Время шло, и Валентина понемногу начала привыкать к роли помощницы неординарного босса.

После того разговора в их первый вечер в Нью-Йорке она вела себя более осмотрительно и не перечила шефу. Валентина просто делала свою работу, как делала бы Натали, хотя понимала, что ей далеко до профессионализма ее двойника.

Одного она не понимала: почему Ахилл до сих пор ее не уволил. Ей было ясно как божий день, что она не соответствует стандартам, предъявляемым Ахиллом сотрудникам его корпорации.

Если у нее и были сомнения на этот счет, он должен был быть первым, кто их развеет.

Офис «Касилиерис компани» располагался в самом сердце Манхэттена. Его огромный кабинет и приемная находились на верхнем этаже офисного здания, подчеркивая тем самым, что Ахилл Касилиерис и его корпорация царят в мире бизнеса. Валентина работала в просторном кабинете рядом, отделенном с двух сторон рецепцией и секретарской комнатой. Такое расположение офисов, как вскоре поняла Валентина, подчеркивало особый статус не только босса, но и ее собственный, поскольку доступ к шефу осуществлялся исключительно через нее.

Валентина так же быстро поняла, что, помимо доступа к шефу, от нее зависит и многое другое.

В ее кабинет постоянно заходили сотрудники, чтобы посоветоваться, как подойти к Ахиллу с тем или иным предложением или проблемой. В первую же неделю она поняла, что все хотят сначала узнать ее мнение. Она была не столько личным помощником, сколько центром, вокруг которого вращалась деятельность корпорации.

– Обсудите это с Натали, – обычно говорил он в середине совещания, даже не удосужившись на нее взглянуть. Обычно он прерывал говорящего, потому что ему не хотелось слышать определенные вещи, пока Натали не оценит ситуацию.

– Соберите данные и покажите сначала Натали, – раздраженно приказывал он менеджерам.

– Почему ты действуешь так, словно первый день работаешь в моей компании? – спросил он однажды у бренд-менеджера компании. – Я не намерен выслушивать твой детский лепет, Джордж. Как можно этого не знать?

Валентина улыбнулась Джорджу, а потом участвовала в мозговом штурме и ободряла менеджера, как могла, надеясь, что ее слова не идут вразрез с тем, что могла сказать Натали.

Она не стала писать Натали, чтобы выяснить это. Ей не хотелось обсуждать с двойником напряженные моменты работы с боссом.

Она не знала, чего больше боится: того, что у Натали никогда не было напряженных отношений с шефом и Валентина осложнила ей жизнь, или Ахилл осложняет жизнь самой Валентине.

Вместо этого Валентина сосредоточилась на попытке вести нормальную жизнь с нормальной работой. Был ли Ахилл в курсе или нет, Натали играла роль и в его личной жизни.

Впервые услышав на другом конце провода плачущую женщину, Валентина ужаснулась.

– Вам звонит женщина и плачет, – растерянно сказала она. Ей не возбранялось, а даже поощрялось находиться в кабинете босса в любое время.

В тот день Ахилл сидел на диване. Положив ноги на кофейный столик, он, хмурясь, смотрел в компьютер. Услышав ее голос, он оторвался от экрана и так же хмуро посмотрел на нее, будто то, что он изучал в компьютере, имело к ней прямое отношение.

Но это просто нелепо. Валентины для него не существовало. Есть только Натали. И Валентина сомневалась, что Ахилл тратит время на то, чтобы искать в Интернете информацию о персональной помощнице.

– Зачем вы мне об этом говорите? – недовольно спросил он. – Если бы я хотел знать, кто мне звонит, я бы сам отвечал на звонки.

– Но она рыдает, – продолжила Валентина. – Вероятно, она хочет поговорить с тем, кто заставил ее так переживать.

– Еще раз повторяю: мне незачем об этом знать, – раздраженно сказал Ахилл. – Вы мой помощник, и отвечать на звонки – ваша работа. Странно, что вы снова твердите мне о каких-то плачущих женщинах. Я думал, что вопрос закрыт много лет назад.

Валентина непонимающе на него уставилась:

– Неужели вам неинтересно, почему она так огорчена?

– Нет.

– Совсем-совсем неинтересно? – Она пристально смотрела в его недовольное лицо, словно он был инопланетянином. Вероятно, таковым он сейчас и являлся. – Вы даже не знаете, о какой женщине идет речь, да?

– Мисс Монэт, – процедил он сквозь зубы, словно один лишь звук ее имени был ему неприятен, – у меня есть любовницы, но ни одна из них никогда не позвонит по этой линии, чтобы поплакаться на судьбу. И вы прекрасно об этом знаете. – Отложив ноутбук, он сурово взглянул ей в лицо, отчего у нее по спине побежали мурашки. – Напомните мне, что у нас сегодня в рабочей повестке дня, и не отвлекайте меня всякой ерундой. Помнится, вы обещали не упоминать об истеричных женских звонках еще пять лет назад.

В его голосе слышалось явное предупреждение. Тем не менее Валентина не могла сдержаться.

– Я так понимаю, что слезы вас не интересуют, – ровным и спокойным тоном сказала она вместо того, чтобы молча удалиться в свой кабинет.

– Слезы меня интересуют меньше всего на свете, – с кривой ухмылкой ответил он.

Что с ней происходит? Почему она прицепилась к этим слезам? Валентина не могла себе этого объяснить.

– Может, вам следовало бы подумать над своим поведением и о вашем отвращении к слезам? – спросила она.

– Разговор окончен, – спокойно, но решительно ответил он. – Обсудите это с очередной актрисой, рыдающей в трубку.

Валентина сочла его бездушным и холодным бизнесменом. Звонки от женщин тем не менее продолжали регулярно поступать. И Валентина быстро поняла, что Ахилл чисто физически не мог встречаться с таким количеством женщин, потому что работал по двадцать часов в сутки, чему она была свидетелем, работая с ним бок о бок.

– Передайте ему, что вчера он разбил мое сердце вдребезги, – плачущим голосом произнесла очередная дама, когда Валентина сняла трубку.

– Простите, как вас зовут? – вежливо спросила Валентина. – Вы знаете, он очень много работает и у него совсем нет времени на разбивание сердец.

Женщина продолжала скулить в трубку, и Валентина записала ее имя, чтобы передать Ахиллу, когда он спросит о звонках.

– Я сомневаюсь в правдивости ее слов, – пробормотала она, кладя трубку. – Мы работали вчера до двух ночи.

Ахилл засмеялся:

– Вот и я о том же. Понятия не имею, кто эта женщина или любая другая. – Он пожал плечами. – Мои адвокаты по уши увязли в исках об установлении отцовства, но выиграли все до единого.

Валентину страшно удивило это признание. Вероятно, она слишком наивна. У нее тоже было много незнакомых воздыхателей, заявлявших, что знакомы с ней, присылавших письма во дворец из разных стран, а порой даже из мест заключения. Это все издержки публичной жизни и официального протокола, предписывавшего поездки с официальными визитами, приемы, светские рауты и тому подобное. Однако ей никогда не звонили, пытаясь настоять на связи. Даже если и были подобные попытки, ей о них не докладывали. Валентине стало немного не по себе, хотя она сама не знала почему.

– Удивительно, как много расстроенных женщин думают, что если заявят, будто встречались с вами, то вы поверите, – сказала Валентина не подумав.

Взгляд его золотисто-янтарных глаз затронул в ее душе тайные струны. Она почувствовала себя неустойчиво, хотя была в туфлях на низком каблуке, какие обычно носила в офисе Натали. Ей вдруг захотелось оказаться в броне, а не в элегантном жакете и юбке-карандаш, чтобы противостоять его магнетическому взгляду. Или воздвигнуть вокруг себя каменную стену.

– Вокруг много расстроенных женщин, – констатировал Ахилл, – и каждая норовит уверить меня в том, что имела со мной связь. Как вы думаете, мисс Монэт, почему?

Она сказала себе, что невозможно, чтобы он знал, что и она одна из таких женщин, несмотря на то, что его взгляд буквально пригвоздил ее к месту. Несмотря на то, как он выделил голосом ее имя.

Даже если у него и возникли подозрения относительно помощницы, он не может знать наверняка. Потому что никто не знает. Валентина сама не знала о существовании Натали, пока они случайно не встретилась в той туалетной комнате в аэропорту. А это означало, что ей лгали про ее рождение и детство и про мать.

Но Ахилл никак не мог знать об этом.

– Возможно, все дело в вас, – пробормотала она в ответ. Она улыбнулась, увидев, как поползли вверх его брови в высокомерном удивлении, которое всегда ее немного ошеломляло. – Я только хотела сказать, что вы публичный человек и мнение о вас зачастую строится на основании реакции прессы, которую вы не жалуете.

– Я совсем не публичный человек и не заигрываю с прессой, – возразил он.

Валентина подавила вздох:

– Вы очень богатый человек. Хотите вы того или нет, но вы привлекаете к себе внимание. Ахилл так пристально посмотрел на нее, что она едва не отвела взгляд.

– Вы считаете, что повышенный интерес публики к моей персоне заставит меня ему потворствовать? – спокойно спросил он. – Как раз наоборот. Но мне интересно знать, что вы считаете, будто что-то должны безликой массе, которая вами восхищается.

Валентина буквально онемела.

– Никакие массы, ни безликие, ни с лицом, не восторгаются мной, мистер Касилиерис. Они не имеют ни малейшего представления о моем существовании. Я простой помощник руководителя, не более того.

Его лицо оставалось бесстрастным, только глаза сверкали расплавленным золотом так, что у нее под ногами зашатался пол.

– Конечно, конечно, – согласился он. В его голосе ей послышалась угроза. – Это моя ошибка.

Последние несколько дней они работали буквально на износ. Сделка, которую намеревался заключить Ахилл, таила в себе множество подводных камней и требовала очень тщательной проработки. Толпы адвокатов и представителей партнеров по сделке наводняли офис с утра до вечера. В контракты вносились бесконечные поправки. Работали без перерыва. Еду доставляли из лучших ресторанов Нью-Йорка, выпивались литры кофе, который заваривали в современной кофемашине прямо в офисе.

Поздним вечером того же дня Валентина по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Она склонилась над контрактом, который подвинул ей Ахилл, чтобы она взглянула свежим глазом, когда вдруг поняла, что они остались в офисе одни. Не было видно ни сотрудников, ни партнеров, ни даже уборщиц. Стояла оглушительная тишина.

Сердце Валентины замерло. Только он и она.

Это не имело никакого значения, пыталась уверить себя она. Они часто оставались наедине – в автомобиле, в пентхаусе, в самолете. Ей подумалось, что ни с одним мужчиной она не проводила столько времени, сколько с Ахиллом, если не считать отца.

Она непроизвольно оторвала взгляд от контракта, который читала. Ахилл сидел за столом напротив нее, сосредоточенно изучая лежащую перед ним груду сопроводительной документации к контракту. Он выглядел, как обычно, по-деловому. На красивом волевом лице никаких следов усталости.

«Хватит есть его глазами, сконцентрируйся на работе», – внутренне приказала она себе.

Но не могла оторвать от него взгляд. Ей вспомнился их первый вечер в Нью-Йорке, как близко они стояли друг к другу у окна в его роскошном пентхаусе, с захватывающим видом на Манхэттен. Она вспомнила их разговор и его пронзительный взгляд, проникающий в самую душу. Более того, она помнила его прикосновение к ее волосам, собранным в конский хвост. Это был очень интимный жест.

Сейчас Ахилл сидел откинувшись на спинку кресла, заложив руки за голову, и о чем-то сосредоточенно думал. На скулах и подбородке пробивалась щетина, делая его похожим на пирата.

Валентина попыталась отвлечься от крамольных мыслей и снова погрузилась в изучение контракта. На столе громоздились кипы документов вперемешку с остатками еды, доставку которой она заказала в ресторане. Для нее это было в новинку. Она была уверена, что обычные люди часто заказывали доставку готовых блюд из ресторана на дом, но Валентина – принцесса и никогда прежде не заказывала еду сама себе. Поэтому сейчас она даже гордилась собой.

– Уже поздно, – сказал Ахилл, потянувшись и взглянув на нее.

Валентина испытала какое-то внутреннее беспокойство от его взгляда и ленивого тона.

– А я думала, вы собираетесь работать до рассвета, – как можно непринужденнее обронила она, надеясь, что ничем себя не выдала.

Ахилл опустил руки на подлокотники кресла, но его взгляд был по-прежнему прикован к ее лицу. Этот магнетический взгляд будоражил Валентину. Сейчас в пустом офисе он был еще более опасен.

У Валентины опыта общения с мужчинами – кот наплакал. Конечно, она читала любовные романы. И в них все именно так и начиналось – от одного взгляда красавца-мужчины героиню охватывает любовное томление, а в животе порхают бабочки.

«Не будь дурой», – внутренне приказала она себе.

Потому что она принцесса Валентина из Мюрино. Она с рождения предназначена другому. Она оказалась на противоположном конце света и в чужой личине по воле случая, хотя и по собственному желанию.

Да, сейчас она выступает в роли Натали Монэт, но остается самой собой. Ее чувство долга перед отцом и королевством, ее обязательства перед женихом никуда не делись. И кем бы Валентина себя ни ощущала в присутствии этого самонадеянного, но харизматичного мужчины, от которого у нее голова шла кругом, она останется верна своим обещаниям.

Даже если эти обещания дал вместо нее отец.

– Если вы продолжите так на меня смотреть, – намеренно мягко сказал Ахилл, – я за себя не поручусь.

У Валентины пересохло во рту.

– Не понимаю, о чем вы, – прошептала она.

– Прекрасно понимаете, – парировал он.

Ахилл не шелохнулся, но, казалось, что он заполнил собой все пространство, настолько сильной была его мужская энергетика.

Валентина внутренне содрогнулась от охватившего ее вожделения. Еще немного, и она просто взорвется.

– Не знаю, что вы имеете в виду, – прерывающимся голосом сказала она. – Но мне не нравятся ваши намеки. Думаю, что мы слишком здесь задержались. Кажется, вы ошибочно принимаете меня за вашу очередную любовницу или, хуже того, за одну из тех, кто вам звонит, предлагая себя на эту роль.

– Как раз наоборот, мисс Монэт. – Ахилл посерьезнел: никакого блеска в глазах, губы сжаты в тонкую полоску. Однако ситуация только ухудшилась.

– Вы занимаетесь и моими любовницами, и претендентками на эту роль. Как я могу перепутать вас с ними? – Он склонил голову набок. – Или вы желаете попробоваться на эту роль? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Нет, – поспешно ответила Валентина. – Не собираюсь пробоваться на подобное. К тому же у меня уже есть работа.

– Но вы говорили, что подумываете уволиться. – У нее возникло ощущение, что Ахилл забавляется возникшей ситуацией. – Возможно, вы хотите перейти из офиса ко мне в постель?

Валентина пыталась сохранять самообладание. Она говорила себе, что была глубоко оскорблена от имени Натали, потому что это гнусное предложение касалось ее двойника, а не самой Валентины. Она еще много чего пыталась себе сказать, но вместо этого услужливое воображение рисовало ей безумные любовные сцены. Валентина представила их в спальне. Она словно наяву увидела его поджарое мускулистое тело и ощутила мощную сексуальную энергию, дарящую такое наслаждение, что у нее перехватило дыхание, и легкий спазм, о котором Валентина отказывалась думать, заставил ее поерзать на стуле.

Будто все уже происходило на самом деле.

– Я знаю, что это будет для вас шоком, – сказала Валентина, пытаясь придать голосу металл, – но меня абсолютно не привлекает идея переспать с вами.

– Вы правы, – подтвердил он, блестя глазами. – Я в шоке.

– В следующий раз, когда позвонит очередная претендентка на роль любовницы, – холодно сказала Валентина, – я соединю вас с ней, и вы сможете обсуждать любовную тактику сколько вашей душе угодно.

– А если она мне не понравится? – лениво спросил Ахилл. – Что, если я хочу пересмотреть наши рабочие отношения и перевести их в новое русло после пяти лет совместной работы?

Валентина пыталась уверить себя, что Ахилл ее просто испытывает. Натали говорила, что их отношения всегда были сугубо деловыми. Зачем ему понадобилось что-то менять? Она уже поняла, что он никогда не смешивает личную жизнь с работой. Как он может завести роман с помощницей, которая знает, где собака зарыта, потому что сама ее и зарыла.

Это наверняка проверка.

– Не нужно ничего менять, – твердо ответила она, словно речь шла об очередном контракте. – Если вы хотите перемен, я подам заявление об уходе и нам придется обсудить компенсационный пакет.

– Нет никакого пакета, мисс Монэт, – пробормотал Ахилл. – И никакого заявления об уходе не будет. Когда вы наконец поймете, что вы здесь для того, чтобы выполнять мои пожелания, не более того. Возможно, мой взгляд на вашу роль в компании изменился.

«Он просто испытывает тебя», – пыталась убедить себя Валентина. Ей подумалось, что Ахилл подзуживает ее, а вернее, Натали, чтобы понять, почему изменилось ее поведение. Он же не знает о существовании принцессы Валентины.

Другого объяснения быть не может.

– Стало быть, теперь вы хотите, чтобы я выполняла ваши желания, лежа на спине? – с трудом придав голосу сдержанность, спросила она.

– Вы говорите таким тоном, будто сама идея внушает вам отвращение. – Уголки его губ изогнулись в дьявольской усмешке. – Я уверен, что это не так.

Валентина заставила себя вежливо улыбнуться, стараясь казаться равнодушной, хотя сердце готово было выскочить из груди.

– Разумеется, я польщена вашим предложением, – сказала она слишком слащаво, чтобы он принял ее ответ за искренний.

Ахилл расхохотался. В этот момент она поняла, что он видит ее насквозь. Валентину обдало внутренним жаром. Она не понимала, что с ней происходит. Казалось, он контролирует ее чувства и эмоции, не дотрагиваясь до нее, а просто сидя напротив. Она впервые увидела себя в новом свете.

– Вам легко мне отказать? – спросил Ахилл, все еще улыбаясь и испепеляя ее взглядом золотистых глаз.

Валентину охватила внутренняя дрожь. Ей казалось, что она чувствует прикосновение его крупных рук к своей коже.

Она не могла думать ни о чем другом. Его руки на ее теле. Ласкают интимные места, до которых не дотрагивался пока ни один мужчина. Она несколько раз судорожно сглотнула. В ушах звенело.

– Думаете, ваш отказ сработает? – чуть хрипловато поинтересовался он.

– Да, непременно, – ответила она, цепляясь за свою вежливую улыбку, как за соломинку. – Кроме того, я могу обратиться в отдел кадров с заявлением о сексуальном домогательстве.

Ахилл хрипло рассмеялся. А по телу Валентины пробежала новая волна мурашек.

– Я в восторге от вашей наигранной наивности. В вас погибла отличная актриса. Думаю, мы оба знаем, каков будет ответ, – соглашайтесь или увольняйтесь.

– Не уверена, что отдел кадров даст подобную формулировку, – запальчиво ответила Валентина, стараясь не думать о первой половине фразы насчет «соглашайтесь». – Похоже, вы опрометчиво считаете, что в вашей корпорации царит культ личности, а не деловые отношения.

Если Валентина рассчитывала смутить его подобным заявлением, у нее ничего не вышло.

– А вы разве в этом сомневаетесь?

– Не уверена, что этим следует хвастаться, мистер Касилиерис, – парировала она.

Его взгляд полыхал ярким пламенем. Валентина поняла, что говорит сейчас отнюдь не про работу и не про компанию.

– Разве можно назвать хвастовством реальное положение вещей? – поинтересовался он.

Валентина порывисто поднялась со стула. Ее хваленое умение держать себя в руках трещало по швам. Она могла бы продолжить словесную дуэль со своим достойным противником, но чувствовала, что они приближаются к краю пропасти. Она могла бы попытаться и дальше притворяться, что сумеет противостоять охватившему ее страстному влечению к харизматическому боссу. Но необходимо положить этому конец. Она не хотела разрушить жизнь Натали. Валентина пожалела, что поддалась такому необдуманному порыву в туалетной комнате лондонского аэропорта.

«Если бы не тот порыв, тебя бы здесь не было, – нашептывал ей внутренний голос. – Ты этого хочешь?»

Валентина знала, что не хочет. Она знала, что ей всю жизнь предстоит прожить с нелюбимым мужем, заниматься благотворительностью и постоянно находиться под прицелом прессы. Подданные будут ее обожать, а двор льстить. Она родит наследников. Если повезет, то ее отношения с мужем с годами могут перерасти в дружбу.

Может быть, процесс зачатия наследников принесет ей удовлетворение. Кто знает? Одно она знала наверняка: ее жених, наследный принц, никогда не вызывал в ней чувств, которые пробуждал Ахилл одним только взглядом и улыбкой.

Но она не может оставаться в офисе всю ночь. Это несправедливо по отношению к Натали. Та сделала ей такой подарок, что не заслуживает презрения.

– Разве я уже отпустил вас? – с напускным удивлением поинтересовался Ахилл, видя, что Валентина намерена уйти. – Я запутался. Вы ведь все еще на меня работаете, не так ли?

Валентина никак не могла взять в толк, как это у него получается все время переигрывать ее. Она стояла, а он оставался в кресле и тем не менее возвышался над ней в прямом и переносном смысле.

– Я ухожу именно потому, что хочу продолжить работать на вас, – сказала Валентина как можно спокойнее. – Мы можем закончить остальное утром. – Она постучала по столу пальцем. – Я имею в виду документы и контракт, а не ваше неприличное предложение, за которое жду от вас извинений.

Ахилл молча наблюдал за ней, сидя в кресле.

– Вы свободны, – приказным тоном заявил он. – Но не думайте, что я не сомкну всю ночь глаз, обдумывая извинения. Их не будет.

Валентина хотела было ответить, но в горле у нее пересохло, и она словно онемела. Ахилл тем временем нарочито спокойно продолжил:

– Ночью, когда вы будете вертеться в постели в тщетной попытке заснуть и пялиться в потолок спальни, которая принадлежит мне, как и весь пентхаус, подумайте о том, что мешает вам заснуть. Представьте, чем мы могли бы заняться в постели, как я неистово любил бы вас, а вы меня. Как хорошо нам было бы вместе под одной крышей.

– Это абсолютно неприемлемо, мистер Касилиерис. Полагаю, вы сами об этом знаете.

Валентина понимала, что ее слова прозвучали не так убедительно, как бы ей хотелось.

– Вам не приходило в голову, что мы очень подходим друг другу? – продолжил он свою пытку. – Сегодня ночью поразмышляйте над этим.

Валентина перестала притворяться, что его слова ей безразличны, но отвечать ничего не стала. Она обошла стол и направилась к выходу, чувствуя на себе его горящий взгляд.

Она инстинктивно ускорила шаг и почти побежала. Его раскатистый смех преследовал ее, пока она быстро шла по коридору.