– Эй, мы приехали, – окликнул Хантер, мягко тряхнув Феррин за плечо. Она заснула в его объятиях, и на секунду он ощутил нечто вроде покоя. И еще он чувствовал довольство, которого никогда прежде не испытывал. И это просто не укладывалось в его голове.

Он не хотел, чтобы Феррин приобретала над ним власть, но знал, что уже слишком поздно. Власть Феррин над ним была неоспорима.

Водитель открыл дверь и Феррин сонно вывалилась из машины. Хантер вышел за ней и накинул смокинг на ее плечи. Дал водителю чаевые, и лимузин отъехал. Они пошли рядом.

– Это не дом тренера, – заметила она.

– Знаю. Джой ожидает тебя только утром. А я не хочу, чтобы эта ночь так быстро закончилась, – пояснил Хантер. – Если хочешь домой, я отвезу тебя.

Она обняла его за талию и положила голову ему на грудь:

– Я тоже не хочу, чтобы эта ночь закончилась.

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнул он, растирая ей спину. Она держалась за него так, словно ни за что и никогда не хотела отпустить.

До этого момента он и не подозревал, как нуждается в таком отношении к себе.

Хантер взглянул на небо. Скоро рассветет.

Он потянул Феррин за руку и повел по дорожке к своему дому. Они поднялись на крыльцо, и он набрал код на замке. Как только они переступили порог, он подхватил ее на руки и понес наверх, в свою спальню. Коридор был оборудован датчиками движения, и свет включился, когда они оказались на верхней площадке лестницы.

– Как здорово придумано со светом, – похвалила она.

Он улыбнулся:

– Я боюсь темноты.

– Не может быть! Не верю!

– Ну, не совсем боюсь. Просто не люблю быть один в пустом доме. Поэтому, когда я переехал, мама прислала мне эти светильники с датчиками.

– Она знает? – спросила Феррин.

– Да, ты же знаешь, каковы матери! Хранители всех тайн. Мой брат, например, боится бабочек. Считает, что от них у него мурашки по коже, и ни за что не зайдет в сад, если там летают бабочки.

Феррин засмеялась.

– Откуда тебе это известно?

– Мама. Пыталась меня развеселить, – признался Хантер. – Она рассказала о страхах Нейта, когда меня только что освободили из тюрьмы, и я пытался прийти в себя после смерти Стейши.

Когда он узнал о гибели Стейши, все так быстро завертелось, что не хватало ни времени, ни сил оплакать ее, потому что его увезли в тюрьму. Только после освобождения он осознал всю меру своей потери. Боль была так остра, а сознание вины так тяжело давило…

– Твоя мама просто замечательная женщина!

– Так и есть, – кивнул Хантер.

Он не мог поверить, что только сейчас заговорил с Феррин о смерти Стейши. С самого их первого свидания, когда он рассказывал о прошлом, ни разу не высказался об этом, и Феррин уважала его молчание.

Он поставил Феррин на ноги рядом с кроватью.

– Я должен признаться, то время было самым мрачным в моей жизни.

– Мне очень жаль, что все так случилось, – вздохнула Феррин, снимая смокинг и протягивая ему.

Он не успел и слова сказать, как она легла на постель.

Хантер не сводил с нее глаз. Волосы пушистым нимбом раскинулись вокруг ее головы. Она была так красива!

Феррин провела рукой по толстому покрывалу на кровати.

– Феррин!

– Не нужно.

– Что именно?

– Не нужно говорить о реальном мире. Я знаю, что эта ночь… будет единственной. Она волшебная и необыкновенная, и я не хочу, чтобы мы ее испортили.

Хантер тоже этого не хотел. Бросив смокинг на спинку кресла, он упал на кровать рядом с ней. Феррин сжала его руку.

– Спасибо, – сказала она очень тихо.

– Не за что, – ответил он и, повернувшись на бок, стал смотреть на нее.

– Хочешь принять ванну? – спросил он неожиданно. – Совсем неплохо после долгой поездки и ночи в клубе.

– Неплохо, – согласилась она.

– Оставайся здесь, – велел он, быстро поцеловав ее в губы перед тем, как встать с постели.

Он вошел в ванную и зажег свет над раковиной с зеркалом. У него ушло несколько минут на то, чтобы все приготовить. Он повесил на вешалку халат для Феррин, в который она переоденется после ванны, и два пушистых полотенца. Потом вернулся в спальню и увидел, что она уснула, раскинувшись посреди кровати.

Хантер долго наблюдал за ней. Смотрел на спокойное лицо и чувствовал укол в сердце, укол, который слишком долго пытался игнорировать.

Трудно удерживать оборону, еще труднее признать, как много значит для него Феррин. Но пока он не узнает правды об убийстве Стейши, влюбиться в Феррин будет ошибкой. Ему по-прежнему необходим доступ к материалам, которые хранятся в кабинете ее отца.

Но сейчас, глядя на нее, Хантер с сильно забившимся сердцем осознал, как сильно нужна ему Феррин.

Он осторожно просунул руку ей за спину и расстегнул ее платье. Стащил его через голову и принес свою белую футболку. Надел на нее, подсунул ей под голову подушку и укрыл одеялом.

Феррин вздрогнула во сне и открыла глаза. На ее животе лежала тяжелая рука. К спине прижималось мужское тело.

– Хантер!

Она заснула, пока он готовил ванну. И вот теперь он обнимал ее нежно и бережно, именно так, как ей мечталось. Она чувствовала себя защищенной и желанной. Но что-то все же разбудило ее! Что?!

Она посмотрела на часы на прикроватной тумбочке – стрелка приближалась к семи утра. Прошлой ночью она веселилась так, как не веселилась давно. Во всяком случае, с тех пор, как стала взрослой. Она представить не могла, что будет в одной компании с футболистами и членами высшего общества, но так уж случилось.

И она нашла, что, несмотря на блеск, гламур и приставания папарацци, они были славными людьми. Феррин наслаждалась каждой минутой.

Она осторожно убрала руку Хантера и встала. Приняла душ, выпила глоток воды из бутылки рядом с раковиной, закрыла крышку унитаза и села на нее.

В отношениях с Хантером она зашла слишком далеко. Они в разных весовых категориях. Абсолютно разные люди из разных миров, с совершенно разными жизнями.

Но она приняла решение.

Феррин оперлась локтями о колени и сжала голову руками. В ушах все еще звучала музыка из ночного клуба, и она точно знала, что никогда ничего не забудет. Ни единого момента.

Она не стала ближе к отцу и, если быть честной, видя, какую боль испытывает Хантер из-за нераскрытого убийства Стейши, больше не могла мучить его. Судя по тому, что рассказывал Хантер, он невиновен. И если сможет доказать это, перерыв гору старых бумаг и записей в кабинете отца, она позволит ему это.

А потом она попрощается с отцом, Хантером и Западным побережьем и вернется в свою жизнь.

Одна ночь в замке – все, что позволено принцессе из волшебной сказки. Только одна ночь. Совершенно ясно, что, как только Хантер получит от нее желаемое, он потеряет к ней интерес. Но ей и этой ночи было довольно.

Так ли это?

– Феррин! С тобой все в порядке?

Она подняла глаза и увидела стоявшего в дверях Хантера. На нем были только трусы-боксеры. Волосы взъерошены, глаза сонные, рука на косяке двери.

– Я просто хотела пить. Прости, что заснула, не дождавшись тебя.

– Удивляюсь, что ты так долго продержалась. Хочешь вернуться в постель?

Она встала:

– Хочу, но сначала… вечером ты пытался поговорить, а я не дала. Прости и за это.

– Все в порядке, – заверил он, протягивая ей руку.

Она поколебалась. Может, дело в том, что уже поздно, или в том, что реальность прокрадывалась в магию ночи, но она не подошла к нему с такой готовностью, как несколько часов назад.

Он опустил руку и больше не шевелился. Каким одиноким он кажется! Почти испуганным. Жаль, что она не шагнула к нему сразу. Но сказочное волшебство ночи меркло, и она снова превращалась в себя, обычную девушку.

– Что с тобой? – спросил он.

– Сегодняшняя ночь особенно ясно показала, какие разные у нас жизни, и я подумала… ну… подумала, что, расскажи ты мне что-то еще о себе, я должна буду признать, что мне не место рядом с тобой.

Он вошел в ванную, осторожно шагнул к Феррин:

– Я уверен, что мы должны быть вместе, Феррин. И думаю, в этом и есть причина, по которой мы так опасаемся вторжения реальности. Но, может, все это не важно. Знаю, что мы знакомы совсем недолго, но ты мне небезразлична.

Сердце Феррин учащенно забилось. Он тоже ей небезразличен.

– Но, похоже, все разворачивается чересчур быстро, не так ли?

– Мне так не кажется. Но я привык принимать решения молниеносно и отвечать за последствия. Ты была неожиданным явлением, – улыбнулся он.

– Правда? – прошептала она.

Ей было так приятно это слышать. Она знала, что их знакомство началось с того, что он хотел что-то получить от нее. Любым способом. Даже пустив в ход обольщение. И она бы позволила ему. Потому что куда веселее флиртовать с Хантером, чем сражаться с ним за доступ к бумагам отца. А кроме того, Хантер довольно быстро перестал давить на нее по этому поводу и предоставил решать самой.

– Была и есть. Я думал, что составил надежный план игры. Думал, точно знаю, что собираюсь делать. Но ты умудрилась все перевернуть и заставить меня передумать, – пояснил он.

– Но как? – удивилась она.

Вместо ответа он обнял ее бедра и оторвал от пола. Отнес в спальню и бросил на кровать, а сам лег на нее и придавил всем телом, сжав ладонями ее лицо. Прижался к ее лбу своим лбом, и напряженность в его взгляде испугала Феррин. Но она не успела ничего понять, потому что он, ни слова не говоря, потерся о ее губы губами и нежно, глубоко поцеловал, чем надежно изгнал ее тревоги и сомнения. Потом приподнялся над ней, заглянул в глаза и снова припал губами к ее нежным губкам. Глубоко проник языком в ее рот, и она выгнулась под ним. Обняла его и пробежала пальцами по его спине. Он поднял голову. Зарылся руками в ее волосы и осторожно потянул. Она запрокинула голову, и он стал целовать ее выгнутую шею. Его мягкая бородка щекотала ее кожу и посылала по телу озноб. Соски на пряг лись и затвердели. Она ощутила томительную пустоту между ног. Раздвинула бедра, и он лег между ними.

Она ощутила его напрягшуюся плоть и стала извиваться и тереться лоном о его затвердевший член. Ее голова заметалась по подушке, пока он взасос целовал то место между шеей и ключицей, где лихорадочно бился пульс.

Она снова затрепетала и ощутила влагу между ног, когда жар, излучаемый Хантером, распространился по телу. Опустила руки, провела ладонями по бокам Хантера, остановилась на его ягодицах и притянула его к себе. Он стал вращать бедрами, так что головка члена терлась о ее лоно. Она застонала, почувствовав его горячее дыхание на своей шее. Его грудь прижалась к ее груди. Он стал двигаться. Мягкая футболка была помехой, барьером между ними, который так хотелось устранить. Но Феррин было так хорошо, что она дала ему полную свободу ласкать ее так, как ему хочется.

Она не могла запретить себе касаться его. Приказать себе опустить руки. Перестать ласкать упругие ягодицы, мускулистую спину. Она провела ногтями по всей длине позвоночника, и бедра Хантера дернулись вперед. Он стал покусывать ее шею. На миг приподнял голову, чуть отодвинулся в сторону и поднял ее футболку, обнажив груди. Приподнялся на локте, хотя его восставшая плоть по-прежнему прижималась к центру ее женственности, стал ласкать груди. Ее соски превратились в камешки, когда он стал обводить их пальцем. Только ареолы, почти не касаясь. Просто дразня.

Она выгнула спину, пытаясь сместить его руку туда, где хотела ощутить, но он не позволял торопить себя. Он навис над ней, и она ощутила жар его дыхания, опаливший сосок, который затвердел еще сильнее, прежде чем его губы сомкнулись на нем. Он провел по соску языком, и она вздрогнула и затрепетала в его объятиях.

Он снова поднял голову, потерся щекой о ее грудь, щекоча бородкой, и она ослабела от желания. Уперлась пятками в матрас, выгнула спину и стала тереться о его член, а он в ответ стал вращать бедрами.

Потом он, держа ее за плечо, встал на колени между ее бедрами и стал медленно целовать груди. Скользнул ниже, к пупку, до самого центра ее женственности. Провел по нему языком, и она напряглась. Он покусывал ее живот, терся щетиной, приятно щекоча, продолжал медленно ласкать, спускаясь вниз.

Феррин сжала его голову и попыталась поднять его повыше, чтобы снова ощутить в себе. Но не смогла сдвинуть его с места. Он положил ее ноги себе на плечи и пальцами раскрыл створки ее лона. Его дыхание было теплым, когда он лизнул нежную раковинку. Она вздрогнула и тихо вскрикнула. Бедра непроизвольно дернулись. Он снова лизнул ее, и она изогнулась в его руках. Он коснулся ее пальцем, обвел лоно и медленно проник пальцем внутрь. Она вздрогнула, когда первые волны оргазма сотрясли ее, но сознавала, что хочет больше того, чем он ей дает. Он не должен останавливаться!

Ее голова металась по постели, когда он продолжал ласкать ее языком и губами в самом интимном месте. Первые конвульсии оргазма сотрясли ее. Она прижала его голову к себе и чуть приподнялась, чтобы дать ему лучший доступ. Он лизал ее, пока она не затихла, и только потом выпрямился и лег на нее, раздвинув ее ноги еще шире.

Она тихо ахнула, когда он вошел в нее, глубоко и мощно, и ее мышцы сжали его плоть. Хантер чуть отстранился и стал вонзаться в нее, снова нагнетая напряжение. Хотя она не была уверена, что снова достигнет пика наслаждения, все же ей это удалось. Содрогалась под ним, впиваясь ногтями в спину, пока не почувствовала, что он двигается быстрее и жестче.

Она услышала стон, когда он достиг разрядки, и опять выгнулась под ним, обхватив его руками и прижимая к себе. Наконец он обмяк на ней. Застыл неподвижно, после чего перекатился на спину, увлекая Феррин за собой. Он крепко держал ее в объятиях, а она медленно проваливалась в дремоту. Правда, она не хотела спать сейчас. Хотела видеть его спящим. Но ничего не могла с собой поделать. Он притянул ее к себе, накрыл их обоих одеялом, и она блаженно улыбнулась. И так же крепко обняла его, впервые в жизни сознавая, что нашла то, чего искала, против всех ее ожиданий. Нашла в Хантере. И это заставляло ее чувствовать одно: какими бы они ни были разными, смогут преодолеть все препятствия.

Они проснулись поздно утром. Она надела платье, и Хантер отвез ее домой. Феррин стояла в дверях и провожала взглядом удалявшуюся машину. Только когда она исчезла из вида, Феррин вошла в дом.

Она так и не успела сказать ему о своем решении позволить просмотреть бумаги тренера. Но сейчас она примет душ и позвонит.

В этот день позднего лета солнце сияло ярко и небо было голубым. В такие дни возможно все, все на свете.