Зара оглядела просторную, отделанную деревянными панелями комнату. Узорчатые ковры покрывали пол. Старинная мебель сияла лакированными поверхностями, в мягком свете настольной лампы отражаясь в огромном зеркале. У горящего камина стояли два глубоких кресла, в центре — двуспальная кровать под расшитым золотой нитью покрывалом. Тяжелые портьеры отгораживали уют комнаты от непогоды за окном. Заре казалось, что ей предложили пожить в декорациях исторического фильма.

Молодая женщина сбросила холодные кеды и подошла к веселому огню в камине. Томас разжег его скорее для атмосферы, в комнате имелись и более современные средства обогрева. Зара обнаружила переключатель, позволявший контролировать температуру. Через приоткрытую дверь ванной комнаты она видела сверкающий фарфор и стопку пушистых белых полотенец.

Свою сумку Зара нашла на низкой деревянной тумбочке. Выудив оттуда пижаму, она залезла в душ и долго отогревалась под струями горячей воды.

Она все еще не могла поверить в события дня — свой приезд сюда, правду о состоянии Томаса и известие, что их брак остался в силе. О последнем Зара старалась не размышлять. Томас не мог считаться настоящим мужем, потому что они никогда не были близки ни духовно, ни физически. И не важно, какие неподвластные разуму желания ее обуревали.

После душа, облачившись в пижаму, Зара принялась устраиваться на кровати. Она не могла не прислушиваться к приглушенным звукам, которые свидетельствовали, что в доме есть еще один человек. Первый и последний раз они с Томасом ночевали под одной крышей в отеле на Антигуа накануне ее возвращения в Англию после десятилетнего отсутствия.

— Ты готова ехать, Зара?

Томас заботливо оглядел ее, когда тем утром они встретились в гостиничном ресторане. И тут же взглянул на часы, словно не мог дождаться момента, когда высадит ее из машины в аэропорту.

— Да, спасибо.

Она еще раз поблагодарила его перед регистрацией на рейс, когда он спросил, есть ли у нее все, что ей нужно. Вот только слов было недостаточно. Зара не знала, есть ли на свете хоть что-нибудь, что позволит ей отплатить Томасу за помощь.

— Не нужно меня благодарить.

На секунду он заколебался. В сердце Зары зажглась надежда, что Томас предложит ей остаться с ним. Или пообещает проведать в Англии. Или поцелует еще раз.

— Счастливого пути, — сказал Томас.

В застекленном коридоре, ведущем к выходам на посадку, Зара оглянулась, но Томас уже спешил прочь сквозь толпу пассажиров. Все было кончено.

Зара решила не селиться в тех местах, где провела детство. Она так боялась, что дядя сумеет найти ее по старым следам, что даже поменяла фамилию. Уехала в городок на севере страны, нашла дешевую комнатку недалеко от центра. Мечта учиться на кондитера в Париже уступила место более реалистичной цели — устроиться на работу в кафе и поступить в кулинарный техникум. Не беда, что Заре приходилось делать все это в одиночку, зато у нее были средства, чтобы добиться полной независимости.

Наконец-то. И только благодаря Томасу.

Вытолкав из головы воспоминания, Зара свернулась клубочком под одеялом. Она не рассчитывала заснуть после стольких волнений, но провалилась в сон — неожиданно и глубоко.

Проснувшись, Зара соскочила с кровати и раздвинула портьеры, чтобы посмотреть, встало ли уже солнце и какая погода. Дождь прекратился, но небо затягивали тяжелые облака с фиолетовым оттенком. Природа странно затихла, как обычно бывает перед бурей. Облака грозили снегопадом.

Зара перевела взгляд с неба на землю, и великолепие ее комнаты померкло перед видом из окна. Теперь она поняла предположение Томаса, что она приехала посмотреть сады, потому что даже в разгар зимы там было чем любоваться.

Живые изгороди делили сад на четыре секции, каждую из которых украшал фонтан и замысловатые клумбы, а на перекрестке располагался стеклянный павильон. Размером в треть особняка, он ослепительно сиял мозаикой скрепленных белой металлической паутиной окошек, за которыми виднелась сочная зелень экзотических растений. Павильон походил на хрустальное сердце поместья.

Заре стало жаль, что сады закрыли для посещения. Но кто-то тем не менее содержал их в идеальном порядке.

Пока она размышляла, из павильона вышел Томас, одетый в футболку, шорты и беговые кроссовки. Даже издалека Зара заметила шрамы на его бедре. Вероятно, полученные им в аварии раны были страшными, однако хромал Томас едва заметно. Зара предположила, что секрет заключался не в искусстве врачей, а в воле пациента. Томас упражнялся, судя по его виду, каждый божий день.

Она задумалась, что еще ему пришлось преодолеть на пути к выздоровлению. И что все-таки с его памятью — была ли амнезия полной и существовал ли шанс, что воспоминания вернутся?

Сможет ли он вспомнить то, что так живо в памяти Зары?

— Почему вы это сделали?

Почти год назад она набралась смелости спросить Томаса об этом, когда они остались в машине вдвоем. Джаспер ушел в отель, чтобы позаботиться об их размещении.

Зару странно беспокоило, что Томас решил помочь ей, хотя его никто об этом не просил. Он мог спокойно уйти с яхты и забыть о существовании девушки, которой пришлось бы расплачиваться за очередную дядину неудачу с поиском инвестора. Другие деловые партнеры Чарльза так и делали. Но Томас не просто вмешался, он зашел так далеко, что женился на ней.

Томас повернулся, чтобы посмотреть Заре в глаза.

— Не люблю людей, которые обижают слабых. Надеюсь, ты понимаешь, что я не потребую от тебя ничего взамен? Я знаю, каково это — попасть в ловушку. И еще как тяжело чувствовать себя нежеланным.

Зара могла бы поклясться, что в этот миг разглядела в уверенном, решительном мужчине одинокого ребенка. Мы все родом из прошлого, никто не свободен от багажа боли, разочарований и обид. Внезапно Зара поняла, что Томас помог ей, потому что сам когда-то был на ее месте. Брошенным, беспомощным, испуганным. Ей стало больно за него.

— Пойдем внутрь.

Томас отвернулся. Ниточка взаимопонимания порвалась.

Глядя в окно особняка, Зара гадала, как тяжело ему было восстанавливаться после аварии. Томас проделал большую работу: он выглядел сильным и подтянутым, ни грамма жира, только блестящие от пота мышцы. До этого она видела его только полностью одетым и не представляла, насколько он может быть великолепен без одежды. Замечтавшись, Зара почти прижалась к стеклу носом.

Томас посмотрел вверх. На долю секунды взгляды встретились, и даже на расстоянии Зара разглядела упрек в его глазах. Смущенная, она отпрянула от окна. Щеки жгло стыдом, что Томас поймал ее за подглядыванием, словно какую-то неразумную фанатку.

Когда двадцать минут спустя молодая женщина спустилась на кухню, Томас уже был там — слегка небритый, в джинсах и футболке. Судя по влажным волосам, он успел принять душ, который, впрочем, не смыл неодобрительное выражение с его лица. Зара решила вести себя как ни в чем не бывало, побольше улыбаться и поменьше смотреть ему в глаза.

— Что вы хотите на завтрак?

— Я уже поел, — отозвался Томас, поворачиваясь к ней спиной.

— Тогда, может быть, чай или кофе?

Он помотал головой.

— Хорошо. Что приготовить вам на обед? — Улыбка Зары стала натянутой, но она была полна решимости не заражаться его плохим настроением.

Томас безразлично пожал плечами.

— У вас нет совсем никаких предпочтений?

— Нет.

Зара закатила глаза.

— Томас, помогите мне хоть немного. Я всего лишь стараюсь делать свою работу.

— Приготовьте что хотите. Мне нужно думать о более важных вещах.

— Ну так думайте где-нибудь еще, — огрызнулась Зара, которой внезапно захотелось, чтобы он ушел.

Зара видела, что обескуражила Томаса неожиданной резкостью, но да, она тоже умела быть нелюбезной, когда ее провоцировали. Если Томас не хочет, чтобы она учитывала его вкусы и пристрастия, тем лучше. Она будет делать свои любимые блюда, а в оставшееся время экспериментировать с новыми рецептами. Томас волен есть или игнорировать ее стряпню, в конце концов, служение ему — не главная цель ее существования. Пока Томас изображает мученика, который воспринимает чужое участие как пытку, у Зары есть время отточить кулинарное мастерство на будущее.

Тем не менее после ухода Томаса она разморозила и попробовала один из готовых обедов, которые оставила ему домоправительница. Ей стало понятно, почему Томас равнодушен к вопросу своего питания — еда оказалась сытной, но пресной, невыразительной и однообразной.

Зара еще раз заглянула в шкафы и констатировала, что у нее нет шансов приготовить что-то приличное без набега на магазины. Нужно было отправляться в ближайший город за припасами.

Томас сидел за рабочим столом и бездумно смотрел в монитор. Он не мог сконцентрироваться на докладах, которые ему присылали из компании каждое утро. Томас жалел, что нагрубил Заре, и это раздражало, потому что она и ее мнение о нем не должны были иметь значения. Но ему не удавалось выбросить Зару из головы или забыть, как она на него смотрела. Сексуальное притяжение становилось невыносимым, а он не испытывал ни потребности, ни желания тратить драгоценное время на отношения, даже сводящиеся к эпизодическому «сексу для здоровья». Томас довольно рано усвоил, что это слишком большая обуза для человека, который ставит перед собой задачу выжить и преуспеть.

Он придвинул поближе толстую записную книжку в кожаном переплете, которую держал на столе. Психолог порекомендовал ему вести дневник, но Томас принципиально не записывал туда свои «чувства». Он заполнял страницу за страницей подробным описанием физических упражнений, прочитанных книг, деловых решений и причин, по которым они были приняты. Если и оставшаяся память начнет слабеть, такие записи окажутся полезны.

Томас упорно работал, чтобы вернуть знания и уверенность, необходимые для руководства компанией. Он не мог позволить никому сбить себя с цели, но это удалось девице в тонкой футболке и облегающих джинсах под огромным кухонным фартуком. Вчера страница дневника впервые за несколько месяцев осталась пустой, потому что Томас не знал, как ему классифицировать Зару.

Он мог думать только о том, где она сейчас и что делает. Похоже, его легендарная способность к концентрации по заказу дала сбой. Поморщившись от недовольства своей слабостью, Томас выбрался из кресла и тихо прошел на кухню.

Зара стояла спиной к дверям, склонившись над раскрытой на столе книгой рецептов. Томас хотел спросить, что это за книга, но отвлекся на ритмичные покачивания обтянутых джинсовой тканью бедер. Эротизм этого движения приморозил мужчину к месту. Ему потребовалась секунда, чтобы разглядеть маленькие наушники в ушах Зары и расслышать смутно знакомую песню.

— Зара!

Она взвизгнула еще до того, как обернулась.

— Не хотел вас пугать.

— Извините. — Зара поспешно выключила плейер в телефоне. — Я не хотела шуметь. Похоже, вы любите работать в тишине.

— Слушать музыку в наушниках целый день вредно. Я не стану возражать, если вы воспользуетесь музыкальным центром.

— Серьезно? Вы уверены?

Томас нахмурился от того, насколько Зару обрадовало и удивило его предложение. Неужели до этого момента он казался ей законченным людоедом?

Несколькими часами позже, собравшись за покупками, Зара решилась побеспокоить Томаса в его логове. Кабинет представлял собой огромную библиотеку с горящим камином и книжными полками, на которых поблескивали золочеными переплетами собрания сочинений классиков. Томас сидел за столом в окружении компьютеров, уставившись в мониторы. Телевизор, настроенный на круглосуточный новостной канал, работал без звука. На тумбочке под рукой находились два телефона.

— Да? — Томас поднял голову на звук ее шагов.

Она поборола автоматическое желание извиниться. Десять лет Зара только и делала, что просила у дяди прощения за все подряд. Она попала к нему в начале переходного возраста с его прыщами и комплексами, придавленная невыносимым горем. Стараниями дяди к этому добавилось чувство вины за то, что она не в силах ничем ему угодить. Зара исчерпала запас извинений на годы вперед, справилась с привычкой постоянно ощущать себя виноватой. Ну, почти.

Она имела право оторвать Томаса от дел, потому что это было для его же пользы.

— Я еду в городок за продуктами. Вам нужно что-нибудь в магазинах?

— Нет. — Томас поморгал, подумал и добавил: — Спасибо.

— А какие там есть магазины? — Зара отважилась улыбнуться. — Фермерские продукты купить можно?

— Откуда мне знать? Я не бываю в городке.

— Предпочитаете Лондон? Или вообще нигде не бываете после аварии?

— Это вас не касается.

Зара подумала, что все происходящее с Томасом касается ее больше, чем кого бы то ни было, просто он об этом не знает.

— Вам понадобятся деньги. — Он открыл ящик стола.

— Обещайте не менять код на воротах, как только я скроюсь за поворотом.

— Разве вы планируете вернуться?

— Я обещала Джасперу, что не оставлю вас. Я не пасую перед трудностями. Во всяком случае, до тех пор, пока вы не боитесь вести себя честно.

Томас удивленно вскинул брови.

— А что заставляет вас думать, что я вдруг начну вам лгать?

— Ваше желание противоречить мне во всем. Если вам понравится то, что я приготовлю, у вас хватит мужества это признать?

— Зара. — Мягкая улыбка тронула уголки его губ. — Я никогда не боялся сказать женщине, что мне нравится.

Подтекст лежал на поверхности — особенно после взгляда, которым Томас окинул Зару с ног до головы, задержавшись посередине. Она покинула кабинет с горящими щеками под его слегка издевательский смех.

— Берегите себя, — неожиданно окликнул ее Томас. — Прогноз радужным не назовешь.

Насчет погоды он был прав. Зара еще не успела выехать за ворота, как в воздухе закружились легкие хлопья снега.

Она неторопливо прогулялась по живописной главной улице, заглядывая в магазинчики и кафе. Центральный универмаг предлагал приличный выбор товаров. Она долго бродила среди полок и витрин, потом остановилась прочитать постер, рекламирующий фермерские ярмарки выходного дня на городской площади.

— Я могу вам помочь? — спросила молоденькая продавщица.

— Ярмарка стоящая?

— Отличная, ее обязательно стоит посетить. Вы остановились где-то поблизости?

— В Раксворти. — Она упомянула поместье, чтобы посмотреть, какая будет реакция.

Глаза девушки в униформе округлились от любопытства.

— В доме Томаса Галло? — Ей явно хотелось узнать больше. — Давно вы у него работаете?

— Нет. Я приехала помочь ему по хозяйству на несколько дней, — отозвалась Зара, а про себя подумала: «Ей даже в голову не пришло, что я могу быть гостьей. Сразу записала меня в обслуживающий персонал. Неужели это настолько очевидно? Боюсь, что да».

Заре катастрофически не хватало элегантности и светского лоска, чтобы сойти за кого-то, кроме прислуги. Никто не поверит, что такая женщина может быть его женой.

Молодую женщину охватило знакомое чувство, что она не достойна ничего хорошего. Она не умела легко и уверенно общаться с людьми, а попытки дяди силой вылепить из гусеницы прелестную бабочку провалились. Единственным местом, где она чувствовала себя в своей стихии, была кухня.

Четкое понимание, что из нее никогда не получится светской львицы, не значило, что Зара лишена амбиций. Она знала, чего хочет. Собственный бизнес.

— Так какой он? — Продавщица заговорщицки склонилась к Заре и зашептала: — Мало кто в городке его видел. Правда, что он страшно изуродован?

— Я не могу об этом говорить, — пробормотала Зара, жалея, что вообще открыла рот.

Она расплатилась и отнесла покупки в машину. Снег повалил вовсю, разглядеть что-либо в белой пелене становилось все труднее. Зара порадовалась, что проехать предстоит совсем немного.

Через пять минут после отъезда из городка ее машина издала душераздирающий стон, дернулась и остановилась. Зара вдавила педаль газа в пол — никакого эффекта. Датчик топлива показывал, что бак заполнен на четверть, вероятнее всего, что-то испортилось в моторе.

Вздохнув, Зара выудила из сумки телефон и обнаружила, что вчера все-таки забыла его зарядить. Собственная бестолковость обрекла ее на получасовую пешую прогулку до поместья в метель. Похоже, у Томаса будет чуть больше времени насладиться одиночеством в большом доме.

Перед тем как навьючить на себя сумки и пуститься в путь, Зара тщательно проверила сдачу, которую собиралась отдать Томасу. Больше он не потратит на нее ни цента — и получит назад все, что уже потратил.

Зара вспомнила, как утром после свадьбы огорошила Джаспера заявлением, что Томас предложил ей слишком много денег.

— Чем меньше сумма, тем легче будет отдать ее Томасу, когда я начну зарабатывать.

— Он не обеднеет, подарив тебе деньги, — заметил Джаспер. — Для него это ничего не значит.

— А для меня — значит.

Она пошла по обочине, надеясь на попутную машину. Плоские подошвы кед проскальзывали на свежем снегу. Ноги моментально промокли, щеки щипало от холода, ручки пластиковых пакетов врезались в пальцы. И поделом, в следующий раз она уже не будет такой рассеянной.

Проселочная дорога оставалась пустой и тихой, все разумные люди сидели по домам. Зара неожиданно улыбнулась. Ну и что, если она вынуждена топать по холодной улице? Зато вокруг невероятно красиво, а в поместье она сделает себе горячий шоколад, сядет у камина и постарается не думать о нем…

— Зара! Зара!

Знакомая высокая фигура вырвалась из белой пелены перед ней, а еще один грозный окрик удостоверил личность Томаса.

— Куда тебя черти унесли?

— В городок. — Зара тоже решила не церемониться. — Разве не помнишь?

— И что ты там делала так долго? — Он подошел почти вплотную, и Зара подумала, что растрепанная шевелюра и горящие глаза придают ему довольно дикий вид.

— Закупалась необходимым.

— Почему ты идешь пешком? Где твоя машина?

Требовательный тон разозлил Зару. Она скрипнула зубами и бросила на Томаса взгляд, полный яда.

— Не знаю. Сломалась где-то на дороге.

Казалось, вывести Томаса из себя сильнее невозможно, но, похоже, Заре это удалось.

— Так почему же ты не позвонила мне?!!

— Телефон сел.

Теперь Томас просто смотрел на нее, открыв рот.

— Я не о том думала вчера, понятно? А тебе не стоит изображать спасителя некомпетентной дурочки.

Она больше не была жалким подобием человека, которое Томас когда-то спас. Она училась, работала, двигалась к цели. И не собиралась позволять никому до себя снисходить.

— И это говорит женщина, которая в снегопад три часа бродила по улице в кедах, тонких джинсах и бесполезной курточке? Ты в двух минутах от переохлаждения!

Неужели прошло так много времени? Заре не хотелось смотреть на часы под его хмурым взглядом. Ее поразило, что он обратил внимание на ее одежду и точно знал, сколько она отсутствовала. А еще, как ни унизительно было признавать его правоту, от холода Зара уже не чувствовала ни ног, ни рук.

— Надень это. — Томас начал расстегивать пальто.

— Не надену.

— Не спорь со мной, — прошипел Томас, роняя пальто ей на плечи. — Я не в настроении.

— Так ты никогда не выздоровеешь!

— Я в десять раз здоровее, чем ты. И одет по погоде. Отдай мне чертовы сумки и не веди себя так, будто помогать женщине — преступление.

Продолжая метать глазами молнии, он конфисковал у Зары пакеты.

— Я припарковал машину чуть дальше, решил идти пешком на случай, если…

Томас не закончил фразу, отвернулся и пошел в пургу. Зара поспешила за ним, топая ногами в надежде вбить в них утраченную чувствительность. Она была в ярости — как и Томас, который едва сдерживался, чтобы не отругать Зару. О чем она думала, разгуливая полуголой в такую погоду? Как умудрилась сломать машину и одновременно остаться без связи? На его взгляд, определение «некомпетентная дурочка» было слишком мягким.

Томас начал тревожиться около часа назад. Позвонил Джасперу, чтобы получить ее номер, но телефон Зары раз за разом сообщал ему, что выключен или находится вне зоны действия сети. Тогда Томас забеспокоился по-настоящему.

Он терпеть не мог беспокоиться, сидя на месте, поэтому решил поискать Зару. И нашел — улыбающейся, напевающей что-то под нос среди снегопада. Она вела себя безответственно, и больше всего на свете Томас хотел… не додумывать эту мысль, чтобы не взбеситься еще больше.

Оставшиеся пять минут пути они проделали на его джипе. Томас заметил, что Зара старается подавить дрожь. Но в доме она стряхнула с плеч его пальто, взяла пакеты и отправилась с ними на кухню. Как будто считала, что это важнее ее здоровья.

— Что это ты делаешь?

— Свою работу.

Томас схватил Зару за руку, чтобы остановить, и все-таки выругался, ощутив, насколько холодны ее пальцы.

— Сначала ты пойдешь переодеваться.

— Что?!!

Не удостоив Зару ответом, Томас ухватил ее поудобнее — одной рукой за предплечье, другой за талию — и потащил вон с кухни.

— Томас…

— Ты примешь горячий душ и наденешь что-нибудь теплое, — приказал он, занося Зару на лестницу практически на руках.

— Не смей обращаться со мной как с реб…

— У тебя ледяные пальцы. Ты должна была взять перчатки.

— Я в порядке!

— Возможно, будешь, когда согреешься и обсушишься.

Переступив порог спальни Зары, Томас отпустил молодую женщину. Но она не двинулась с места.

— Томас…

Ему было больно смотреть в ее сияющее лицо. Поэтому он опустил глаза куда-то в область коленок Зары, запретив себе думать, что обтягивают сырые джинсы. Запрет не сработал, и взгляд Томаса торопливо съехал ниже, на промокшие кеды с грязными перепутанными шнурками. Он подумал, что Зара не сможет развязать тугие узлы такими холодными пальцами. Оставалось лишь встать перед ней на колени и заняться шнурками самому.

У Зары замерло сердце. Давая волю эмоциям, Томас становился таким красивым! А какая невероятно добрая душа скрывалась за всем его рычанием и ворчанием! Тем временем он развязал шнурки и заставил молодую женщину переступить с ноги на ногу, чтобы снять с нее обувь и носки. Затем откинулся на пятки, подняв на Зару печальные, бездонные темные глаза.

Зара не встречала никого, кто мог бы сравниться с ним.

— Быстро полезай в ванну, или я сам тебя туда засуну.

Приказ Томаса растопил последние островки холода внутри Зары.

— Правда? — Она не сдержала улыбку. — И как ты собираешься это сделать?

Еще секунду Томас задумчиво смотрел на ее губы, потом одним движением поднялся на ноги. Прежде чем Зара успела сделать шаг назад, он поймал ее ледяные руки и, приподняв шерстяной свитер, прижал их к своему телу. Потрясенная, Зара охнула, почувствовав под пальцами мощный горячий торс, мягкие волоски на груди, биение его сердца. Она подняла голову, встретила напряженный, пристальный взгляд. А потом Томас поцеловал ее.

Зара застонала от удовольствия, хотя поцелуй был яростным. Томас выплескивал на нее злость пополам со страстью, но это лишь высвобождало вожделение, которое она сдерживала в себе так долго. Бастионы Зары рушились перед атакой на все ее органы чувств. Томас прижимал ее к себе все крепче — его руки скользнули по позвоночнику к талии и дальше, на бедра и ягодицы. Зара словно в трансе водила ладонями по его мускулистой груди, отчаянно желая еще большего сближения.

Поцелуй становился все глубже. Теперь Томас играл с Зарой, переплетаясь с ней языками, исследуя нежные глубины рта, чередуя равноправную близость с доминированием. А она могла только поражаться, с какой легкостью его прикосновения превращали ее спящую сексуальность в неутолимый, отчаянный голод.

Пальцы Зары, блуждавшие по груди Томаса, набрели на тугие плоские соски. Как только она коснулась их, в его поцелуй вернулась первобытная ярость завоевателя. Впрочем, сопротивления Томас на пути не встретил, напротив, каждым движением Зара приглашала его взять больше. Она хотела, чтобы он овладел ею безраздельно.

С ее губ сорвался еще один стон, ноги стали ватными, но Томас неожиданно разорвал объятие, отступил. Тяжело дыша, он смотрел на Зару, а она не могла перестать улыбаться от чувственной радости. Никто и никогда еще не дарил ей таких ощущений. Но Томас не вернул улыбку.

— Иди в ванну, — выдохнул он. — Сейчас.

Зара кивнула, повернулась и юркнула за спасительную дверь ванной комнаты.