Бастиан мчался вперед, будто за ним неслась стая бешеных собак. Дорога извивалась, забираясь все выше в Приморские Альпы. Последние дома Ривьеры остались далеко позади. Над дорогой нависали скалы: голый камень контрастировал с лазурным небом. Автомобиль уносился все дальше и дальше, рев мотора был единственным звуком, нарушавшим здешнее спокойствие.

На верхнем плато Бастиан вильнул в сторону, несколько камешков, выбиваясь из-под колес, полетели в пропасть. Он заглушил двигатель, но тишина не принесла облегчения. Его руки крепко сжимали руль.

Почему она убежала? Почему? И откуда это выражение отчаянной паники на ее лице?

Память услужливо проматывала обжигающие нервы картинки. То, что вспыхнуло вдруг между ними, затронуло ее так же сильно, как его, он знал это наверняка. Все мужские инстинкты говорили об этом. Пламя страсти задело обоих.

«Со мной еще никогда такого не было. Никогда».

Но сегодня она смотрела на него с таким ужасом и недоверием.

Неужели сбежала из-за того, что произошло? Возможно, она, как и он, была в таком шоке, что не смогла справиться с собой, не понимала, как действовать в такой ситуации?

«Что-то происходит. Сабина, что-то происходит между нами, и ты этого не планировала. Как и я».

Бастиан смотрел в пропасть. Один поворот руля – и машина вместе с ним сорвется вниз в пустое пространство. Он попытался заставить себя думать о Филипе и о том, зачем приехал спасать его от Сабины Саблон, но ничего не выходило. Это казалось не важным. Бессмысленным.

Теперь его занимало только одно.

Бастиан повернул ключ и завел мотор. Развернулся и направился обратно к побережью. В голове, подгоняя вперед, горела лишь одна мысль.

Макс поднял ладонь, призывая ее остановиться.

– Еще раз. – Его голос звучал ровно, но подспудно в нем слышалось отчаяние.

Сара сжала кулаки. У нее болели горло, плечи и легкие. Каждый мускул был напряжен. Все бесполезно, абсолютно бесполезно. Напряжение вокруг ощущалось почти физически. Каждый в комнате создавал и чувствовал его. И больше всех она.

Когда она примчалась на репетицию, ужасно опоздав, Макс повернулся и посмотрел на нее так, будто хотел, как василиск, превратить ее в камень. С этого момента все становилось хуже и хуже, дальше некуда.

У нее пропал голос. И этим все сказано. Макс даже не пытался заставить ее исполнить злополучную арию, она не могла спеть вообще ничего.

Не потому, что ей стыдно из-за опоздания, она запыхалась, торопясь на репетицию, а сердце бешено колотилось от волнения и спешки. Просто в ее голове что-то взорвалось и уничтожило то, чем она была раньше.

И оставило взамен только горячие воспоминания.

Воспоминания о ночи с Бастианом.

Эта ночь заполнила все мысли, завладела ее существом, поглотила сознание, вскипятила кровь в ее венах. Каждое прикосновение, каждый нежный взгляд, каждый поцелуй. Невозможно забыть такое. Весь остальной мир перестал существовать.

– Сара! – Голос Макса был резким и злым.

И опять внутри что-то разорвалось.

– Я не могу! – вскричала она. – Просто не могу! Не чувствую, прости, мне так жаль!

– Да какой прок мне от твоих сожалений?! – заорал Макс, явно теряя над собой контроль.

Чаша терпения переполнилась. Сара больше не выдерживала. Опоздание и предательство со стороны собственного голоса стали последней каплей.

Алан, ее партнер, сделал шаг вперед и нежно обнял ее за плечи.

– Отстань от нее, Макс!

– И от нас всех тоже! – выкрикнул кто-то еще из труппы.

– Макс, мы устали. Нам нужен перерыв.

Жалобы неслись отовсюду, ворчанье перерастало в бунт. Секунду Макс выглядел так, будто собирался наорать на всех, но потом неожиданно опустил голову.

– Хорошо. Перерыв. Полчаса. Сходите на улицу, подышите свежим воздухом.

Всеобщее напряжение сразу заметно спало. Члены труппы начали расходиться, тихо и с облегчением обсуждая произошедшее. Рука Алана соскользнула с плеча Сары.

– Дыши глубже, – ласково посоветовал он и присоединился к великому исходу на улицу.

Сара не могла пошевелиться. Ее будто пригвоздили к полу. Она закрыла глаза в безмолвном, мучительном страдании.

Боже мой, разве она не знала, что нельзя отвлекаться? Вообще. А прошлой ночью…

«Что я наделала? Ах, что же я наделала!»

Тот же самый беспомощный и отчаянный вопль звучал в голове, когда она стояла посреди квартиры Бастиана без одежды, едва выбравшись из постели.

Сердце заполнили боль и мука.

Вдруг она почувствовала, что кто-то взял ее за руки.

– Сара, посмотри на меня, – попросил Макс.

Его тон изменился, как и манера говорить. Она медленно и осторожно открыла глаза. В его лице увидела сочувствие. В уголках глаз прорезались усталые морщинки.

– Извини, – сказал он. – Мы все напряжены, и я вымещаю это на тебе. Ты не заслужила.

– Мне так жаль, что я опоздала. И сегодня я бесполезна.

– Тебе нужно отдохнуть. Дольше, чем полчаса.

Макс на секунду замолк, пытаясь что-то прочесть в ее лице.

– Наверное, мне надо винить себя. – В его интонацию прокралась невеселая насмешка. – Разве не я тебе велел сегодня не опаздывать? Зная при этом, кто пришел тебя навестить. Нет-нет, дорогая, молчи. Что бы ни случилось, ты все еще об этом думаешь. Так что, мне кажется, тебе стоит сделать что-нибудь. Иди. Сделай то, что необходимо, что бы это ни было. Я не жду тебя на этой неделе. Возьми небольшой отпуск и поплачь в подушку, если это то, что тебе надо! Я не знаю, нужен ли тебе богатый кузен Филипа. Но он до сих пор в твоей голове. Вытеснил все мысли о работе. Даже если бы не было прошлой ночи, ты зашла в тупик еще до этого. Я не могу заставить тебя пройти сквозь стену. Тебе надо отдохнуть, а потом увидим.

Он сжал ей руки, не отпуская ее взгляда.

– Верь в себя, Сара. В себя и в то, что ты можешь всего добиться. Ты уже почти у цели! Иначе я бы не тратил на тебя свое драгоценное время, – закончил он со свойственной ему высокомерностью. – Ну все, иди. Расслабься. Делай что угодно, только не пой. Даже пошлые песенки Сабины. Я как-нибудь договорюсь с Рэймондом.

Он поцеловал ее в лоб.

– Иди!

И Сара ушла.

Бастиан осторожно вел машину по сужающимся улочкам, ведущим к гавани. Она где-то здесь, должна быть здесь. Он не знал, где находится ее гостевой дом, но их тут не так много, при необходимости он проверит все. Потом, есть еще ночной клуб, даже в этот дневной час там наверняка кто-нибудь подскажет, где ее найти.

«Я должен ее найти».

Этот императив гнал его вперед. Сознательное мышление сегодня работало довольно плохо, но ему все равно. Он не обращал внимания на голос в голове, твердящий, что у него нет причин так настойчиво ее искать. Одной ночи достаточно для его целей. Так зачем он гонится за ней?

Бастиан не желал отвечать. Нигде не останавливаясь, он выехал на площадь перед гаванью, пристально всматриваясь в окружающий пейзаж, будто мог встретить ее прямо здесь.

И да, она была здесь.

Его пульс подскочил, дыхание сбилось.

Она сидела на швартовочной тумбе и смотрела на море. Внутри у него бушевали эмоции, триумф смешался с облегчением. Он остановил машину, не заботясь о том, можно ли здесь парковаться. Вышел. Приблизился к ней. Положил ладонь ей на плечо.

– Сабина.

Его голос был полон удовлетворения. Наслаждения оттого, что он вновь обрел то, что принадлежит ему.

Она вздрогнула всем телом и резко повернула голову. Глаза расширились от страха.

– О боже… – тихо произнесла она.

Бастиан улыбнулся.

– Ты же не думала, что я и вправду тебя отпущу? – Он внимательнее посмотрел на нее и неожиданно нахмурился. – Ты плакала?

Сабина? Плачет? Мысли в голове перемешались, к ним добавилась новая.

– Из-за чего ты плачешь?

Ну не из-за него же. Не может быть, чтобы он стал причиной ее слез.

Она покачала головой и выдавила:

– Это сложно объяснить.

Бастиан присел рядом, положив локти на колени. Их лица находились на одном уровне. Выражение его лица было странным, а обуревавшие эмоции еще страннее. Сегодняшняя, заплаканная, Сабина была новой для него, кем-то, кого он никогда раньше не видел. Упоение властью над ней, которое он испытал мгновение назад, сменилось на чувство, имени которому он не находил. Но это все меняло. Медленно, но верно. Заставляло взглянуть в глаза новым эмоциям, возникавшим в его душе.

– Нет. – Его голос тоже звучал как-то по-новому. – Все очень просто. – Их взгляды встретились. – Как может быть иначе после этой ночи?

Он смотрел на нее ласково. Его рука потянулась к ее лицу и убрала за ухо спутанный локон, выбившийся из туго затянутой на затылке прически. Ему хотелось расстегнуть ее заколку, чтобы по ее плечам рассыпалась волна роскошных светлых волос. То, во что она была одета, ему не нравилось: бесформенная футболка и такие же бесформенные хлопковые штаны. Лицо припухло, глаза покраснели от слез.

Но когда он заговорил и убрал за ухо локон, выражение ее лица изменилось. Из взгляда исчезла напряженность, на коже появился румянец.

– Я не знаю, почему ты от меня сбежала, и не буду об этом спрашивать. Но один вопрос все же задам.

Его глаза смотрели на нее, те самые глаза, чей взор сжигал ее в объятиях страсти. Теперь в них стоял единственный вопрос.

– Ты пойдешь со мной? Забудешь про свои проблемы, какими бы они ни были?

В глубине ее зеленых, как изумруды, глаз что-то блеснуло. На него нахлынули воспоминания. О том, как он хотел осыпать ее этими драгоценными камнями. Теперь это казалось странным. Не важным. Не имеющим отношения к реальности. Важно лишь одно.

Ответ, который сам по себе светился в ее прекрасных изумрудно-зеленых глазах, взгляд которых с каждой секундой смягчался и светлел.

Бастиан снова улыбнулся. На этот раз уже не с триумфом, не властно. Просто тепло улыбнулся этой девушке.

– Отлично. – Улыбка стала еще шире. – Пойдем.

Он подвел ее к автомобилю и открыл ей дверцу.

«Всю неделю», – думала Сара.

Избыток времени казался несметным богатством. Паника, которая сдавливала грудь, напряжение, которое сжимало легкие железной клеткой, а горло колючей проволокой, ушло. Просто ушло. Она сбросила эти оковы в тот момент, когда поднялась со швартовочной тумбы, сжимая руку Бастиана. После этого она шла будто по воздуху.

«Я свободна!»

Именно так. Словно ее освободили от всех трудностей, разрывавших когтями и зубами с тех пор, как она пришла в себя сегодня утром и сообразила, что наделала. Она – Сара, не Сабина. А теперь это не важно.

Макс понял, что именно на протяжении нескольких дней завязывало ее эмоции в узел с тех пор, как в ее жизни появился Бастиан Каравалас.

«Тот самый мужчина, но не тот момент».

Однако это ее больше не заботило. И не будет заботить еще несколько прекрасных, чудесных, свободных дней.

«Я могу делать, что хочу, чему поддалась вчера. Этот человек так отличается от всех, кого я когда-либо знала. То, что произошло, стало открытием, изменило меня».

Сара вздрогнула, вспомнив вчерашнюю страсть. Бастиан завел машину. Она повернулась к нему с горящими, как звезды, глазами.

– Куда мы едем?

То же самое она спрашивала вчера, и он отвез ее в сверкающее царство волшебства и желания, страсти и удовольствия.

– На виллу.

Они выехали на шоссе, ведущее к мысу Пьер.

Сара обрадовалась. Квартира в Монте-Карло роскошная и дорогая, но она чувствовала себя там не в своей тарелке. Зато вилла ее совершенно очаровала.

– Чудесно.

Она чувствовала себя легкой как перышко, качающееся на волнах воздуха и поднимающееся все выше и выше в беззаботное ярко-голубое небо, где никакие проблемы не пригнут к земле.

«Я свободна от всего, кроме желания поймать это мгновение и держаться за него обеими руками. Тот самый мужчина, тот самый момент. Сейчас!»

В воодушевлении Сара не заметила, как они добрались до виллы. На секунду она почувствовала себя неуютно при мысли о новой встрече с Полеттой. Если экономка считала ее угрозой для Филипа, что подумает, когда увидит ее вместе с хозяином? Однако у Полетты, оказалось, был выходной.

– Нам придется заняться обедом самим, – сообщил Бастиан.

Он не хотел заниматься обедом, он хотел заниматься любовью. Но живот призывно урчал. Ему хотелось есть. Хотелось ее. Когда удовлетворит оба желания, он станет самым счастливым человеком на свете.

Сабина вернулась, и сейчас ему больше ничего не нужно.

Войдя на кухню, Бастиан посмотрел сквозь окно на террасу. Всего несколько дней назад они обедали тут втроем: он, Сабина и Филип.

Но казалось, что это было давно.

– Итак, что будем делать теперь?

Выражение его лица не оставляло сомнений в том, чего бы хотелось ему. Утолив физический голод, он желал утолить голод иного рода.

Сара, сидевшая напротив, почувствовала, как участилось сердцебиение. Когда Бастиан так смотрит, трудно рассчитывать на какую-то иную реакцию. Обед прошел в идиллии. Колбасы и сыры, огромные нарезанные помидоры и сладкие персики, которые они ели в прошлый раз. Немного странно снова находиться здесь вдвоем с Бастианом, в столь интимной обстановке.

«Это действительно случилось? Я здесь наедине с ним и мы любовники?»

Да. И останется так до конца этой прекрасной недели.

Их взгляды встретились, Сара ощутила приятную чувственную истому. В его глазах блестела озорная искра.

– Бассейн выглядит заманчиво, – прошептала она, поддразнивая его.

И почти услышала, как Бастиан зарычал от злости. Тем не менее вежливо кивнул.

– И впрямь, особенно когда в нем ты. Если хочешь, я отведу тебя в комнату, где ты переодевалась в прошлый раз. Или, – озорные искры засветились еще ярче, – может быть, нам не нужны купальные костюмы?

Сара рассмеялась и убежала переодеваться. Возможно, они будут купаться обнаженными позже, ночью, под звездами.

Вода чудесно освежала, как и общество Бастиана. Они резвились, Сара исподтишка, а потом и открыто с удовольствием рассматривала его сильное, накачанное тело. Дрожала от предвкушения. На этой короткой драгоценной неделе он будет принадлежать ей. Разве не прекрасно?

Безумно прекрасно. Более того, невероятно.

И все оказалось невероятно прекрасно, когда, вернувшись на виллу, чтобы принять душ, она обнаружила, что Бастиан больше не в силах ждать.

Он зашел к ней в душевую кабину, его руки пробежались по ее влажному дрожащему телу. Она ахнула от неожиданности, но вскоре уже стонала от возбуждения. Быстро, умело и уверенно он подчинил ее себе. Поднял ее на руки, она обвила ногами его бедра и в экстазе откинула голову назад. Казалось, она стала другим человеком. Ни томной Сабиной, ни оперной певицей Сарой, а кем-то, чье существование заключалось в том, чтобы сливаться в единое целое с этим невероятным, страстным мужчиной, прижиматься к нему всем телом, сгорать в пламени чувственного наслаждения и восторга.

Потом, тяжело и прерывисто дыша, опустошенные, они стояли под льющейся водой. Бастиан повернул кран, схватил огромное махровое полотенце и завернул ее так осторожно, будто она невероятно ценный предмет искусства.

Его руки легли на ее влажные плечи, глаза смотрели прямо ей в душу.

– Что же ты со мной делаешь? – Его голос звучал странно, странным было и выражение лица.

Она прижалась лбом к его груди, чувствуя, как страсть сменяется расслабленностью, и не могла ему ответить, сама задаваясь тем же вопросом.

Он подхватил ее на руки, внес в спальню, опустил на хлопковое покрывало и сел рядом. Его руки сомкнулись вокруг нее в нежном объятии, губы прижались к шее в ласковом, бархатном поцелуе. Они уснули, обессиленные и довольные.

Проснувшись, снова занялись любовью, теперь нежно и медленно, никуда не торопясь, наслаждаясь каждой минутой в прохладной спальне, куда сквозь закрытые ставни пробивался солнечный свет. На этот раз Бастиан подарил ей совершенно иное удовольствие, долго нарастающее блаженство, которое растеклось по ее телу, как вода после засухи.

Потом они какое-то время лежали нежно обнявшись. Наконец Бастиан поднял голову с подушки.

– Я знаю отличное место, откуда можно посмотреть на закат.

И не солгал.

Они вышли на небольшую пристань на скалистом берегу за виллой, сели в изящную моторную лодку и направились в море. За кормой в темнеющей воде оставался пенный след, свет солнца, уже готового исчезнуть за горизонтом и последний раз целующего волны, превращал поверхность моря в золото. Сара была пьяна от счастья.

Бастиан заглушил мотор, и их окружила тишина. Его рука обвилась вокруг ее плеча, они, молча, сидели рядом, чувствуя тепло друг друга. Лодка легко качалась на волнах. Сара подставила лицо лучам солнца, медлившим совсем исчезать. Казалось, будто кроме них на свете нет никого. Вдали от берега в объятиях Бастиана остальной мир отошел в небытие.

Здесь не было проблем.

Только Бастиан.

«Что со мной происходит?»

Этот вопрос то и дело пробегал среди переплетений мыслей, но она не искала ответ. Гораздо проще сидеть в лодке, ощущая ласковое дуновение теплого ветра, грандиозность окружающего моря, роскошное золото солнца. Ей очень хорошо. Все так, как хотелось. Сара чувствовала себя довольной.

Они вернулись на берег, когда уже сгущались сумерки.

– Хочешь поужинать на вилле или в каком-нибудь ресторане?

– О, я не хочу никуда ехать. – Сара нахмурилась. – Правда, я не очень хорошо готовлю и не могу заставлять тебя.

Способен ли такой мужчина, как Бастиан Каравалас, приготовить ужин?

Он засмеялся.

– Мы что-нибудь закажем. Что ты хочешь?

– Пиццу?

Бастиан снова рассмеялся.

– Мне кажется, можно придумать что-нибудь получше.

Если деньги не проблема, на Лазурном побережье изысканные блюда способны буквально материализоваться из воздуха.

Когда Сара села за стол, то обнаружила, что на виллу прибыла целая команда официантов из ближайшего фешенебельного ресторана. Они уже расставляли на столе разнообразные яства.

До их прихода они с Бастианом успели выпить по бокалу шампанского, оно горячило ее кровь. Когда официанты наконец их оставили, Бастиан поднял бокал тягучего красного бургундского.

– За наш совместный вечер, – провозгласил он тост тот же самый, что и вчера в «Ле Тромб лер».

Сара подняла бокал.

«Совместный вечер и еще несколько драгоценных дней».

Она почувствовала, как накатывает волна эмоций.

Бастиан не сводил с нее глаз. Она надела бледно-голубое кимоно из чистейшего шелка с широкими рукавами, поясом и низким вырезом, едва открывавшим верхнюю часть груди, распустила волосы, они водопадом струились по плечам. Никакой косметики, она в ней и не нуждалась. Словом, она выглядела совсем не так, как вчера за ужином, и он был этому рад.

«Как она прекрасна. Как же сильно я ее хочу!»

Он попытался вспомнить, какую цель преследовал, соблазняя ее. Страх за Филипа. Намерение прекратить ее махинации. Но память будто потускнела и растеряла фрагменты.

При виде ее прошлые страхи казались не обоснованными. Абсурдными.

«Может быть, я зря осуждал ее?»

Вопрос возник внезапно, настойчиво мерцал в сознании и с каждой секундой, проведенной в ее обществе, казался все менее существенным.

Мысли роились в голове. В конце концов, какие у него улики против нее? Да, Филип влюбился, несомненно. Об этом говорил каждый полный обожания взгляд в ее сторону. А она? Как она вела себя с Филипом?

«Я думал, она бессовестная охотница за деньгами, хочет воспользоваться молодостью и наивностью моего кузена. Но, может быть, я не прав? А потом решил, что она из меркантильности переключилась на меня, пыталась манипулировать, чтобы я увез Филипа».

Почему тогда она так не хотела идти с ним, когда он пришел к ней в клуб? И почему в первое утро сбежала? Если бы первоначальное мнение о ней было правдой и она хотела быть с ним только ради денег, ей следовало бы цепко держаться за него, а не плакать на берегу моря, в то время как он лихорадочно ее искал.

Разве так ведет себя женщина, которой он ее считал? Нет, это невозможно.

«Против нее нет улик. С самого начала она разрушала все мои подозрения, одно за другим. Единственное, что у меня осталось, кроме страхов за Филипа, – большая сумма денег, которую он за что-то заплатил».

Да, в этом суть. Возможно ли, что все его представления о ней были необоснованны? Его подозрения проистекали из желания защитить юного кузена. Бастиан вздохнул и пристально посмотрел на нее. Она подняла бокал в ответ на тост, взглянула на него и улыбнулась. Ее глаза сверкали насыщенным блеском драгоценных камней.

Его обуревали эмоции, в голове, перекрывая остальные мысли, звучал собственный голос:

«Наверняка есть объяснение тому, почему и за что Филип заплатил такие деньги. Нужно спросить его самого. Нет причин думать, что он отдал эту сумму Сабине. Вполне вероятно, мои подозрения в отношении ее неоправданны и она ни в чем не виновата».

Он хотел, так хотел, чтобы она оказалась не виновата.

– За нас, – произнес он, их взгляды встретились и слились воедино. Ах, глаза этой женщины! Она могла олицетворять собой все, что ему нужно в этой жизни, и ничего из того, чего он опасался.

С этого момента он не даст страхам и подозрениям отравлять ему жизнь. Не позволит ничему испортить удовольствие от текущего момента и времени, проведенного с ней.

Так и случилось. Уютно устроившись на вилле, они занимались любовью днем и ночью, и каждый раз походил на ураган, в котором кружились не только ощущения, но и нечто большее.

«Что же она со мной делает?»

Он вопрошал себя всякий раз, когда она лежала в его объятиях, положив голову ему на грудь и обняв за талию тонкой рукой, точно шелковым поясом, а ее теплое тело прижималось к нему, обессиленное от страстной любви.

Ответа не находилось, вскоре он вовсе перестал его искать и был рад просто проводить время с ней. А время утекало. Солнце вставало и садилось, каждую ночь в ясном небе просыпались звезды, а они лежали у бассейна и смотрели на них, держась за руки. Полночный бриз обдувал их, луна освещала серебристым светом.

«Кто она такая, эта женщина?» Бастиан пытался вспомнить все, что о ней знал. Однако вопрос становился все менее актуальным.

Иногда он успевал ухватить фрагменты ее жизни: мимолетное упоминание сада у дома в Нормандии, где она, по всей видимости, выросла. Климат и природа там отличаются от залитого солнцем Лазурного побережья. Однажды он попытался завести разговор о ее музыкальной карьере, однако она лишь покачала головой и, улыбнувшись и поцеловав его, сменила тему.

Не желала она говорить и о его жизни, только спрашивала про Грецию. Каково жить там, где все дышит памятью тысячелетий? И ни разу не завела разговор о его богатстве или о том, чем он зарабатывает. Казалось, подобные вещи ее не волнуют. Она не стремилась уехать с виллы и была рада проводить целый день среди здешней чарующей природы и домашнего уюта.

Они заказывали еду или готовили вместе простые сытные блюда, от салатов и нарезок до пасты и жареного мяса. Во время готовки много смеялись, потом с большим аппетитом поглощали плоды своего кулинарного искусства, после чего отдавались обоюдной страсти.

«Я не знал, что быть с Сабиной настолько хорошо».

Он пытался вспомнить время, когда все было иначе: она была не с ним, а его снедали опасения о судьбе Филипа и подозрения в отношении ее. Но казалось, это было давно, воспоминания уже стерлись и с каждым часом становились менее различимыми. Все, что имело значение теперь, – лежать с ней под звездами и держать ее за руку.

Она нежно, но чувственно погладила его руку. Он отвел взгляд от луны и повернулся к ней. Она смотрела на него. Ее кожа в сумерках казалась темнее. В выражении лица и глаз была какая-то особая мягкость.

– Бастиан, – произнесла она бархатным, словно ласковое прикосновение, голосом.

Их взгляды встретились. В крови снова вскипело желание. Он рывком поднял ее и крепко сплел их пальцы, а другой рукой обхватил ее голову. Они целовались.

Яркое сладкое пламя страсти вспыхнуло от его прикосновения, не оставляя выбора. Они бросились в дом, чтобы снова и снова находить друг друга в этом идеальном, чудесном озерце времени, дарованном им.