Фойе отеля служило также и столовой. Почти половина столов была занята, когда Лара вошла. Увидев Марка, она направилась к нему.

Он отложил газету и произнес с недовольной гримасой, уплетая завтрак:

— Я беспокоился.

«Что такого я в нем нашла?» — подумала Лара. Трудно представить, что он провел утро, разъезжая по городу в поисках женщины, с которой намеревался провести ночь.

— Как видишь, со мной все в порядке. — Она раскинула руки, спрятав раздражение за беспечным жестом и не обращая внимания на любопытные взгляды других постояльцев.

— Хочешь посмотреть Колизей? — Он оглядел ее платье. — После того, как ты переоденешься, разумеется.

Лара не поверила своим ушам.

— Что?

— Я наметил маршрут. За уик-энд всего в Риме не увидеть, но…

Лара придвинулась поближе и, понизив голос, процедила:

— Ты ждешь, что я стану осматривать достопримечательности?

— Послушай, не стоит превращать все в непоправимое бедствие.

У Лары руки чесались влепить пощечину по его жирной роже. Вообще-то рожа у него не жирная. Она призвала себя к объективности.

В своем твердом желании найти мужчину, который увидел бы в ней не только сексуально привлекательную женщину, но обладал бы тонкостью чувств, заботливостью, то есть был бы человеком, достойным любви, она не обратила внимания на тревожные знаки. Это один из главных изъянов в ее плане поиска беспроигрышного варианта.

А Рауль? Никто не подумает, глядя на него, что он человек с тонкой душевной организацией. Но ее охватил жар, стоило ей подумать о прошлой ночи с ним.

Если бы она составляла список черт, который ей нежелательно видеть в идеальном любовнике, он бы был первым в этом списке. Он — живой пример того, чего она избегала в мужчине, предназначенном стать ее первым возлюбленным. Но тем не менее в его грубом, первобытном желании была и нежность. Единственное, чего она испугалась, — это силы собственного желания, но страх быстро прошел, как только она отдалась страсти, вспыхнувшей между ними.

Вот одна из маленьких насмешек, которые преподносит жизнь! Оказалось, что все, что ей надо, — это чтобы мужчина сорвал с нее одежду и заставил забыть обо всем.

Лара вздохнула. Что там бормочет Марк?

— Номер оплачен.

— Не говори ерунды. Я не останусь здесь с тобой.

Он нарочито аккуратно складывал салфетку, глядя на нее из-под темной оправы очков.

— Что ты предлагаешь? — раздраженно спросил он.

Загнанная в угол Лара закусила губу.

— Я хочу вернуться домой.

— Я-то думал, что привез отдохнуть женщину, а не маленькую девочку. Я не спонсирую школу для невинных девиц.

— Ты ничего не спонсировал. — Она заплатила за свой билет. — Я оставлю деньги за номер — свою часть — на туалете.

Развернувшись, она гордо вышла из столовой и поднялась по лестнице в их комнату — разумеется, без вида из окон, это ведь стоило дороже. Подойдя к шкафу, она сорвала с вешалок одежду и побросала на кровать, а потом запихала в чемодан. Туда же полетела и косметика из ванной.

— По-моему, ты переигрываешь, — раздался сзади голос Марка.

Не оборачиваясь, она огрызнулась:

— Ну конечно. Я же прирожденная актриса.

— Не лучшее качество для секретарши.

— Не волнуйся. Я уже думала о том, чтобы перейти… — Гордость гордостью, но ей нужна зарплата. Но туда возвращаться она не хочет! Выходит, что единственное место, куда ей предстоит вернуться, — это домой. И как побитой собаке.

Марк ответил не сразу. Он прошелся по комнате, взял с туалетного столика путеводитель и сунул в карман. Когда же наконец посмотрел на нее, то у него на лице читалось заметное облегчение.

— Не переживай. Я дам тебе хорошую рекомендацию.

— Не делай мне одолжения. Я прекрасно справляюсь с работой.

— Со своей, моей и других тоже. Не каждому нравится, когда ему секретарша указывает, что следует делать.

Так. Еще один ее жизненный принцип — вникать во все — вышел ей боком.

А другие ее «победы»? О прошлой ночи она не сожалела — это было послано ей свыше.

Университет? Лара провела там три года и осталась с кучей долгов. Тогда у нее возникла нелепая мысль, что сообразительность и энергичность помогут ей добиться успеха. Возможно, это получилось бы в какой-то другой фирме, но не в той, где она работала. Пробиться ей так и не удалось, никаких блестящих перспектив не маячило, но до сего момента Лара себе в этом не признавалась. Почему? Да потому, что пришлось бы признать, что она приняла неправильное решение.

— Знаешь, иногда лучше допустить, что ты совершил ошибку, — сказала она.

— Но если ты вернешься обратно без меня, то люди…

— Ты имеешь в виду, что сотрудники, которым ты рассказал о нас, подумают, что ты мне не подошел?

— Я ничего никому не говорил, — соврал Марк и покраснел. — Если я готов не усугублять эту ситуацию, то не понимаю, почему ты не можешь…

Лара скрестила руки на груди. За роговой оправой она уже не видела чувствительного, тонкого человека — на нее смотрел скучный и эгоистичный тип.

— Я ведь не в твоем вкусе, да? — Часть его привлекательности была в том, что ей не приходилось отбиваться от его заигрываний либо отмахиваться от непристойных намеков.

Ей должно было прийти в голову, что он просто не находит ее по-женски привлекательной.

«Это отучит тебя считать, что ты неотразима». Что касается Марка, сильного, уравновешенного героя ее романа, он даже не поинтересовался, где она была ночью, не говоря уже о том, что не сделал ни малейшей попытки ее найти.

Марк пожал плечами:

— Ты красивая. Мне это льстило, но…

Вдруг Ларе надоело слушать все его бесконечные «но». Это только уязвляло ее самолюбие, и если бы не вчерашняя ночь и те чувства, которые разбудил в ней Рауль… Хватит. Она не превратится в женщину, жаждущую комплиментов своей красоте от мужчины, лишь бы это дарило ей приятные ощущения… Ощущения! Тело закололо. В мозгу возникли отрывочные видения и образы, и стереть их было невозможно: учащенное дыхание, сильные руки, скользящие по ее влажному телу, поцелуи…

Марк стоял, поджав губы — он так выглядел, когда ему противоречили.

— Я первым же рейсом улечу домой, — заявила Лара.

— Ты не сможешь возместить цену билета.

Он, разумеется, был прав: не возместила, но билет оказался дешевым, как и автобус до аэропорта.

Лара сидела в зале ожидания среди шумной публики и плачущих младенцев, пила бурду, мало похожую на кофе, когда на табло вспыхнуло сообщение, что рейс откладывается.

«Только этого не хватало!»

— Мисс Грей?

Перед ней появился высокий мужчина, в каштановых волосах легкая седина, одет в капитанскую форму.

Лара кивнула и немного испугалась.

— Что-то случилось? — В уме нарисовались всевозможные несчастья: родной дом сгорел дотла, маму сбил автобус. А иначе почему этот человек в форме знает, кто она?

Мужчина отрицательно покачал головой и улыбнулся:

— Ничего не случилось. Просто мне нужно передать вам кое-что.

— Мне? — изумилась Лара. Наверняка произошла ошибка, потому что никто не знает, что она здесь. С Марком подробности своего перелета она не обсуждала, а домашние не знали, что она прибывает ранним рейсом. — Думаю, что вы перепутали. — С каких это пор пилоты выступают в роли посыльных?

— Нет, — ответил он, глядя на ее волосы. — Если вы пройдете со мной…

Когда Лара думала об этом позже, то отнесла свою нехарактерную для нее покладистость на счет капитанской формы и аэропорта, где не хотелось устраивать сцену.

— Только если это не займет много времени. Мой рейс…

— Спасибо, Джастин. Я твой должник.

Рауль положил ладонь на плечо Лары и протянул руку капитану. Потрясенная Лара молча смотрела, как мужчины обмениваются рукопожатием, словно два старых друга.

— Всегда пожалуйста, Рауль. — Капитан смущенно улыбнулся Ларе, надел фуражку и ушел.

«Это было подстроено». Лара повернулась к Раулю, постепенно приходя в себя. Она отшатнулась от него.

— Он кто, пилот?

— Да. Я позвонил ему, когда застрял в дорожной пробке.

Когда Рауль отвез Лару в отель и остался один в машине, на него сразу нахлынули прежние тяжелые мысли. За несколько часов прошедшей ночи ему удалось убежать от них, убежать от одиночества, рвущего душу. И в тот момент, когда он едва снова не погрузился в эту бездну, он почувствовал легкий запах духов в салоне своего автомобиля. И у него прояснилось в мозгу.

Рауль не помнил, сколько времени он просидел неподвижно — может, несколько секунд или минут, а может, и час. Он словно пробежал огромную дистанцию и теперь не мог отдышаться, пот стекал по спине. Он откинулся на кожаный подголовник. Перед ним возникло лицо той, чей запах он вдыхал. Он не позволил этому образу исчезнуть, наоборот — заставил себя всматриваться в него, чтобы это лицо вытеснило прежние мысли. Ему всегда помогал секс, был спасением, но до сего момента он не сознавал, что секс и чувства — это разное. И сейчас он наслаждался проблесками чувств, и это оказалось лучшим снятием стресса, чем беговая дорожка и намного — намного! — интереснее, чем альпинизм в одиночку.

Прошлая ночь — даже для него, умевшего наслаждаться сексом, — была… немыслимо прекрасной. Перед глазами возникло ее лицо… Если то, что она сделала с ним, повторится, то следующие несколько месяцев он сможет пережить!

И тут его осенило. Словно кусочки пазла вдруг встали на места. Почему нет?

Он предложит восхитительной, сексуальной Ларе Грей такую сделку, от которой она не сможет отказаться.

Даже когда она сердито сверкала на него глазами, он не мог не заметить, что она, как и он, ощущает тягу между ними, но по неопытности не умеет скрыть. Она, несомненно, поймет, что случай с ее боссом — то, что она не переспала с ним, — ей на руку, не нанесет урона ее карьере, а наоборот.

А Раулю послужит козырной картой.

Пока он торчал в пробке по пути в аэропорт, запросил информацию о ней и выяснил, что никакого криминала за Ларой Грей не числится, тайн тоже. У нее есть водительские права, оплаченная парковка, но никакого запасного варианта на случай, если она теряет работу, нет, как нет и соответствующей квалификации.

Рауль вернулся в настоящий момент.

— К счастью, твой рейс отложили.

— К счастью! — с горечью воскликнула Лара и потерла то место, до которого он только что дотрагивался.

Но избавиться от ощущения его руки она не смогла. Так же, как не смогла выкинуть из головы того, что было прошлой ночью. Она всю поездку в автобусе до аэропорта тщетно старалась убедить себя, что со временем лицо Рауля сотрется в памяти и все моменты их совместной ночи поблекнут. И голос его она вскоре забудет.

Хорошо бы! Пусть она и хотела всегда помнить своего первого мужчину, но также хотела уйти от всего того, что случилось. Прошлая ночь была незабываемой, и Лара опасалась, что другие отношения с мужчинами обречены на неудачу, потому что она начнет сравнивать. Неужели ей грозит превратиться в стареющую звезду школьной футбольной команды, которая в тридцать все еще считает свои прежние победы?

А сейчас вся ее защита рухнула, а правда смотрит на нее потрясающе красивыми глазами Рауля.

Время ни при чем. Просто такое лицо, как у него, не забывается. Каждая черточка, каждый нюанс глубокого, низкого голоса, запах кожи… все это не изгладить в мозгу.

— Мало кто может долго стоять с открытым ртом, — заметил он.

Лара закрыла рот.

— Правда, я не сказал, что ты не принадлежишь к их числу, — шутливо продолжал он. Лара Грей не выглядела менее сексуально даже с разинутым ртом.

— Я не понимаю, чего ты добиваешься своим трюком. — Она подняла руку, чтобы не дать ему заговорить. — Не начинай ничего объяснять. Возможно, ты не знаешь, как убить время, но эти фокусы не для меня.

— И совсем не любопытно — хоть чуть-чуть — узнать, почему я выследил тебя?

— Нет, — соврала она. От его саркастической улыбки она была готова заскрежетать зубами. — Я не желаю с тобой разговаривать.

Он покачал головой:

— Я бы предпочел разговору уложить тебя в постель, но… — Он подавил смех, увидев, как краска заливает ей лицо. — Давай пойдем куда-нибудь, где ты успокоишься. — И протянул ей руку.

Лара заложила руки за спину.

— Я никуда с тобой не пойду. Я понятия не имею, в чем дело, но мой рейс могут объявить в любой момент. — Денег еще на один билет у нее нет.

— Не волнуйся. Ты все услышишь из бара.

— Но…

— Если пропустишь рейс, я обеспечу твой перелет.

— Неужели? У тебя, вероятно, есть личный самолет? — насмешливо спросила она.

— Да.

Теперь ей стало не до смеха.

— Я не знаю, почему ты так странно себя ведешь, но если у тебя действительно есть что мне сказать, то говори здесь.

— Ты бледная, как призрак. Тебе дурно?

— Я не собираюсь падать в обморок.

— Ты завтракала?

В животе у нее забурчало, и, невзирая на его ухмылку, она пробормотала:

— Хорошо, кофе я выпью.

Рауль провел ее к столику в углу переполненного бара, выискав свободное место среди групп говорливых туристов. Не дожидаясь, чтобы он выдвинул ей стул, Лара села.

Рауль, пожав плечами, обошел столик и не успел сесть, как тут же появилась официантка.

— Кофе. Лара, что еще тебе взять?

— Мне только кофе.

Он заговорил с официанткой по-итальянски, и та с улыбкой отошла.

— Я заказал тебе бутерброды.

— Зачем было спрашивать, если сам все решил?

Вернулась официантка с кофе и блюдом с бутербродами, которое поставила перед Ларой. Лара взяла бутерброд, решив, что не пропадать же вкусной еде — бутерброд был с копченым лососем и огурцом.

— Так в чем же дело?

— У меня есть для тебя предложение. Не то, о котором ты подумала, — поспешил добавить он, увидев выражение ее лица.

Чувствуя, как горят у нее щеки, Лара помешала ложечкой кофе и бросила на Рауля горделиво-презрительный взгляд:

— Не представляю, что могу заинтересоваться каким-либо твоим предложением.

«За исключением лечь с тобой в постель». Чтобы не думать об этом, Лара с такой силой впилась зубами в нижнюю губу, что чуть не прокусила. Пусть уж лучше будет больно здесь, чем внизу живота.

— Мой дед умирает.

Враждебность мгновенно исчезла. Он выглядит хладнокровно, но она интуитивно поняла, что за этой маской прячется мука.

— Мне очень жаль.

Взгляд Рауля замер на ее лице, зеленые глаза смотрели с сочувствием. Она пряталась за грубоватой несговорчивостью, и он понимал почему. Люди, которые часто прибегают к подобной манере, неизбежно к этому привыкают, что сказывается на их поведении.

Разве он сам так же не ведет себя?

Рауль отбросил сомнения. Он не манипулирует ею. Он предложит ей сделку. Он обратится не к ее доброму сердцу, а к ее прагматизму.

— Мне тоже жаль. — Он откинулся на спинку стула, выдохнул и признался: — Я еще не свыкнулся с этой мыслью.

— Он давно болеет? — тихо спросила она. Отец у Лары умер, когда она была маленькой девочкой, и это произошло внезапно.

— Он никогда не болел… я, во всяком случае, этого не помню. — Рауль замолчал, думая о своем.

— Вы очень близки?

Рауль помолчал, прежде чем ответить:

— Он был для нас больше чем отец.

— У тебя есть братья и сестры? — У него вид одинокого волка, поэтому она подумала, что он единственный ребенок в семье. — Прости, — произнесла она. Ему не хочется говорить о личном — это ясно. Здесь кроется какая-то причина.

— Я сказал тебе это не для того, чтобы вызвать сочувствие. Дело в том, что я последний Ди Витторио в роду. — Он замолчал, задумался и затем продолжил: — Семья, продолжение рода много значат для деда. Он хочет жить в детях, чтобы генетические черты проявлялись в следующих поколениях. Когда я женился, он ждал, что я дам ему наследников.

— Ты развелся?

— Моя жена умерла. Детей у нас не было.

— Так в чем все-таки дело?

— В предсмертном желании деда.

— И что это?

— Чтобы род продолжился в моем ребенке.

До нее не сразу дошел смысл сказанного. Неужели он… нет… она даже подумать не смеет… он не мог, не стал бы… Возмущение переполняло ее. Это невероятно! Лара приподнялась, чтобы встать, стул под ней заскрежетал по полу, но ноги не держали.

— И вот тут нужна ты.

У нее из горла вырвалось сдавленное бульканье. Он предлагает ей…

— Я?! — Лара затрясла головой, уперлась ладонями в стол и с силой отодвинула стул, словно отодвигала себя от этого безумия. — Ты сошел с ума, — произнесла она. — Разговор окончен. Я не собираюсь стать инкубатором для твоего ребенка!

— Я не стал бы заводить ребенка, лишь бы угодить деду.

Лара недоверчиво на него взглянула:

— А что прикажешь мне подумать? Ты сказал…

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня, Лара, а не рожала мне детей.

— В таком случае вопрос решен. — Она не могла понять, серьезен он или это дурацкая шутка, и сверлила его взглядом. Черт, у него такой вид, будто он озвучил что-то обыденное вроде правил поведения. — Когда объявят мой рейс, я улечу. Разговоров больше не будет. — Она махнула рукой, подчеркивая окончательность своих слов.

Темные глаза Рауля смотрели пристально.

— Выслушай меня.

Она медленно покачала головой:

— Ничто из того, что ты скажешь, меня не убедит.

— Тогда ты ничего не потеряешь, выслушав то, что я должен сказать. Ну, как бы ты выслушала предложение о работе.

Лара откинула волосы со лба и заложила прядь за ухо. Следует ли потакать ненормальным?

— Ты и днем тоже пьешь?

Он приблизил к ней лицо.

— Разве пахнет? — И приоткрыл твердо очерченные губы, словно предлагая понюхать.

Мятный теплый запах задел ей щеку.

— У меня есть работа, если ты помнишь.

— Не спать с начальством — это обычно правильно, но, как оказалось, не в твоем случае… — Он наблюдал, как ее лицо постепенно заливается краской. — Вижу, ты сама поняла. Тебе не приходило в голову спросить себя: а уик-энд в Риме может иметь последствия помимо потери невинности? — Глупо, но Рауль приходил в ярость каждый раз, когда думал о том, что она отдается какому-то лузеру… да любому. — Ты когда-нибудь просчитывала вперед свои шаги? В какой момент римский уик-энд представился тебе прекрасной затеей?

— А твое предложение чем лучше? — подавив подступавшие слезы, спросила Лара, неприязненно глядя на него. К чему он клонит, читая ей нравоучение?

Губы Рауля вытянулись в жесткую линию.

— Ты надеялась подцепить его?

— Подцепить? — повторила Лара. «Он, вероятно, думает, что мне нужно напоминать о том, какая я была дура?»

= Ты была нацелена на брак? — холодно и резко продолжал он, глядя на ее лицо, на котором эмоции сменялись одна за другой.

Люси, его расчетливая жена, выбрала его в мужья. Раулю было противно и унизительно вспоминать себя в то время — романтичного, которым легко было манипулировать. И он не устоял.

— Если бы я хотела поймать богатого мужа, я бы выбрала кого-нибудь побогаче Марка, — гневно сверкнув изумрудными глазами, заявила она и задрала маленький круглый подбородок.

Рауль заслужил ее гнев и понимал это. Все мысли и чувства Лары Грей написаны у нее на лице. Достаточно взглянуть на ее хорошенькое личико, как все становится ясно.

— Если тебя это немного утешит, то скажу, что ты легко отделалась. Некоторым людям понадобилось бы намного больше времени, чтобы понять: те, в кого они влюбились, существуют исключительно в их воображении.

— Говоришь исходя из собственного опыта? — насмешливо спросила она.

Он отставил пустую чашку.

— Ну, к примеру, опыт прошлой ночи не так уж плох. Тебе было хорошо со мной, а мне — с тобой, разве не так?

Блеск в его темных глазах гипнотизировал. Лара пыталась вытеснить из головы эротические видения, но они не исчезали и бесконечной чередой мелькали перед глазами. В животе трепет и истома.

— Итак, что ты надумала?

Лара заморгала, как человек только что проснувшийся, и, задыхаясь, выдавила:

— Это был секс, только одна ночь. То, что ты предлагаешь… это больше, чем безумие.

— Но я же не прошу у тебя подписку на всю жизнь.

— Разве это не то же самое, что и брак?

— Тебе известна статистика разводов? Договор, который я предлагаю, продлится только… — Он замолчал, и у него дрогнули скулы, прежде чем он мрачно произнес: — пока жив мой дед, а это, судя по вердикту врачей, полгода или пока… — Он снова замолчал, чтобы не уточнять: «Пока мы этого не захотим».

Она разожгла в нем такую жажду, которую он не ощущал никогда. Он боялся, что не сможет насытиться ею. Но ведь шесть месяцев пройдут, и даже такая сжигающая страсть удовлетворится и пройдет, не продержится дольше, чем проживет дед, а пока что он найдет в ней убежище, как прошлой ночью.

— Дед понимает, что не дождется правнука, но мысль о том, что правнук появится, сделает его последние дни… Это придаст его жизни цель.

Как себя повести? Доводов против у нее почти нет. Ведь не станет же она спорить с тем, что он потрясающий любовник, и ей хочется снова убедиться в этом, как в прошлую ночь?

— Ты собираешься солгать деду и призываешь меня помочь тебе?

— Ты никогда не лгала?

Она бросила на него возмущенный взгляд:

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Это деловое соглашение. Я не предлагаю тебе полгода жизни без компенсации. Ты ведь можешь остаться без работы.

Лара покусывала нижнюю губу и наконец неохотно призналась:

— Скорее всего. Но это ничего не меняет. — И мрачно подумала: «Кроме банковского счета». — Если останусь без работы, то продолжу учебу.

— Но оплата за обучение в университете не маленькая, а надо еще на что-то жить, платить по счетам. Шесть месяцев жизни со мной, и ты уйдешь с таким деньгами, что и колледж закончишь, и в долги не надо влезать.

Он назвал сумму, которой хватило бы с лихвой.

— Это… неправильно. — Но разве это не решение ее непростой проблемы?

— Почему? Кому это навредит?

— Ты платишь мне за секс. Я буду чувствовать себя…

— Секс необязателен, — сказал он, надеясь, что не пожалеет о своих словах.

Неужели они смогут жить как муж и жена и не заниматься сексом? Это как бы бросить зажженную спичку в кучу сухих листьев и ждать, что ничего не произойдет.

— Если ты захочешь спать в отдельной комнате, то ради бога.

— И тебя это устроит?

Он усмехнулся, заметив подкол в ее голосе.

— Нет, не устроит, но это не нарушит сделки.

— Мне придется притворяться, что я… что я…

— Без ума от меня, — закончил за нее Рауль. — Вот почему все получится. Ты не умеешь скрывать свои чувства.

— Если ты думаешь, что одной ночи в твоей постели мне достаточно, чтобы в тебя влюбиться, то сильно заблуждаешься!

Ее неистовство вызвало у него сдержанную улыбку.

— Если бы я думал, что ты в меня влюбилась, то вот это и стало бы нарушением условий сделки. Мне любовь не нужна. — Губы у него презрительно скривились. — Но любовь и похоть часто выглядят одинаково. Твоя чувственность только-только проснулась. Я ее разбудил… ты смотришь на меня, и ты хочешь меня — это видно.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — ответила она, забыв, что надо было бы произнести это с презрением.

— Значит, ничего из сказанного мной не правда?

Лара покачала головой и промямлила:

— Послушай, я понимаю, почему ты так решил. Я тебе сочувствую, но если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что ничего из твоей затеи не получится. Ведь твой дед умный человек…

Он слегка улыбнулся:

— У него ум острее бритвы.

Взгляд Рауля притягивал и дразнил.

— Ты ему понравишься.

— Чем? Достаточно широкими бедрами, чтобы родить ребенка?

У Лары сердце подпрыгнуло, когда она увидела, как изменился блеск в его глазах — сделался жестким, это взгляд хищника.

Она поняла: он представляет ее обнаженной… и она представляет то же самое, таким же видит его.

— Может, хватит? — взмолилась она. — Люди подумают…

— Что они подумают, когда колени у тебя трясутся под столом, горло пересохло, зрачки так расширились, что остался лишь зеленый ободок?

Рауль приложил палец к ее губам, заставив замолчать и не возражать. Но заглушить голос в своем мозгу он не смог. Этот голос говорил ему то, что он до сих пор упрямо не признавал: ему нравится Лара Грей. Очень нравится.