Ночной клуб «Секондз» был гламурным, и Феррин казалось, что ей здесь не место. Но все друзья Хантера из кожи вон лезли, чтобы она чувствовала себя непринужденно. Габи и Кингсли по очереди рассказывали ей веселые истории о Хантере времен его обучения в колледже. Но им пришлось уйти рано, оба спешили к Коннору.

Шери, надев новое платье, достигла цели – Тристан обнял ее, как только они приехали в клуб. С тех пор они покачивались на танцполе, не разжимая объятий.

Хантер говорил с Гильермо и Кристосом, обсуждая, как начать благотворительный проект в Европе и, может, спонсировать там несколько команд регби, а Феррин оставалось болтать с Авой и Карой.

Скоро к ней подошел Хантер, словно притягиваемый как магнитом, против собственной воли. Похоже, некий инстинкт толкнул его к Феррин. Она заметила его, когда беседовала в углу с Авой, в тот момент, когда, откинув голову, расхохоталась рассказанным той анекдотом.

Он протянул ей руку, и Феррин приняла ее. Он притянул ее к себе и обнял. Их обволакивала музыка. Они танцевали. Звучала песня «Заслужила» из фильма «Пятьдесят оттенков серого» в исполнении группы «Уик-энд». Слова были откровенными и земными, они заставляли Феррин думать о сексе каждый раз, когда она их слышала.

Музыка обладала чувственным ритмом, зажегшим огонь глубоко в ее душе. Тот самый, который, похоже, опалил и Хантера.

– Тебе весело? – спросил он, поглаживая ее по спине и прижимая к себе, пока они двигались в такт музыке.

– Очень. Мне нравятся твои друзья, – ответила она.

– Ты им тоже нравишься, – заверил он. – Но не так сильно, как мне.

Он зарылся руками в ее волосы на затылке, откинул ее голову и стал целовать. Ее возбуждали прикосновения его губ, когда он осыпал поцелуями ее шею. Озноб желания прошел по телу. Груди словно набухли, а между ногами ныло.

Она обняла его и приподнялась на носочки, кусая мочку его уха и шепча, что хотела бы сделать с ним, будь они здесь одни.

Он вздрогнул всем телом и повел ее в уединенный уголок, где никто не мог их увидеть.

– Так как насчет того, чтобы сорвать с меня одежду? – поддразнил он.

Она провела ладонями по его груди и расстегнула пуговицы его рубашки, торопясь ласкать обнаженное тело. Его мышцы перекатывались под ее прикосновениями, ее рука проникла под пояс брюк. Феррин погладила кончик его восставшей плоти, подалась вперед и легонько прикусила его шею.

Он со стоном выговорил ее имя и отвел ее руку:

– Мне следовало бы знать, что не стоит ничего начинать с тобой в таком месте. Если не прекратишь, я кончу в брюки.

– Так и следовало бы, – ухмыльнулась она и стала ласкать его сквозь ткань брюк. Положила руку ему на затылок, притянула его губы к своим и поцеловала. Долгим, крепким и глубоким поцелуем. Это был поцелуй, который они предвкушали несколько дней.

Она всегда боялась отдаваться своим желаниям. Но сегодняшняя ночь все изменила, почти все ее сомнения относительно Хантера развеялась, и она поняла, что почти влюбилась в него.

Он обнял ее, притянул к себе так, что одна рука касалась груди, другая гладила лицо. Наклонил ее голову набок и припал к губам. Его язык медленно проник в ее рот.

У него такой прекрасный вкус…

Она приняла его язык и поняла, что хочет большего. Ей не стоило начинать это в таком публичном месте, потому что она была слишком близка к тому, чтобы, забыв обо всем на свете, отдаться ему здесь и сейчас.

Поэтому она стиснула его ягодицы и прижала к своему телу, одновременно выгибаясь.

Его дыхание было жарким и послало еще одну волну желания прямо сквозь нее. Она ощутила каплю влаги между ногами, там, где ее лоно пульсировало от нетерпеливого предвкушения.

Он прижал ее к стене, и она почувствовала, как его бедро вжимается между ее бедер. Положив руку на ее попку, он подтолкнул Феррин вперед, стал покачивать ногой, и она ощутила крохотные импульсы, распространявшиеся от центра ее женственности по всему телу. Она открыла глаза и увидела жаркий взгляд Хантера, наблюдавшего за ней. Все остальное исчезло.

Она прижалась к нему бедрами, и по ней снова прокатилось уже знакомая волна желания. Он вновь прижался губами к ее губам и той рукой, что лежала на ягодице, подтолкнул, побуждая двигаться взад-вперед на его ноге. Она так и сделала, пока не почувствовала начало оргазма. Хантер губами заглушил ее крики и поднял голову только после того, как она перестала двигаться. Тогда он провел рукой по ее спине.

– Нет. Не здесь. Я подожду, пока мы останемся одни, – прошептал он.

Феррин кивнула, прислонилась головой к стене и взглянула на Хантера. В его присутствии она словно просыпалась от долгого сна. До этого момента она не сказала бы, что просто плывет по течению жизни. Но теперь поняла, что так оно и есть.

Хантер сжал ее руку и погладил большим пальцем ее нижнюю губу.

– Ты просто невероятна, – выдохнул он.

Впервые в жизни она чувствовала, что способна быть настоящей женщиной для настоящего мужчины.

Ночь была полна лицами, голосами, музыкой и вина! А голова Феррин была полна мыслями, сердце – эмоциями.

Она сидела рядом с Хантером на заднем сиденье арендованного им лимузина. Когда они покидали клуб, на них набросилась толпа фотографов, окликавших Хантера и обращавшихся к ней. Она помахала им рукой, когда они проходили мимо.

Теперь они сидели в лимузине одни, а Хантер казался рассеянным и отчужденным.

– Я прекрасно провела время. Спасибо за то, что пригласил меня, – поблагодарила она. – Твои друзья просто очаровательны. Но нужно признаться, я с большим трудом понимала выговор Гильермо.

– Они тоже от тебя в восторге, – заверил Хантер, подводя палец под ее подбородок и запрокидывая ее голову.

– Но я не могу их винить. Так легко поддаться твоим чарам.

– Кто бы говорил!

Он ответил полуулыбкой, которая, однако, не выглядела искренней. Что-то его мучило.

– Дело в фотографах?

– Ты о чем?

– Я о том, что тебя беспокоит, – пояснила она. – Знаю, как ты оберегаешь личную жизнь.

Она положила голову на гладкую кожу спинки кресла и уставилась на светильники в потолке машины.

– Я почувствовала себя настоящей гламурной леди, когда мы вышли и в глаза ударили вспышки.

– Правда? – спросил он.

Она повернула голову, но не подняла ее со спинки сиденья.

– Да. Мне так жаль, что они были здесь.

– Мне тоже, – вздохнул он. – Я хотел, чтобы сегодня ты была только со мной. Мне следовало прислушаться к своим инстинктам и вместо ночного клуба отвезти тебя на фамильное ранчо в Техас.

– Ты подумывал отвезти меня в Техас?

– Да, – ответил он, сжимая ее руку. – Ты мне нравишься, Феррин.

Она повернулась к нему и взяла его руки в свои:

– Ты мне тоже нравишься, Хантер.

Он улыбнулся, на этот раз настоящей улыбкой, и она невольно улыбнулась в ответ. Сегодня она увидела Хантера в его привычном окружении. Не столько в ночном клубе, сколько среди друзей. Он расслабился. Они провели всю ночь за бархатным канатом в ВИП-зоне. И это на многое открыло ей глаза.

Феррин подумала, что неплохо бы написать об этом статью в журнале «Психология». Потому что она проникла в суть многих вещей. Впрочем, это проникновение, возможно, случилось благодаря вину, которого она успела немало выпить.

– Знаешь, я могла бы ограничиться одним бокалом вина, но мне так понравился его вкус!

Он фыркнул:

– Ощущаешь воздействие? Может, поэтому нашла папарацци такими волнующими?

– Может быть. Я просто чувствую, что живу. Не знаю, то ли потому, что вернулась в дом тренера, то ли потому, что он едва не умер, но я постоянно чувствовала, что существую во мраке и безнадежности. Зато теперь я просто бабочка, вышедшая из кокона!

– О, ты определенно слишком много выпила, бабочка.

– Ха! – хмыкнула она.

Он нажал кнопку, отчего поднялась крышка люка. Прохладный вечерний воздух наполнил машину. Она повернула лицо навстречу ветру и вздохнула. Так приятно, когда он ерошит волосы!

Феррин немного подвинулась и вспомнила о том, что всегда мечтала сделать:

– Скажи, а высунуть голову в люк можно или это запрещено?

– Не запрещено. Хочешь сегодня буйствовать?

Она кивнула.

Он вздохнул и сбросил смокинг. От этого движения рубашка на груди туго натянулась, и она уставилась на его мышцы. Теперь ею завладело вожделение. Теперь ей хотелось не высунуть голову в люк, а заняться сексом с Хантером.

Феррин понимала, что срок ее пребывания в Калифорнии подходит к концу. С ее помощью отцу стало значительно лучше. А ей давно пора возвращаться в реальную жизнь. Очень хотелось верить, что ночной клуб с его знаменитостями стал ее волшебной сказкой, но Хантер, к сожалению, не принц. Вернее, не ее принц, и нужно помнить, что это так, ехать домой и поскорее приниматься за работу.

Но сегодня ночью…

Сегодня ночью она намерена взять все, что может. У нее просто не было причин отказываться от своих желаний. Она достаточно долго жила на этом свете, чтобы сознавать: такой момент вряд ли подвернется во второй раз.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Ты великолепен, – призналась она. – И конечно, знаешь это. Одеваясь по утрам, наверня ка видишь все эти идеально вылепленные мышцы.

Он покраснел.

Господи боже! Он смущен тем, что она похвалила его тело! Просто не верится!

Она знала, что не только алкоголь придает этой ночи волшебную атмосферу. Они словно очутились в сказке.

– Вовсе я не великолепен, – пробурчал он.

– Да, и тебя выдала краска на щеках. Должен же ты знать, как горяч!

– А ты разве не горяча?

– Что? Нет! Абсолютно нет! Я всего лишь преподаватель психологии, а не современный принц… то есть гладиатор.

– Я не принц!

– На эту ночь ты принц, – возразила она.

Он протянул ей руку, встал и увлек за собой, крепко обхватил ее за талию, и они дружно просунули головы в люк. Машина ехала по боковой дороге, медленно продвигаясь к Кармелу. Над ними висел полумесяц. Других машин на дороге не было.

Хантер переместился так, что стоял у нее за спиной и уперся руками в раму люка по обе стороны от Феррин. Она чувствовала себя в полной безопасности, такого никогда не было раньше, и откинув голову, закрыла глаза. Феррин не знала, любовь ли это, но никогда прежде даже близко не испытывала ничего подобного, она хотела, чтобы это ощущение длилось вечно.

– Эй, вы двое! – завопил водитель. – Сядьте на место!

Феррин засмеялась, и Хантер потянул ее назад, на сиденье рядом с собой.

– Мне очень жаль. Но я рад, что мы это сделали. Подобные вещи всегда в списке того, что необходимо сделать, пока не сыграл в ящик, – улыбнулся Хантер.

– Только тинейджеры способны на подобные глупости, – изрек водитель, поднимая стекло, отгораживающее пассажиров от водителя.

– Список того, что необходимо сделать, пока не сыграл в ящик? – переспросила Феррин.

– Да, и я подумал, что это единственное, что имеет смысл.

– Ничего не имеет смысла, – возразила она. – Я стараюсь делать то, что чувствую правильным.

– И что ты чувствуешь правильным сейчас?

– Это!

Она оседлала его колени, уперлась руками в спинку сиденья за его спиной, опустила голову и поцеловала его.