– Сегодня вы выглядите как настоящая королева, миледи.

Она была так ослепительно хороша, что, пока шла к нему через парадный зал, сердце его делало кувырок за кувырком. И на какое-то мгновение даже его дыхание прервалось.

– Это очень уместно, учитывая, что я замужем за человеком, которого вот-вот провозгласят шейхом.

Ее голос был холодным, и ничто в ней не напоминало страстную любовницу, которая прошлой ночью таяла в его объятиях, издавая тихие стоны удовольствия, которые сводили его с ума.

И она была не похожа на ту женщину, чей гневный и полный презрения взгляд заставил его покинуть ее комнату.

Чувство отвращения к себе снова охватило его. Правильно ли он поступил, оставив ее одну? Но в тот момент это казалось единственно разумным решением.

Она ни одним взглядом не дала понять, что ее мысли занимают события прошлой ночи. Вместо этого она небрежным и величественным жестом отмахнулась от его комплимента. В ее волосах сверкала и переливалась рубиновая диадема, а шею обвивало рубиновое ожерелье.

Хусейн окинул ее взглядом, от высокой замысловатой прически до атласных туфелек на высоких каблуках. Особенно ему понравилось ее платье – длинное, с квадратным вырезом, простое, но в то же время потрясающе женственное.

До сих пор он никогда не обращал внимания на женскую одежду. Но с Жизлан все изменилось.

Его восхищенный взгляд скользнул по ее тонкой талии и стройным бедрам. Темно-красный цвет очень шел ей.

Цвет крови.

Это было намеренным напоминанием об их незадавшейся брачной ночи. Предупреждением, что она знала, почему он женился на ней, и отказывалась сдаться. Это был намек, адресованный ему одному, ее тайный вызов.

Он испытал чувство облегчения. Значит, она, в конце концов, не сломалась, чего он так боялся.

Он посмотрел ей в глаза и застал ее врасплох.

В ее глазах отражалась печаль, а губы были плотно сжаты. И это было доказательством того, что, несмотря на вызывающий вид, Жизлан испытывала боль. И страх?

Эта мысль как клинок пронзила его.

– Жизлан, нам нужно поговорить. О вчерашней ночи…

Она широко раскрыла глаза и покачала головой:

– Нам не о чем говорить.

Не о чем? Он бросил взгляд в сторону собравшихся гостей. Они были достаточно далеко, чтобы слышать их, но все же…

– Очень хорошо. Обсудим это после церемонии.

– Боюсь, что это будет невозможно. – Она высокомерно вскинула подбородок. – Позже у меня назначено несколько встреч. Мне и так пришлось перенести их, чтобы присутствовать на этом… торжестве, – пренебрежительно закончила она.

Значит, она собиралась играть свою партию так.

Хусейн понимал, что она делает. Маскирует свои чувства под видом равнодушия. Презрение было более легким выбором для нее, чем попытка наладить с ним отношения. И кто мог винить ее в этом?

Кроме того, международная обстановка была такой зловещей, что именно это должно было в первую очередь занимать его. Он сможет загладить свою вину перед ней позже.

А пока пусть изображает высокомерную аристократку. Он вытерпит ее презрение. И она понятия не имеет о том, что ее вызов только еще больше привлекает его к ней, а не отталкивает.

– Позвольте мне сделать вам комплимент, – прошептал он. – Вы выглядите именно так, как должна выглядеть жена правителя. И этот цвет очень идет вам.

– Спасибо, милорд. Вы тоже выглядите… внушительно. – Она окинула его неторопливым взглядом, задержавшись сначала на традиционном головном уборе, потом на церемониальном кинжале и, наконец, на замшевых красных сапогах. – Церемонию будут транслировать по телевидению в прямом эфире, и вы будете настоящей звездой.

Эта женщина была неподражаема. Она стояла гордо и спокойно и улыбалась, словно у нее не было никаких проблем. Именно такая женщина была нужна ему. Которая не боялась…

Хусейн застыл при этой мысли. Он же всегда был одиночкой. И этот брак был вызван просто политической необходимостью. Так почему же ему так хочется поближе узнать свою жену, и не только в сексуальном плане?

– Вас что-то беспокоит, милорд?

А она была наблюдательна.

– Вовсе нет, – сказал он и взял ее под локоть.

Он почувствовал, как она внутренне сжалась от его прикосновения.

Он наклонился к ней:

– Вы все еще чувствуете это, миледи? Неужели вы думаете, что то, что происходит между нами, так легко разрушить?

Ее глаза расширились.

– Напротив я слишком хорошо понимаю, насколько этот брак связывает нас. До того момента, когда вы решите расторгнуть его.

– А вы уже считаете дни? – рассмеялся Хусейн.

В ответ она лишь улыбнулась, обнажив прелестные жемчужные зубки.

Она была неподражаема. Тверда и решительна. Жаль, что она не была мужчиной. У нее было больше смелости, чем у любого из присутствовавших на церемонии.

Хотя, если бы она была мужчиной, это было бы преступлением перед природой.

Накануне ему потребовалась вся сила воли, чтобы уйти от нее. Он попытался отвлечься, проведя остаток ночи с финансовыми воротилами, которые все еще праздновали его свадьбу.

Жизлан была права. Ни одного из них не волновало, что он покинул брачную постель, чтобы обсуждать политические дела. Ни одного, кроме Азима, который смотрел на него как на смертоносную змею.

Ему было приятно сознавать, что у его жены есть хотя бы один друг среди этих надутых, напыщенных болванов.

– Пойдемте. Пора.

Он взял ее под руку, и они направились по проходу в сторону трона.

Этот смех. Кто мог подумать, что он так повлияет на нее? Но память о нем даже сейчас смущала Жизлан.

Кто мог подумать, что Хусейн аль-Рашид вообще способен смеяться?

Он был огромным, бесцеремонным варваром, но как она ни противилась этому, она хотела его, как никогда в жизни не хотела ни одного мужчину. Но одна вещь осталась неизменной. Он по-прежнему был ее врагом.

Она постаралась выкинуть его из головы и сосредоточиться на предстоящих ей в этот день делах. Прошло уже восемнадцать дней с момента их расставания. Хусейн покинул столицу сразу же после церемонии, на которой был объявлен шейхом, и с тех пор не связывался с ней.

Конечно, она не ожидала, что он позвонит или напишет ей. Ей хватало ежедневных докладов Азима о том, как продвигаются дела. И когда она слышала об успехах Хусейна, она разрывалась между изумлением и чем-то сродни гордости. Он показал себя не только закаленным в боях солдатом, но и тонким дипломатом.

Он встретился с племянником эмира Халарка наедине, даже без телохранителей, и они провели многочасовые переговоры в простой палатке, разбитой на спорной территории. О чем они говорили, никто не знал, но после этого последовали встречи официальных лиц обеих стран, и постепенно стал вырабатываться план урегулирования конфликта. По слухам, эмир Халарка был тяжело болен, и вскоре его племянник должен был унаследовать трон. Пока отношения были не слишком дружескими, но появилась надежда на хрупкий мир.

То, что Хусейн смог добиться этого, поразило ее. Неужели она недооценивала его так же, как и он ее?

Сегодня он должен был вернуться, и она с трудом заставляла себя сдерживать волнение. Она попыталась выбросить из головы все мысли о нем. Он сделал свою работу, спас страну от войны. А она будет делать свою, как она делала всегда. Терпеливо и неукоснительно, пусть даже ее труды были не так заметны. Но ее работа тоже была необходима, и она гордилась своими достижениями и достижениями своих соратников.

Хусейн откинулся на мягком сиденье и выпрямил ноги. Он устал после бессонных ночей и необходимости постоянно держаться начеку с будущим эмиром Халарка. Он был амбициозным и умным противником, но ему было далеко до Хусейна, который заработал свое знание людей и их слабостей нелегким путем.

Сидя в комфортном лимузине, после долгого горячего душа, Хусейн боролся с желанием закрыть глаза. Но было еще рано и ему предстояло много дел.

Например, встреча с женой.

Он решил сделать это в первую очередь. Он провел наедине с ней всего несколько часов, но мысли о ней не оставляли его. Все эти недели он вспоминал о Жизлан в самые неожиданные моменты и представлял себе ее теплое, мягкое тело и сладостные стоны, которые она издавала, когда он ласкал ее.

Он с интересом огляделся, когда лимузин въехал в непрезентабельный пригород столицы. Что она могла делать здесь? Азим говорил о том, что она очень занята, но Хусейн представлял ее на обедах в фешенебельных ресторанах в обществе жен послов. Или на благотворительных визитах в больницы.

Лимузин остановился в уединенном месте, рядом с новым зданием, позади которого располагалась череда круглых искусственных прудов.

Хусейн с изумлением смотрел на них. Что могла его жена делать на заводе по переработке сточных вод?

Войдя в здание, он помедлил в дверях. Его жена стояла, окруженная людьми, и что-то объясняла им. Он отчетливо слышал то, что она говорила, но мало что понимал. Было ясно, что женщина, на которой он женился, была не так проста, как ему казалось. Он недооценивал ее.

– Ваше величество?

Один из людей, стоявших рядом с Жизлан, поклонился, привлекая к нему внимание всех собравшихся.

Жизлан, стоявшая у панели управления, медленно обернулась. На ней был элегантный костюм цвета горных фиалок, который подчеркивал ее изумительные формы. Она без всякого выражения посмотрела на него, но он заметил, как ее плечи чуть напряглись, а губы слегка сжались перед тем, как изогнуться в вежливой улыбке.

Знакомое чувство предвкушения охватило его, подтверждая то, что он уже знал – ему не терпелось вернуться к ней.

Непонятно. Невозможно. Но это было правдой.

А Хусейн никогда не боялся смотреть правде в глаза.

– Миледи.

Он подошел к жене и поднес ее руку к губам, вдыхая сладкий, только ей присущий запах. Он почувствовал, как ее рука дрогнула, увидел, как она поджала губы, и с трудом сдержал улыбку. Она не могла знать о том, как желание захлестнуло его, и он не намерен был просвещать ее на этот счет. Ему было достаточно знать, что она чувствует то же самое.

– Милорд, позвольте представить вам всех. Прежде всего управляющего заводом…

Что он делает здесь?

Он казался огромным и дерзким, и в его присутствии ей стало не хватать воздуха. Он был свежевыбрит, и она с опаской заметила ямочку на его щеке.

– У меня есть вопрос.

– Да?

Ее голос прозвучал слишком резко, и она попыталась взять себя в руки, сделав глубокий вдох.

– Что такое анаэробный перегниватель?

Должно быть, он какое-то время прислушивался к их разговору. Это смутило Жизлан. Чего он хотел? Почему приехал сюда?

– А, – сказал управляющий, – мы очень гордимся этим. Это изначально было предложением ее величества…

– На самом деле?

– Учитывая особый интерес ее величества в этой области…

– Особый интерес?

Хусейн, приподняв бровь, повернулся к жене.

– Мой диплом, – пояснила она. – Я была одной из первых женщин в Джейруте, изучавших инженерное дело.

– И вы по-прежнему единственная женщина – специалист в области инженерной химии, – гордо объявил управляющий.

Серо-голубые глаза Хусейна встретились с ее глазами, и она почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

– Я не знал, что инженеры-химики интересуются сточными водами.

– Мы работаем во многих областях. От обработки минералов до фармацевтики, биотехнологий и производства взрывчатки.

– И что такое перегниватель?

– Он работает именно так, как мы и рассчитывали, – с энтузиазмом сказал управляющий. – Он разлагает органические отходы, высвобождая газ, который мы используем для производства электроэнергии. Наш завод полностью обеспечивает себя электроэнергией и даже передает излишки в общегородскую сеть.

Хусейна, казалось, это очень заинтересовало, и он стал задавать разнообразные вопросы. И теперь, с его появлением, Жизлан отошла на второй план. Она проглотила обиду. Это не имело значения. Но ее голова болела уже несколько часов, и ей хотелось сесть. Этим утром у нее начались месячные, и она чувствовала себя отвратительно. По крайней мере, это означало, что она не беременна!

Она переступила с ноги на ногу, жалея, что не надела более низкие каблуки.

– Это было очень интересно, и все это делает вам честь, – сказал Хусейн, обращаясь к собравшимся.

Потом он распрощался со всеми и, взяв жену под руку, повел ее к выходу.

Он подвел ее к лимузину, а водитель предупредительно открыл дверцу.

– А где ваша машина?

Жизлан откинулась на сиденье, подавляя вздох облегчения.

– Я отослала ее. Не было смысла держать ее здесь, когда мы могли поехать в одной машине.

Водитель сел на свое сиденье и повернулся к ним:

– На новую фабрику, миледи?

Жизлан закусила губу. Она не знала, какие планы были у Хусейна.

– Совершенно верно, – ответил за нее Хусейн.

– Но у вас наверняка нет времени на это, – пробормотала она. – Вы только что вернулись, и у вас, без сомнения, много других дел…

– Нет ничего важнее встречи с моей дорогой женой. – На его губах мелькнула улыбка. – Если только мое присутствие не отвлекает вас.

Жизлан не удостоила его ответом. Это было слишком близко к правде. Все время, пока они стояли рядом на заводе, она с трудом скрывала нервозность, выбитая из колеи его присутствием.

Почему он приехал туда? Что ему было нужно?

Она закрыла глаза и откинула голову на подголовник, стараясь не думать о нем. Еще один визит, и она вернется в свою комнату, где ее ждали горячий душ, чашка чая и обезболивающее. Ей недолго придется терпеть его общество.

– Мы приехали.

Жизлан резко открыла глаза. Неужели она заснула, когда он был рядом?

– И где мы? – поинтересовался Хусейн.

Жизлан не нравилось, что он лезет в ее жизнь, словно у него есть на это право. Но все это было очень важно для нее.

– Это мой проект.

– Ваш или муниципальный?

– Это совместное предприятие.

Она вложила в него деньги, доставшиеся ей от матери по наследству, а город предоставил помещение.

– Это проект по созданию рабочих мест для женщин.

– Чисто женское предприятие?

Жизлан слишком устала, чтобы реагировать на его подколки.

– Если вы почитаете статистику, вы увидите, что большую часть беднейшего населения Джейрута составляют женщины. И они же являются самой малограмотной прослойкой, не имеющей работы. Это маленькая попытка немного изменить ситуацию.

Она вышла из машины и направилась к зданию, не глядя на него. Хусейн молча шел рядом. Но она чувствовала его присутствие, и по спине у нее побежали мурашки.

– Миледи. Ваше величество.

Менеджер проекта, Афифа, низко поклонилась, и Жизлан была восхищена самообладанием этой женщины. Она была хорошо знакома с Жизлан, и у них сложились прекрасные рабочие отношения, но Хусейн мог быть устрашающим.

Жизлан быстро представила их друг другу.

– Мы здесь, чтобы посмотреть, как продвигается постройка нового крыла этого здания.

Хусейн кивнул:

– А это здание…

– Использовалось для получения розового масла, которым раньше славился Джейрут. Последние несколько десятилетий оно было закрыто, поскольку спрос резко сократился из-за доступности импортных духов.

– И вы ожидаете, что сможете снова запустить производство, используя местное сырье? – скептически спросил Хусейн.

– Конечно. Мы успешно выращивали розы еще со Средних веков. К тому же имеются и другие растения, идеальные для создания духов. Например, ирисы. Вам известно, что они растут в горах? Им нужен прохладный воздух. Еще наша страна производила масло мирры, ладана и…

Жизлан замолчала, смущенная собственным энтузиазмом. Она забыла о том, что должна сохранять дистанцию. И его наверняка все это не интересует.

– Значит, вы собираетесь производить духи, используя только местное сырье?

Когда Жизлан заколебалась, Афифа тактично заполнила паузу:

– Мы планируем выпускать традиционные продукты для внутреннего употребления и, мы надеемся, для экспорта. Но ее величество планирует импортировать и другие ингредиенты, например, кедр из Морокко, бергамот из Средиземноморья, жасмин, апельсиновый цвет и многое другое.

– Наша цель, – сказала Жизлан, вздернув подбородок и встретив бесстрастный взгляд своего мужа, – создать парфюмерную промышленность, способную конкурировать с ведущими мировыми брендами. Нет никаких причин, почему бы Джейрут не преуспел там, где смогли преуспеть другие. У нас есть богатый опыт в этой области и желание учиться.

– Нет никаких причин, – подтвердил Хусейн. – И я приветствую ваши начинания. – Он повернулся к Афифе: – Итак, вы решили расширить здание?

Жизлан с облегчением выдохнула. Она и не заметила, как затаила дыхание, ожидая его реакции. Неужели она боялась, что он с насмешкой отнесется к ее предприятиям? Его мнение не имело значения. Но она все равно чувствовала, что была напряжена, опасаясь, что он пренебрежительно отзовется о ее проекте, который был так дорог ей.

К тому времени, когда они обошли новое строящееся крыло здания, Жизлан уже едва держалась на ногах.

Она была рада, что по дороге домой он молчал. Когда они вошли во дворец, она кивнула ему на прощание и направилась в свою комнату. Но Хусейн последовал за ней. Жизлан ничего не сказала на это. Несомненно, он перебрался в апартаменты шейха, которые располагались в том же крыле.

Но когда она вошла в свою комнату, а он вошел следом, Жизлан взорвалась:

– Вы здесь нежеланный гость, милорд!

– Скажите мне лучше то, чего я еще не знаю.

Он невозмутимо прислонился к двери и сложил руки на груди.

Жизлан внутренне сжалась, но не от страха. Это было некое чувство сродни возбуждению. Несмотря на то что ее голова раскалывалась, а низ живота скрутила тянущая боль, она все равно находила этого мужчину необъяснимо привлекательным.

И это еще больше разозлило ее.

– Это моя комната, и я хочу, чтобы вы покинули ее. Почему бы вам не отправиться туда, где вы спали до этих пор?

– С настоящего момента мы будем спать вместе, миледи. И я полагаю, что здесь вам будет удобнее, чем в королевских апартаментах, которые занимал ваш отец.

В ярости она отвернулась от него, и тут ее взгляд упал на то место, где прежде стояла ее кровать.

Вместо нее она увидела огромную, массивную постель королевских размеров. Она едва не задохнулась от негодования:

– А где моя…

– Я люблю спать, широко раскинувшись на кровати. И вы должны признать, что я довольно крупный человек. Так нам будет намного удобнее.

Она резко повернулась и бросила на него горящий гневом взгляд:

– Я не намерена спать вместе с вами! Тем более, заниматься с вами сексом!

– Какая жалость! А я так рассчитывал на это!

Его глаза сделались серебристыми, и одна бровь поползла вверх. Он явно старался смутить ее. Жизлан сказала себе, что она не злится. И он ее вовсе не волнует.

– И напрасно. Вы не тот любовник, который мне нужен.

Это заставило его резко выпрямиться и шагнуть к ней.

– А кто вам нужен, миледи? Шейх Захрата, который бросил вас, чтобы жениться на другой женщине? Или ваш француз, Жан-Поль?

Жизлан взглянула ему в глаза:

– Не говорите ерунды.

– Я рад, что вы понимаете, что это ерунда. Потому что единственный мужчина, с которым вы будете делить ложе, – это я.

Он навис над ней, но вместо того чтобы прийти в ярость, Жизлан почувствовала знакомое волнение. Она в ужасе отпрянула от него:

– Я не собираюсь заниматься с вами сексом.

– Конечно, вы не хотите повторения нашей первой брачной ночи. За это я приношу вам свои извинения. Если бы я знал, что вы девственница…

– Прекратите!

Жизлан подняла руку, заставляя его замолчать. Она не хотела говорить на эту тему. И даже спрашивать его, с чего он вдруг решил, что она не была девственницей.

Будучи всегда в центре внимания, Жизлан вела себя очень осмотрительно. А когда она училась за границей, папарацци постоянно преследовали ее. Их очень интересовала экзотичная иностранная принцесса. И это отбило у нее всякое желание вступать в интимную связь с мужчинами, зная, что все подробности тут же будут на первых полосах газет.

– Я. Не. Хочу. Заниматься. С. Вами. Сексом, – процедила она сквозь зубы. – Это ясно?

– Конечно, хотите. – Его нахальство лишило ее дара речи. – Вы просто расстроены из-за прошлого раза. Обещаю вам, Жизлан, в следующий раз все будет намного лучше.

– Следующего раза не будет. Если только вы снова не станете применять силу.

Если он чувствовал раскаяние, он этого ничем не показал.

– В прошлый раз я не применял силу. Просто утратил контроль над собой. И следующий раз обязательно будет. Но не беспокойтесь, я подожду вашего приглашения.

– Тогда вам придется ждать до глубокой старости!

Она отвернулась от него, но его загрубелая рука схватила ее за запястье.

Он не принимал отказа. Он давил и давил на нее. Но у нее на руках была козырная карта, способная охладить пыл любого мужчины.

– Отпустите меня. У меня начались месячные, и мне нужно в ванную.

Как она и ожидала, он мгновенно разжал пальцы. Жизлан направилась в ванную, но почему-то ее маленькая победа показалась ей горькой.