Джарек сжимал телефон в руке еще долго после того, как он замолчал, словно таким образом мог продлить свою связь с Холли. Он знал, что она больше никогда не позвонит ему, чего он и добивался, когда отверг ее с такой жестокостью. С самого начала Джарек хотел защитить ее от своей разрушительной натуры, но по сухости, прозвучавшей в ее голосе, он понимал, что задел не только ее гордость.

Холли, несмотря на свое смущение, сказала, что все равно считает его хорошим человеком. Джареку очень хотелось, чтобы ее слова оказались правдой, только он боялся, что мрачные тени в его голове скрывают еще более зловещие тайны.

Вот почему он улетел в Лондон сразу же, как только вернулся в шале с горного склона, где чуть не стал ответственным за еще одну трагическую смерть. Джарек холодел от ужаса при мысли, что Холли могло унести снежной лавиной, и он уехал из клиники, потому что не хотел, чтобы она разочаровалась в нем.

Джарек вернулся в гостиную, где на диване сидели рядышком друг с другом сестра и ее муж. Элин укачивала малышку Розали, а Кортес держал на коленях их двухлетнего сына Гарри. Они казались идеальной семьей, но Джарек не завидовал их счастью. Несмотря на шероховатое начало отношений, они с Кортесом стали добрыми друзьями, и Джарека всегда ждал радушный прием в Какмир-Холле. Только он никогда не чувствовал себя здесь как дома, впрочем, как и в своем лондонском пентхаусе и других домах, раскиданных по всему миру.

Джарек вдруг увидел перед глазами огромную, залитую солнечным светом комнату, а в ней деревянную лошадь-качалку, белую с красными поводьями. Он услышал детский смех и пережил небольшое потрясение, когда понял, что этим смеющимся ребенком был он сам. Он не мог находиться в приюте, потому что никогда не смеялся в его стенах. Джареку показалось, что это была детская, и он знал, не понимая откуда, что чувствовал себя там в безопасности и окруженным любовью. Может, этот расплывчатый силуэт в его памяти, чье лицо он никак не мог разглядеть, принадлежал его матери?

– Я видела, как Бейнс нес твои чемоданы вниз.

Голос Элин вернул Джарека в действительность, и, к его горькому разочарованию, образы в его голове тут же растворились подобно облачку пара.

– Ты возвращаешься обратно в Австрию?

– Нет.

– Тебе понравилась доктор Мейтленд? Когда я говорила с ней по телефону, она показалась мне очень милой. – Элин пристально посмотрела на него. – Она хорошенькая? – поддела его сестра.

– Весьма, – рассеянно ответил Джарек. – Но серьезным брюнеткам я предпочитаю блондинок, которые любят повеселиться.

Но так было в прошлом, до того, как он встретил своего восхитительного психиатра.

– Я еду в Востов, – сменил тему Джарек.

– В газетах недавно писали об этом княжестве, – заметил Кортес. – Ходят слухи, что членов королевской семьи убили во время военного конфликта на Балканах. А еще говорят, что королевские дети могли выжить.

– Но если они выжили и стали взрослыми, то они не могут не знать о своем королевском происхождении, – возразила Элин.

– Возможно, они были слишком маленькими в то время, чтобы помнить что-либо, – пожал плечами Кортес, а потом глянул на Джарека. – Подумываешь над тем, чтобы инвестировать в Востов? Невысокие налоги на предпринимательскую деятельность могут способствовать процветанию экономики княжества.

– Я договорился о встрече с одним человеком, чтобы обсудить несколько вопросов, – не стал вдаваться в подробности Джарек.

Если бы он сказал правду Элин о том, что их родители могли быть принцем и принцессой, она сказала бы, что он точно рехнулся, и ему следует немедленно возвращаться в клинику. Поэтому Джарек не стал говорить, что целью его поездки в Востов была встреча с Асмиром Сунджиком.

Он не сомневался, что история старика была чистой воды выдумкой. Но его ночные кошмары в последнее время участились и вызывали тревогу, поэтому он решил узнать правду о своем прошлом.

Двадцать четыре часа спустя Джарек ехал на своем мотоцикле по горной дороге в одну из отдаленных деревушек Востова. Окружающий пейзаж в виде высоких сосен и покрытых снегом горных вершин напоминал альпийский и, наверное, поэтому казался знакомым. Сложнее было объяснить чувство принадлежности к этим местам, которое возникло, стоило Джареку спуститься по трапу его частного самолета, приземлившегося на небольшом летном поле. Джарек отказался лететь в главный аэропорт княжества, чтобы не привлекать внимания к своей персоне.

Он был уверен, что узнал этот стиль традиционных домов из серого камня с черепичными крышами, когда въехал в деревушку. Некоторые из местных жителей вышли на улицу, наблюдая за тем, как он постучался в двери одного из домов. На пороге появилась пожилая женщина и проводила его внутрь. Она разговаривала на языке, похожем на боснийский, и Джарек догадался, что она была востовянкой. Джарек испытал небольшое потрясение, когда обнаружил, что понимает некоторые слова женщины, но его внимание переключилось на пожилого человека, который медленно поднялся с кресла у камина.

Время оставило свои следы на лице мужчины, но Джарек знал, что видел этого человека раньше – очень давно, – и его пронзила дикая боль, словно ему выстрелили прямо в сердце.

С воздуха этот крошечный, находившийся в частных владениях островок, название которого на французском обозначало «рай на земле», казался изумрудом, прячущимся в лазурных водах Индийского океана.

У Холли все внутри сжалось, когда вертолет спустился ниже и пролетел над очаровательным домом в колониальном стиле с прямым выходом на пляж. От причала тянулся деревянный настил, возвышающаяся над кристально-прозрачными океанскими водами, и в самом ее конце стоял русоволосый викинг.

Ее сердце ушло в пятки, и она чуть не сказала пилоту повернуть обратно в международный аэропорт, который находился в столице Сейшельских Островов. Наверное, она сошла с ума, когда согласилась увидеться с Джареком еще раз, не говоря уже о том, чтобы ради встречи с ним облететь половину земного шара. Джарек не то что попросил – он потребовал, чтобы ее доставили на Сейшелы, и отправил за ней свой частный самолет.

Два дня назад Холли, не глядя на экран телефона, ответила на звонок Джарека. Услышав его голос, она чуть не уронила телефон, перемотанный скотчем после их последнего разговора, состоявшегося за три недели до этого.

Джарек не стал тратить время на приветствия и спрашивать, как у нее идут дела. Хотя Холли скорее умерла бы, чем призналась, что потеряла интерес к жизни после того, как он уехал из Австрии.

– Я решил последовать твоему совету и продолжить курс психотерапии.

– Разумное решение. Все сотрудники клиники «Фриден» – высококлассные специалисты. Я свяжусь с профессором Хеппелом и узнаю, кто из них свободен и сможет заняться тобой.

– Я не хочу другого психиатра. Я хочу тебя.

И он говорил это сейчас, когда она наконец немного успокоилась и начала по чуть-чуть забывать его.

– Боюсь, это невозможно. Мое расписание занято, и я буду заниматься другими пациентами, – решительно возразила Холли.

– Твои пациенты могут передумать искать твоей помощи, если узнают, как непрофессионально ты повела себя по отношению ко мне. Социальные сети служат прекрасным средством распространения слухов, – медленно протянул Джарек. – А если я позвоню профессору Хеппелу и расскажу ему о некоторых аспектах опыта, который получил, будучи пациентом его клиники, ты можешь даже лишиться работы.

– Ты не посмеешь.

– Ангел мой, я ведь говорил тебе – я играю не по правилам.

– Вообще-то шантаж является противозаконным, – натянуто бросила Холли.

– Думаю, я расскажу профессору кое-что из того, что случилось в ту ночь, которую мы провели вместе в горной хижине…

В его голосе слышался не только смех, но и спокойная решимость, что приводило Холли в замешательство.

– Джарек… Неужели ты не понимаешь, что я не могу быть твоим психотерапевтом? Это будет неправильно…

– Ты единственный человек, которому я доверяю, – оборвал ее на полуслове Джарек. А потом шокировал ее, добавив следующее: – Холли, ты нужна мне. Мне необходимо поговорить с тобой.

Она верила, что за имиджем прославленного плейбоя скрывался чуткий и заботливый мужчина, поэтому решила проглотить свою гордость и помочь ему справиться со своими демонами.

Когда вертолет приземлился на зеленой лужайке перед домом, навстречу Холли вышел добродушный мужчина в белой униформе и представился дворецким Рани.

– Доктор Мейтленд, я отнесу ваши вещи в дом. Мистер Дворска ожидает вас на пляже.

Холли вскоре обнаружила, что идти по песку в туфлях на низком каблучке – задание не из легких. Ей было жарко и хотелось снять пиджак, но она не могла позволить своему телу выдать ее с головой. Ее серый шерстяной костюм и белоснежная блузка служили броней против мужской харизмы Джарека.

Он, должно быть, услышал ее шаги и резко повернулся. У Холли тут же перехватило дыхание. Джарек стоял перед ней в потертых джинсовых шортах, низко сидевших на его талии. Его грудь была обнажена, а золотистый загар наводил на мысль, что он провел последние три недели на солнце. Холли обвела взглядом плоский мускулистый живот Джарека, а потом посмотрела на его лицо. Его подбородок был покрыт трехдневной щетиной, а волосы стали еще светлее под палящим солнцем.

Он соблазнительно улыбнулся, но его взгляд оставался непроницаемым.

– Привет, Холли.

Она густо покраснела.

– Здесь так жарко! – не зная, что сказать, выпалила Холли. – Когда я вылетала из Австрии, температура была минус два градуса.

– Вот почему ты одета так, словно собралась в Арктику? В это время года температура на Сейшелах редко опускается ниже тридцати, и никто не соблюдает формальный дресс-код. Можно носить все, что заблагорассудится. – Его глаза весело блеснули. – Надеюсь, ты прихватила с собой свой золотистый купальник.

– Прекрати немедленно, – решительно остановила его Холли. Она вытянула руку перед собой, словно могла таким образом защититься от силы его обаяния. – Я в курсе, что флирт – твоя вторая натура, но можешь не притворяться. Я ведь, по твоим словам, милая, но не незабываемая.

– Прости, что обидел тебя, – вдруг посерьезнел Джарек.

Он сделал шаг вперед, и Холли тут же попятилась.

– Я достаточно взрослая, чтобы справляться с отверженностью, и я переживу небольшую вмятину на своем самолюбии. Просто я заблуждалась, когда подумала, что нравлюсь тебе.

– Конечно, нравишься, черт подери. – Он подошел еще ближе и схватил ее за руку. – Та ночь в хижине была потрясающей. Она была…

– Ошибкой, – настаивала Холли. – Я готова помочь тебе, но я не собираюсь терпеть твои отговорки и гоняться за тобой по острову так, как гонялась за тобой по горам. Ты сказал, что хочешь поговорить. Я тебя слушаю.

Он уставился на нее, явно удивленный тем, что она отказывалась быть легкой добычей, и, когда он снова заговорил, в его голосе послышалось восхищение.

– Твое путешествие сюда было очень долгим. Пойдем в дом, я покажу тебе твою комнату. Уверен, тебе хочется переодеться во что-нибудь более легкое. Я подумал, что в Австрии ты вряд ли найдешь что-нибудь из пляжной одежды, поэтому взял на себя смелость и купил тебе пару летних нарядов.

Джарек пошел по направлению к дому, и Холли не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

– Я попросил шеф-повара подать ужин чуть раньше, – бросил он через плечо. – Тогда и поговорим.

Через полчаса Холли чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей после того, как приняла душ. В комнате царила прохлада благодаря потолочному вентилятору, висевшему над огромной кроватью. Раздвижные стеклянные двери выходили на балкон, где в горшках густо рос белый жасмин, наполняя комнату своим восхитительным ароматом.

Холли вернулась в спальню и просмотрела свои вещи, которые горничная распаковала и развесила в шкафу. Среди них не нашлось ничего подходящего для местного жаркого климата.

Рядом с ее вещами на вешалках висели летние наряды, которые купил для нее Джарек. Холли остановила свой выбор на элегантном платье цвета морской волны и обрадовалась, что взяла с собой балетки, которые чудесно сочетались с ним.

Она как раз собирала волосы в пучок на макушке, когда в дверь постучала горничная, чтобы проводить ее к накрытому столу.

Джарек ждал ее в беседке рядом с бассейном. Холли окинула восхищенным взглядом миски с цветными салатами и поднос со свежими фруктами. Ярко-розовые цветы гибискуса покрывали деревянные стены беседки, а солнце, неспешно катившееся к горизонту, освещало все вокруг мягким золотистым светом.

– Тут невероятно красиво, – сказала Холли, присаживаясь к столу. Она отпила немного минеральной воды и с любопытством посмотрела на Джарека, который попросил дворецкого налить ему сока.

– Я уже пару недель не пью и не курю, – пояснил Джарек. – Секс – единственный из оставшихся пороков, – добавил он и расплылся в улыбке, заметив, как вспыхнула Холли.

– Не сомневаюсь, что ты не смог отказаться от него, хоть в газетах за последнее время не появилось ни одной скандальной статьи с твоим участием. Похоже, ты стал более осторожным в своих любовных похождениях, – мило ответила Холли.

Улыбка вдруг исчезла с лица Джарека, и он вдруг показался каким-то напряженным.

– Я один на этом острове, если не считать обслуживающий персонал. Я прилетел сюда после того, как навестил сестру и свою новую племянницу. Остров принадлежит одному из моих друзей, и, кроме тебя и него, никто не знает о моем местонахождении.

– С чего вдруг такая секретность?

– Прочитай, – мрачно ответил Джарек и протянул ей какое-то письмо.

Джарек испытывал большое искушение добавить немного рома в свой ананасовый сок. Он воздерживался от водки с того самого дня, как уехал из Австрии, потому что каждый раз, когда ему хотелось выпить, ему приходила безумная мысль, что он огорчит Холли. Как будто его волновало ее мнение. Прямо сейчас ему хотелось выпить, чтобы забыться, но он потягивал сок и ждал, пока Холли дочитает письмо Асмира Сунджика.

Удивительно, они расстались три недели назад, и Джарек думал, что больше никогда не увидит ее. Но вот она здесь, сидит перед ним, еще более красивая, чем тогда.

Ему стоило немалых усилий сдерживаться, чтобы не обогнуть стол и, схватив ее в свои объятия, жадно поцеловать в губы, о чем он мечтал тысячи раз.

Холли отложила письмо в сторону и потрясенно посмотрела на Джарека.

– Похоже, английский не является родным для автора письма, но я прекрасно все поняла. Это какая-то шутка?

– Сначала я подумал точно так же, но сейчас я склоняюсь к тому, что в его словах может быть правда.

Джарек поднялся из-за стола и отошел в другой конец беседки, повернувшись к океану.

Холли подошла и встала рядом с ним. Он закрыл глаза и вдохнул едва уловимый аромат ее тела. Это были лилии, чистые и сладкие, и сдержанно чувственные, как и сама Холли.

– Почему ты думаешь, что Асмир говорит правду?

– Потому что, когда я поехал в Востов, я узнал его, – выдавил он. – Я вспомнил, что знал его до того, как попал в приют.

– Бог мой… – судорожно выдохнула Холли. – Мне нужно перечитать письмо. Боюсь, я могла что-нибудь упустить.

– Я сэкономлю тебе время. – Каждое слово Асмира отпечаталось в его памяти. – «Может быть, вы знаете, что Востов является небольшим княжеством на Балканах, соседствующим с Боснией и Герцеговиной. Двадцать пять лет назад княжество оказалось втянутым в военные действия, когда в него вторглись сербские войска. Бытует мнение, что принц Горан пытался вывезти свою жену, принцессу Исидору, и их детей, принца Джарретта и принцессу Элиану, в безопасное место, в Хорватию. Но их машина попала в аварию на горной дороге, и все, кто ехал в ней, погибли».

Холли кивнула.

– Но, по словам Асмира, – который заявляет, что был личным помощником принца Горана, – он успел вытащить детей из машины, которая через секунду взорвалась. Асмир утверждает, что королевская семья попала в засаду, устроенную войсками, захватившими Востов. Если я правильно поняла, Асмир говорит, что спрятал королевских детей в приюте в Сараеве, где работала его сестра. А чтобы их не нашли противники, изменил их имена с Джарретта и Элианы на…

Она потрясенно замолчала.

– Джарека и Элин, – закончил предложение Джарек. – Асмир подделал документы, в которых говорилось, что дети носили фамилию Дворска, которая была девичьей фамилией его матери.

– Ты помнишь, чтобы тебя называли Джарреттом?

– Я не помню ничего из того, о чем рассказывает Асмир. По крайней мере, этого нет в сознательной памяти. А вот мои кошмары теперь имеют больше смысла. Мне часто снилось, что я еду в быстро несущейся машине. Я не могу сказать, кто сидит рядом, но я чувствую, что они напуганы. Я слышу какой-то шум, похожий на выстрелы. А потом раздаются крики, но я не знаю, кто кричит. Вполне возможно, что это кричу я сам.

– Мы можем поработать над тем, чтобы восстановить твои потерянные воспоминания, – сказала Холли. – Тот факт, что ты помнишь Асмира, вселяет надежду, и с помощью интенсивной терапии мы откроем занавес, за которым скрывается твое прошлое.

Она положила ладонь ему на руку, и от ее ласкового взгляда Джареку захотелось заплакать, как ребенку, каким он однажды был, – до того, как его эмоции притупились борьбой за жизнь в охваченном войной Сараеве.

– События, о которых упоминает Асмир, сходятся по времени, – мрачно продолжил Джарек. – Приют разбомбили, и сестра Асмира была убита. Когда он не смог найти королевских наследников, он подумал, что они тоже погибли. Но к тому времени мы с сестрой оказались в Анг лии. А документы детей, которые жили в приюте, были разрушены, когда в здании вспыхнуло пламя.

– Но почему он прислал тебе это письмо, если считал, что ты погиб?

– Асмир сказал, что на протяжении многих лет винил себя за то, что не смог спасти Джарретта и Элиану, и никому не рассказывал эту историю. Но год назад он увидел мое фото в газете и узнал во мне того самого мальчика, которого вывез из Востова.

– Невероятно… Если Асмир говорит правду, значит, ты… принц.

– Ты права. История невероятная. Но даже если это правда, я никакой не принц. Национальный совет Востова попросил меня сделать анализ ДНК, чтобы доказать, что я наследник дома Караджвича.

– И оказалось, что ты принц Джарретт?

– Я отказался делать анализ ДНК.

– Я ничего не понимаю, – озадачилась Холли. – Ты всегда хотел узнать правду о своем прошлом, и анализ ДНК был бы началом этого пути. Сейчас ты даже не знаешь, кто ты такой на самом деле.

– Пока Асмир не поведал миру свою историю, все считали, что члены королевской семьи Востова погибли. Что хорошего случится, если мы начнем ворошить прошлое? Принца Джарретта не существует, а от Джарека Дворска нет никакой пользы. Ральф Сандерсон был прав, когда говорил, что у меня разрушительная натура. На мне лежит вина за смерть моей приемной матери. И может быть, я сделал еще что-то такое ужасное, что моя память заблокировала часть моих воспоминаний. Если честно, я не хочу знать правду. Если анализ ДНК подтвердит, что я сын принца Горана, журналисты бросятся искать скелеты в моем шкафу – и, возможно, что-то найдут. Неизбежной истиной является то, что я не гожусь для того, чтобы править княжеством.

– Послушай меня, – горячо возразила Холли. – Я считаю, что ты очень добрый и благородный человек. Я провела небольшое расследование и узнала, что те огромные суммы денег, которые ты собираешь для благотворительного фонда «Дар Лорны», меняют судьбы детей-сирот по всему миру.

Джарек вспомнил собственное детство и то, как впервые оказался в приюте и плакал первые несколько ночей, потому что ему не хватало родителей. Но его били за это, и он разучился плакать. Так что он не проронил ни слезинки даже на похоронах матери, хотя его сердце разрывалось от боли.

– Зря ты считаешь меня героем.

– Ты защищал свою младшую сестру, когда сам еще был ребенком. Думаю, это очень героичный поступок, – твердо заявила Холли. – Джарек, ты обязан сделать анализ ДНК и принять свою судьбу. Как бы там ни было, я считаю, что из тебя получится превосходный принц.

Джарек не хотел больше обсуждать этот вопрос и сменил тему.

– Пойдем со мной. Я хочу показать тебе кое-что.

Он взял Холли за руку и повел вдоль пляжа.

– Куда мы идем?

– Сейчас увидишь.

Джарек привел ее на маленький уединенный пляж, окруженный пальмовыми деревьями. Он присел на двойной лежак и похлопал по пустующему месту рядом с собой.

– Иди садись и наслаждайся зрелищем.

Джарек указал рукой на горизонт, где похожее на огромный апельсин солнце медленно погружалось в океан, а небо окрасилось в оттенки розового и красного цветов, отражаясь на поверхности водной глади.

– Потрясающе… – прошептала Холли.

– Ага.

Но Джарек смотрел не на закат. Он не спускал глаз с Холли, и жар внутри его полыхнул подобно лесному пожару – неистовому и не поддающемуся контролю.

Холли взглянула на него, и у нее перехватило дыхание, когда он снял заколку с ее волос, и они шелковистой волной рассыпались по ее плечам. Она прошептала его имя, и этот звук показался Джареку самым приятным из всего, что он когда-либо слышал. Он напоминал песню сирены, перед которой невозможно было устоять.

Джарек провел три недели в раю, чувствуя себя ужасно несчастным. Ему не хватало ласковой улыбки Холли и ее остроумия. И он понял, что умрет, если не сделает ее своей.

Холли широко распахнула глаза, когда Джарек склонился над ней и потерся губами о ее губы. Он чуть с ума не сошел, когда она не стала сопротивляться и с готовностью открыла свой рот. С тихим рычанием Джарек притянул ее к себе и, взяв за затылок, жадно набросился на нее с поцелуями. И где-то глубоко внутри он почувствовал, что наконец дома.