Идея возобновить бал-маскарад, который устраивался в палаццо двадцать лет назад, принадлежала Ларе. Если бы кто-то спросил его мнение — а его не спросили, — Рауль указал бы на высокую стену вокруг палаццо и сказал бы, что стену возвели для того, чтобы отгородиться от всех и никого не пускать.

Но Лара горела желанием устроить маскарад, поэтому Рауль не смог заставить себя охладить ее пыл. Хотя пару раз он пожалел, что не стал возражать, особенно когда целая армия поставщиков провизии, музыкантов и нанятой прислуги наводнила его дом.

Но все усилия Лары окупились, и бал-маскарад имел грандиозный успех.

Рауль слышал гортанный смех жены в другом конце зала. Она откинула голову, позволяя любоваться лебединой шеей, а изумруды — колье вынули из сейфа для этого случая — украшали перламутровую кожу груди.

Из-за этого у них произошла ссора: платье было чересчур открытым. Она вышла из гардеробной, держа в одной руке маску для него, а в другой для себя. Рауль аж зарычал, увидев глубокий вырез черного платья. Первое, что пришло ему в голову: немедленно сорвать это с нее.

— Ты не будешь это носить!

Улыбка исчезла с хорошенького личика Лары, она задрала подбородок, и маска полетела ему в голову. Он инстинктивно поднял руку и поймал ее.

— Ты собираешься указывать, что мне носить?

Черт, она произнесла это зловещим тихим голосом, и обычно за этим следовал взрыв гнева. Рауль тоже разозлился не на шутку.

— Ты всегда должна поступать по-своему? — произнес он, забыв, сколько раз он с этим мирился.

— Ты когда-нибудь слышал о компромиссе или о терпении?

— Ах, прости! А если я муж-деспот и не желаю, чтобы моя жена носила столь откровенно неприличный наряд…

Потрясающие зеленые глаза метали в него огненные стрелы, а еще более потрясающе выглядела грудь в низком вырезе платья.

— По-твоему, я похожа на проститутку?

— Ты вырвала у меня изо рта это слово.

— Не моя вина, если у некоторых мужчин мысли работают исключительно в одном направлении!

Рауль обхватил ее за спину и почувствовал, как дрожь пробежала у нее по телу. Она уронила антикварную, ручной работы маску.

— Я не «некоторый» мужчина, я твой муж. — И все ушло на второй план — спор, гости, которые сейчас прибудут, — когда жар от дикого желания охватил его. — Мне помочь тебе снять?..

Она что-то пробормотала. Он расценил это как «да» и взялся за замочек на молнии скандального платья. Он уже представил, как оно падает шелковым облаком к ее ногам, но тут Лара застыла, отстранилась и, подняв руки, начала судорожно тянуть молнию наверх.

— Ты считаешь, что тебе достаточно уложить меня в постель, и я соглашусь на все! — в бешенстве выкрикнула она.

Разрываемый злостью, он шагнул к ней, призывая на помощь остатки самообладания. Вероятно, то, что он испытывал, отразилось у него на лице, потому что Лара отшатнулась от него и уперлась спиной в столбик кровати под балдахином.

— Ты прямо туда и попала, сага.

— Ты наглый… — Голос у нее пропал, оба, тяжело дыша, сверлили друг друга глазами, их дыхание, казалось, преобразовалось в электрический разряд.

— Лара, я…

Искушающие губы Лары почти касались его губ. Еще секунда, и…

Раздался громкий стук в дверь.

— Войдите! — крикнула она и шикнула на Рауля, потому что он громко выругался.

— Прошу прощения за беспокойство, но у поставщиков проблема с ледяными скульптурами…

Стон Рауля потонул в дальнейших объяснениях вошедшей женщины из обслуги.

Лара бросила на него холодный взгляд.

— Не волнуйтесь, Сара, я скоро приду и поговорю с ними сама. — Дверь закрылась, и Лара набросилась на Рауля: — Неужели необходимо быть таким грубым?

— Я грубый?

— Да, ты! Неужели трудно улыбнуться? Ты заставил человека нервничать.

— Не заметил, чтобы ты от меня нервничала.

— От тебя я!..

Гнев у него утих. Он увидел синеву у нее под глазами, тонкие, хрупкие ключицы. У нее нездоровый вид!

Она с удивительным упорством вникала во все мелочи этого благотворительного бала, а когда он находил время, чтобы побыть с ней, она вместо того, чтобы оценить его усилия, предпочитала общению с ним флориста или доставку минеральной воды!

Он полагал, что у него здоровое самолюбие, но создается впечатление, что его приглашают прийти в другой раз, а это уж слишком.

Конечно, нельзя сказать, что им пренебрегают, да он и не ждет, чтобы она всецело была в его распоряжении — это смешно. Рауль находил, что вся эта затея с балом — сплошная головная боль и Лара зря отдает этому столько энергии, хотя не мог не восхищаться ею.

Но ведь это Лара. Она ничего не делает вполсилы. Рауль оглядел ее облегающее фигуру сексуальное платье. Этот наряд не подходит для публичного обозрения. Он сам возбудился, и наверняка он окажется не единственным мужчиной сегодня вечером, кого будут обуревать похожие ощущения.

— Ты хочешь всем заниматься лично? Подавать суп и дирижировать оркестром?

Лара рассердилась, покраснела и воинственно задрала подбородок:

— Я хочу, чтобы все было идеально. Неужели так трудно немного мне помочь?

Она не собирается признать, что уже не раз думала о том, что зря все затеяла. Если человеку, ради которого она решила устроить этот благотворительный бал-маскарад, все равно…

— К чему все это? Люди напьются и наговорят всего такого, о чем пожалеют на следующее утро. Тебя никто не станет критиковать. Все эти опасения исключительно в твоей голове.

— Ты только что раскритиковал мой вид.

Лара, сжимая резную ручку маски, закрыла маской лицо, вернее, верхнюю часть, но остались видны ярко-алые губы и нежный подбородок, а сквозь прорези изумрудами сверкали зеленые глаза.

— Я, возможно, не могу родить ребенка, но устроить прием могу… и очень хороший прием!

Устроить бал-маскарад она решила после их последней грандиозной ссоры по поводу ЭКО.

Вздохнув, Лара опустила руку. Какой смысл прятаться за маской, когда она только что выболтала все свои мысли… показала свою неуверенность.

Соблазнительница исчезла — осталась ранимая женщина.

— Никто не говорил, что ты… мы не можем иметь ребенка. — Он покупал ей тесты на беременность, но мог бы не стараться, потому что они не показывали желаемого. Каждый месяц оптимизм у нее сменялся разочарованием. И это продолжалось бесконечно.

— Тогда почему ничего не происходит?

Рауль закрыл глаза. Ох уж эти постоянные стенания!

— Вероятно, потому, что ты натянута как струна! — сердито заявил он. — Расслабься и забудь об этом хоть на минуту, перестань измерять температуру каждые пять минут. Перестань думать о беременности, и тогда это произойдет.

Лара поджала губы. Легко ему говорить. Его чувства не затронуты, он просто отмахнется от нее, найдет другую женщину для продолжения рода.

Она не отрицала, что он потратил время и силы на их брак — больше, чем она ожидала, если быть честной, — но сердца своего не вложил.

Но не ей жаловаться. Она знала, на что идет, согласилась на все с широко открытыми глазами, а он ни разу ей не соврал и сейчас не прикидывается, что ему нужно от нее что-то помимо ребенка. И тем не менее, зная все это, она с горечью бросила ему:

— Я вообще не уверена, что у тебя есть сердце!

Обвинение глупое. Сочувствие Рауля было на исходе, терпение готово лопнуть.

— Я не уверен, что тебя интересует именно мое сердце, — растягивая слова, произнес он.

Смешно жаловаться, что его использует как объект для секса обворожительная женщина. Да большинство мужчин позавидовали бы его положению, в котором много плюсов. Лара никак не могла им насытиться и таяла от одного его прикосновения. Но в то же время он не мог отделаться от подозрения, гнездившегося в подсознании: была ли ее страсть искренней, или просто он попадает в подходящее время ее цикла?

«Ты никогда не бываешь доволен, а, Ди Витторио? Черт тебя побери, ты хочешь… любви?..»

Рауль вздохнул. Надо вести себя разумно. И нацепил дурацкую маску.

— Можно подумать, что тебе хочется, чтобы у меня ничего не получилось!

Забыв о разумном поведении, он швырнул маску в окно и ничего не ответил. Лучше промолчать, а иначе взрыв неминуем.

Лара выбежала из комнаты, и он не стал ее удерживать, тем более что театральный уход был испорчен: ей пришлось вернуться за туфлями.

Думая об этом сейчас, Рауль усмехнулся. Но улыбка исчезла, когда закончила петь мировая звезда вокала, а за шумом аплодисментов до него донесся гортанный смех.

Ничего себе! Его жена кокетничает с мужчинами в зале. Он выругался, и на него обернулось несколько лиц под масками.

Певица наклонилась к микрофону и объяснила, почему благотворительный проект, на который пойдут деньги от этого бала-маскарада, затронул ей душу.

Певица продолжала говорить, а Рауль вытянул шею, ища глазами Лару. И похолодел, когда поверх людских голов увидел жену. Ей что-то шептал на ухо мужчина. Рауль его узнал — это сын медиамагната, он сидел с ним рядом как-то на обеде и чуть не умер со скуки еще до того, как подали первое блюдо.

Но Лара не выглядела скучающей. Глаза у нее сияли, изумруды на груди искрились, а сынок магната касался ее руки. У Рауля в висках, ушах застучало от прилива крови. Он пересек зал, но ему мешали быстро идти гости.

Он что-то хмыкал в ответ на приветствия или просто кивал.

Лара, стараясь быть любезной хозяйкой, смеялась, хотя и не до конца понимала суть шутки, но — о господи — всему есть предел. Этот человек невыносимо утомителен.

— Прошу прощения, должна вас оставить. — Врать легче, спрятавшись за маской.

Странно, но чем несчастнее она себя чувствовала, тем легче ей было смеяться и делать вид, что она получает удовольствие. Она твердила себе, что будет веселиться, даже если это ее убьет. Или Рауль ее убьет. Краем глаза она видела его темноволосую голову — он пробивался к ней сквозь толпу.

Их взгляды встретились. Он единственный человек в зале без маски. Хорошо хоть, она в маске. Ларе сделалось страшно. Он двигался с грацией дикой камышовой кошки и был не менее опасен. Ей хотелось убежать.

Рауль подошел к Ларе как раз в тот момент, когда оркестр начал играть мелодию известного хита.

Он протянул ей руку:

— Мой танец. — Он взглянул на мужчину. Тот, чувствуя себя неловко, отошел в сторону. Лара ему посочувствовала: если бы волк умел улыбаться, то у него была бы улыбка Рауля.

— Я не хочу танцевать.

Голос певицы, сочный, низкий, заполнил зал, и пары закружились в танце.

— А мне все равно, чего ты не хочешь. Главное, чего хочу я. — И рывком прижал ее к себе.

Он прекрасно танцевал, и Лара подчинилась медленному, чувственному ритму музыки. Ей было радостно оттого, что он ее обнимает, от ощущения его рук. Она не сразу догадалась, что он задумал, пока он не провел ее в танце через открытые широкие двойные двери, и они оказались вне зала.

Лара не отнимала экзотической маски от лица.

— Сними наконец эту чертову штуку! — Рауль взял ее за кисть и опустил маску.

Без своего защитного барьера Ларе было некуда спрятаться от сверлящего, пылающего взгляда.

— Dio, ты так красива.

Он дрожал, и она это почувствовала. Губы Рауля, чувственные, обольстительные, скользили по ее губам, язык погрузился ей в рот. От испепеляющего взгляда у нее кружилась голова.

— Рауль… люди смотрят… не надо.

— Муж не может поцеловать свою жену?

Поцелуи бывают разные, и Лара в этом убедилась.

— Я ревную. Разве у меня нет причин?

Раньше он ей такого не говорил. Лара уставилась на него, хотела возразить, открыла рот… и закрыла. А он ведь прав, хотя бы частично.

— Я не желаю, чтобы меня отстраняли, обращались со мной как с противником. Лара, мы с тобой не приносим друг другу счастья.

У нее ком из слез застрял в горле.

— Мы с тобой лишь в постели не ссоримся.

Враждебности больше не было, рыдания душили ее. Она знала — всегда, — что это будет произнесено, но не ожидала, что здесь, сейчас.

— Ты хочешь развод? Можно было бы выбрать менее публичное место, — вырвалось у нее.

— Это не публичное место, это мой дом.

— Тебе ничего не нужно, да? Я знала, но все-таки устроила этот прием… прости. Я хотела сделать что-нибудь… сама, что-нибудь стоящее. Если я не заполню свое время… — она схватилась за голову, — то не перестану думать о…

— Я понимаю. Я действительно понимаю тебя, Лара. Мы должны быть едины в этом. Разве не так? Я развода не хочу.

Ларе странно было услышать от него такие слова, учитывая ее поведение.

Рауль смотрел на нее и задавал себе похожий вопрос. Что произошло с его защищенной от неожиданностей жизнью, где все предусмотрено?

— Неужели у нас не может быть дня, чтобы не думать постоянно о ребенке? Неужели это должно довлеть над всем остальным?

Да, конечно, должно. Потому что это единственное, почему они вместе. Лара едва не произнесла этого вслух.

— Ты прав, но этот прием…

— Знаю. Важный благотворительный прием.

— Прости, я… это платье… я слишком увлеклась. — Честно говоря, ей было не совсем удобно в таком открытом платье.

— Твои обязанности хозяйки уже закончились, надеюсь?

— В основном, да.

— Тогда как насчет того, чтобы удрать и устроить собственную вечеринку?

— Я согласна.