Лара открыла глаза. Очертания спальни вырисовывались неясно: светлые стены, темная мебель, красное пятно картины на одной из стен. Лара повернула голову на дуновение ветерка — прозрачные шторы на трех высоких, до пола, окнах трепетали и раздувались подобно парусам.

Она посмотрела в другую сторону и увидела Рауля. Он тяжело дышал, почти так же, как и она, влажная загорелая кожа блестела. Строгий, словно вылепленный, скульптурный профиль, утолившее страсть сильное, мускулистое тело… Этот мужчина — ее идеал.

Они были частями единого целого, а сейчас они разделились и находятся очень далеко друг от друга. Ларе стало грустно, а почему, она не знала.

Он лежал, заложив руку за голову, и глаз не открывал.

Ей хотелось продлить счастливые мгновения, но вопросы, о которых не хотелось думать, стучали в мозгу.

Что он скажет?

Что скажет она?

Между ними скомканная простыня. Лара ногой подцепила край и потянула на себя, но не успела накрыться, как услышала голос Рауля:

— Тебе холодно? — Он потянулся к ней и обнял.

Лара замерла и уткнулась ему в плечо. Рауль провел рукой по нежному изгибу спины, наслаждаясь атласной кожей.

Он наслаждался ею.

Он получал наслаждение от многих женщин, от секса с ними, но сегодня получил самое большое эротическое наслаждение в жизни… и получил от невинной девушки.

Стыдно ли ему?

Это не только его удивило, но и стало самым сильным сексуальным потрясением. Наверное, в мужских генах было заложено заявлять права на свою подругу, а пришло это из стародавних времен от первобытного человека.

Наверное, в этом кроется объяснение тому порыву собственника, который захватил его сразу, как только Лара прижалась к нему.

А сейчас ее тоненькая ручка оказалась у него на груди, она засыпает. На него накатил прилив нежности. Это ни к чему, это опасно. Пушистые ресницы, похожие на крылышки бабочек, перестали трепетать, и она заснула.

К такому он не привык. Рауль не помнил, когда в последний раз спал — просто спал — с женщиной в своей постели. Да ни разу. Ну если только в первые месяцы брака.

Рауль закрыл глаза. После смерти Джейми ему едва удавалось поспать пару часов. Дело дошло до того, что он вообще не хотел засыпать, потому что знал, что ему приснится Джейми, но все будет как в кривом зеркале, когда он просыпался в ужасе и в холодном поту.

Сегодня ему вообще ничего не приснилось, поэтому для него стало потрясением проснуться так внезапно. Его разбудил отчаянный крик. Рядом с ним сидела Лара с широко раскрытыми испуганными глазами. Он приподнялся на локте и произнес:

— Тебе приснился кошмар.

— Да? — Она заморгала и смотрела на него доверчиво, как котенок.

— Ты ничего не помнишь? — Он обнял ее за голое плечо и уложил.

Ее лицо совсем близко, восхитительные волосы подобны солнечному ореолу, глаза блестят. Он почувствовал такой прилив нежности, желания защитить, что это потрясло его сильнее, чем ее дикий крик.

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Нет, я никогда не запоминаю. Я-то думала, что переросла ночные кошмары.

— Выходит, что нет.

— Наверное, надо было тебя предупредить…

Она имела в виду не страшный сон, и он понял, о чем она.

— Наверное, — согласился Рауль.

— Ты… это было… спасибо.

Лара вернулась с небес на землю, но не могла понять, снова ли она на земле и тот же она человек, что и прежде. Неужели это был всего лишь секс? Ведь люди занимаются сексом каждый день, а она, кажется, попала в другое жизненное измерение.

Глаза переместились на его тело. Легкое одеяло закрывало Рауля только до бедер, так что перед ней предстал загорелый плоский живот, мускулистый торс, мощная грудь и широкие плечи.

Лара почувствовала сладкое подергивание внутри, как тогда, во время их потрясающего секса.

— Я знаю отличное лекарство от плохих снов.

— Стакан молока? — улыбнулась Лара. Сердце бешено колотилось. Впервые в жизни она поняла, почему люди совершают безумства ради секса.

— Ты на вкус скорее клубника со сливками. — Ее рот совсем близко… — Я хочу тебя всю, — хрипло произнес он, легонько целуя приоткрывшиеся губы. — Хочу попробовать тебя на вкус.

— Пожалуйста, — прошептала она в ответ, и шепот прозвучал просительно.

За последующий час мольбу в ее голосе он услышал не один раз, когда возносил ее на пик наслаждения. Он и сам возносился вместе с ней.

Вконец уставший, но тем не менее умиротворенный, чего с ним не было целую вечность, Рауль едва нашел силы отодвинуться от нее, пока сон его не сморил.

У Лары ушло больше времени, чтобы спуститься с высот, где она парила. А когда она тоже уснула, то сон был неглубоким и прерывистым.

Рауль проснулся от звука льющейся воды в ванной. Он с трудом приподнялся и уселся в постели, как появилась Лара — умытая, с влажными вьющимися волосами.

— Прости, что разбудила, — произнесла она своим неповторимым, с легкой хрипотцой голосом. — Ничего, что я воспользовалась твоей зубной щеткой?

— Бери все, что захочешь, только говори потише. — Он прижал руки к голове. — Радоваться по утрам — это не про меня.

* * *

Может, он вообще не помнит, какой у них был секс? Она эту связь на ночь никогда не забудет — ее первый мужчина! Но для него, кажется, это безразлично.

— Значит, ты не жаворонок и по утрам не бываешь бодрым.

Он откинулся на подушки, заложил руки за голову и усмехнулся:

— Кое-кто с этим не согласится.

У нее заалели щеки, и она вскинула подбородок.

— Поверю тебе на слово.

Лара подошла к зеркалу и принялась расчесывать пальцами мокрые пряди волос.

Глядя, как колышется у нее грудь под красным шелком, Рауль снова ощутил прилив желания.

— У меня никогда прежде не было невинной девушки.

«И в ближайшем будущем не намечается».

Она повернулась к нему, на лице — настороженность.

— Ты определенно не страдаешь отвращением к сексу… — Хотя она обладает способностью прелестно покраснеть. — Это не мое, разумеется, дело, но почему тогда?.. — спросил он.

У нее был такой вид, будто она сейчас пошлет его к черту, но, видно, она передумала, пожала плечами, подвинула стул и села.

— Я сама себя об этом спрашиваю, — призналась она. — Прошлой ночью я собиралась покончить с девственностью, но не в твоей постели. Я считала, что случайный секс без чувств не для меня. Ну, понимаешь, должна быть симпатия, привязанность. Но все прошло замечательно, спасибо тебе.

— Симпатия… но не любовь?

Она отвела взгляд и встала.

— Думаю, что нами руководила похоть.

— Наверняка тебя ждет мужчина, переполненный чувствами, и он беспокоится, где же ты. О чем ты только думала? Ты могла напороться на кого угодно! — сердито произнес Рауль. Будь он на месте этого мужчины, умер бы ночью, представляя все те ужасы, которые могли с ней случиться.

— Я уверена, что Марк до сих пор спит.

Рауль подавил раздражение. С какой стати ему чернить парня, которого он не знает, хотя само его существование Раулю не нравится. Но он не мог представить, какие такие обстоятельства позволили этому человеку допустить, чтобы женщина одна бродила ночью по незнакомому городу.

— Бедняга, — произнес Рауль. Произнес неискренне.

Но Лара этого не уловила, медленно повернулась и набросилась на него. Глаза метали зеленые стрелы.

— Бедняга? Да он… — У нее вырвалось такое слово, что мама пришла бы в ужас от того, что дочери оно известно.

— Понятно. Значит, ты не планируешь примирения с поцелуями. — Рауль почувствовал облегчение… потому что Лара заслуживает лучшего.

Гнев у Лары исчез так же быстро, как и появился.

— Я слишком остро реагирую, да? — Она покачала головой. — Марк — лузер, но в том, что произошло, есть и моя вина, не только его. Если бы я не выдумала, что встретила возлюбленного, то давно бы поняла, что из этого ничего не выйдет.

— Твой герой упал с пьедестала. И что же он сделал?

Лара рассмеялась:

— О, это похоже на штамп. Я приехала сюда со своим боссом — он пригласил меня. Вот чего я не знала, так это то, что я — замена его подружки, которая в последний момент не смогла с ним поехать. Он уже заплатил за номер, а у него туго с деньгами. Оказалось, что он пригласил меня лишь потому, что считал доступной. Вообще-то он в этом не одинок, хотя мне плевать, что обо мне думают.

Она оправдывалась — Рауль это понял. Так поступают все, кому не все равно. Ему хочется встать на ее защиту, но он тут же подавил прилив жалости.

— Что касается моей невинности, — продолжала она, — то он решил, что ему продают…

— Фальшивый товар?

Лара кивнула.

— А я заявила, что пересплю с первым же мужчиной, которого увижу. Так что я почти права.

— Этот твой начальник действительно похож на лузера.

— Не знаю, зачем я это тебе рассказываю.

У него насмешливо изогнулась бровь.

— Потому что я спросил.

Что само по себе было не только необычно, но и абсолютно ему не свойственно. Да просто невозможно. Ничего не значащего бормотания после секса было вполне достаточно, чтобы он вылез из постели и ушел — это было отработано.

За исключением того, что постель никогда не бывала его собственной.

Как ни посмотри, ситуация странная и таинственная. Как и то, что он хочет продлить ее. Он даже не возражал бы услышать от нее еще откровения, да любую ерунду. А может, и самому поболтать…

Он ведет себя непредсказуемо. В чем дело? Но прошлой ночью он забыл о своих несчастьях и теперь боялся, что мучения вернутся, стоит ей исчезнуть.

— Мне, наверное, лучше уйти, пока кто-нибудь…

Он поднял голову и увидел, что она смотрит на фотографию в рамке на стене.

— Это моя мать.

— О! Она не похожа на итальянку. — Все в нем воплощало представления Лары о типичном латинянине, но по-английски он говорит безупречно, без малейшего акцента.

— Я итальянец по отцу. Моя мать была американкой, а бабушка — испанкой.

«Рауль, ты сообщаешь это… кому?» Наверное, искренность заразительна.

— Твоя мать умерла?

Он кивнул. Память о матери в фотографиях, таких как вот эта. Но разве они передают ее смех или ее запах… лимонный, присущий только ей?

— Эпидемия гриппа. Она не должна была умереть, она ведь не была ребенком, не была пожилой, она была сильная и молодая. Я был тогда совсем маленьким.

Перед глазами Лары возник мальчик с ободранными загорелыми коленками и большими темными глазами. Лара посмотрела на Рауля, их взгляды встретились, и что-то неуловимое вспыхнуло и пролетело между ними. Ей сделалось неловко. Она поспешно отвернулась и заговорила о другом.

— У тебя есть такая вещь, как фен? — И приподняла мокрую рыжую прядь. — Иначе волосы будут сохнуть не один час.

— В верхнем ящике, — сказал он, указав на ванную.

В ванной Лара закрыла дверь и со вздохом привалилась к стене. Картинки, которые она старалась убрать из головы, стояли перед глазами.

Сделав глубокий вдох, она распрямила плечи. Она не ожидала, что он такой… ну, неравнодушный, что ли. Что ей о нем известно? Совершенно ничего. Но ей не на что жаловаться. Ее первый мужчина оказался потрясающим любовником, и она не опозорилась, сказав какую-нибудь глупость вроде «Прошлая ночь была особенной…».

Лара вышла из ванной с высушенными и блестящими волосами. В спальне пахло свежесваренным кофе, запах тянулся снизу, куда она и спустилась.

Рауль стоял с кофейной чашкой в руке, на нем — черный халат, неплотно завязанный на бедрах, что позволяло видеть крепкую загорелую, покрытую волосами грудь. Лара старалась смотреть лишь на его лицо с темной небритостью. Но и лицо волновало ее не меньше.

Господи, как же он красив! В памяти всплыло описание героя из романа, который она недавно прочитала. Тогда она закатила глаза и отбросила книжку, не дочитав, потому что не представляла, что в жизни существует такой мужчина и что на свете есть героиня, способная уйти к нему от образцового мужа. «Какой надо быть дурой, чтобы бросить все ради получения чувственного наслаждения, как бы здорово это ни было?» Так думала она… тогда.

Но что она знала о чувственном наслаждении? Она и представить себе не могла, что есть что-то такое, способное заставить отказаться от обеспеченной домашней жизни.

Но в ее жизнь вошел Рауль. А скоро он исчезнет, и это хорошо. Лучше всего секс без осложнений.

Рауль отставил кружку, обвел глазами Лару с ног до рыжих блестящих кудрей:

— Вижу, что фен ты нашла.

Она дотронулась до лица без макияжа и даже без капли блеска для губ.

— Спасибо. Да, нашла.

— Выпей кофе.

— Спасибо, но мне пора.

— Я отвезу тебя обратно в отель.

«Уехать… никогда больше не увидеть этого человека… никогда не коснуться его… никогда…»

— Нет… не надо…

Его голос оборвал ее мысли.

— У тебя есть деньги на такси?

Она покраснела, покусала губу и опустила ресницы.

— Понятно, — сказал он.

Лара вскинула голову, отчего рыжие кудри отлетели назад.

— Я могу дойти пешком.

— В прошлый раз у тебя удачно получилось.

Понимая, что в этой перепалке ей не одержать верх, Лара сделала вид, что ее позабавили его слова, и, приподняв бровь, спросила:

— В оплату твоих дам на одну ночь входит такси?

Попытка изобразить непринужденность ей не удалась, и Рауль заметил ее беззащитность, но спрятал свои чувства под усмешкой. Он вспомнил, что Люси когда-то тоже казалась ему милой и беззащитной.

— Да, входит, если дамы не возражают немного подождать. Пять минут.

Лишь оказавшись в машине, Лара сообразила, что забыла название отеля.

— По-моему, оно начинается с буквы «С» или, может, с «Т», а на углу, кажется, кафе… да, точно, кафе.

— Ну, тогда все намного проще.

— Не надо насмехаться. Я уверена, что вспомню название.

«Когда?» Этот вопрос Рауль задал себе спустя пятнадцать минут, получив отрицательный ответ после того, как они подъехали к очередному отелю. К тому же даже с поднятым верхом спортивного автомобиля Лара в своем красном платье привлекала ненужное внимание.

Рауль посоветовал ей не обращать внимания на автомобильные гудки и крики прохожих.

— У итальянских мужчин очень обширный и выразительный язык жестов. — И сам забыл о собственном совете, опустил окно и стал яростно жестикулировать.

— Я уверена, что отель называется на букву «А».

Он чуть не выругался:

— Разве ты не остановилась на «Т»?

— Ну да, или может… Ой, подожди, вот это место. — Она хлопнула его по руке, подпрыгнула и обернулась назад. — Я помню тот бар с пальмами в кадках перед входом и синюю надпись на вывеске. Поворачивай, поворачивай!

— Мы посередине улицы с односторонним движением. Сядь, пожалуйста. Ты мне мешаешь. Я смотрю на дорогу. — Надо смотреть на дорогу, а не на то, как на ее упругой груди натянулось платье. — Ты хочешь, чтобы мы попали в аварию?

— Не думаю, что ты так собирался провести день.

— Dio mio!

— Не сюда, — сказала она, когда он свернул в переулок, где стены домов почти касались машины. И он к тому же не сбавил скорости.

— Ты так хорошо знаешь Рим? — съязвил он.

Зеленые глаза сердито сверкнули, и она поджала губы.

Наконец они подъехали к отелю. Рауль хмыкнул, оглядев здание. Он не принадлежал к тем, кто находил облупившуюся краску на стенах живописной.

— Ты уверена, что это то самое место?

Она кивнула.

— Да… Твой бойфренд умеет порадовать девушку.

— Он не мой бойфренд, — процедила она сквозь зубы.

— Тебе не приходило в голову, что он мог вызвать полицию?

По ее округлившимся глазам Рауль понял, что не приходило.

— Надеюсь, что нет! Ну, спасибо тебе… прошлая ночь… в общем, спасибо за доброту. — Прошелестел шелк платья, когда она выходила из машины, а Рауль от ее слов почувствовал себя негодяем.

Он смотрел, как она поднимается по ступеням, как волнообразно покачиваются у нее бедра в этом чертовом платье и как к ней повернулись несколько мужчин, прежде чем она скрылась в этом обшарпанном отеле.

Интересно, как же прореагирует сейчас на ее появление тот тип, который привез ее сюда, а затем отверг? Рауль знал, как бы он повел себя, если бы она ушла от него и провела ночь неизвестно где и с кем — он бы придушил ее… или бросил на кровать и овладел ею.

А Лара простит этого типа? Кто знает этих женщин… Некоторых, как магнитом, тянет к отвратительным мужчинам.

Рауль мрачно обдумывал секс в знак примирения. Неужели с ней это произойдет? Да не все ли ему равно!

Выругавшись, он завел мотор и со скрежетом отъехал от края тротуара. Только рыжеволосых красоток ему не хватало!