Они отправились на вертолете. Когда он, наконец, начал снижение, Сидни была потрясена, увидев настоящую пустыню. Возле посадочной полосы их ждал «лендровер». Белый автомобиль стоял недалеко от места посадки. Малик посадил вертолет, затем вышел и открыл дверь Сидни. Ее лицо обдало потоком горячего воздуха.

— Где мы?

Девушка схватила Малика за руку в ожидании ответа. Она переоделась в белоснежную хлопковую абайю, поскольку на этом настоял Малик, и в дополнение надела балетки. Камни под ногами были безумно горячими. Солнце ужасно пекло, хотя еще не достигло своего зенита.

— Мы в Аль-Наире.

— Но где именно? — не сдавалась она.

Они находились в пустыне, но Сидни казалось, будто они одни на планете. Это немного пугало.

— Мы в Мактальской пустыне, habibti. Это самая отдаленная местность в Джафаре.

Сидни нервно сглотнула:

— И почему мы здесь?

— У меня здесь дела.

Девушка покосилась на автомобиль:

— Куда мы отправляемся дальше?

— В часе езды от этого места есть небольшой оазис. Там мы сможем спрятаться от солнца.

«Убежище?» — Сидни пыталась не показывать своего страха. Так далеко от цивилизации она еще не находилась.

— Почему же нам просто не отправиться туда на вертолете? — спросила она, когда он потянулся к своему чемодану.

Второй пилот помог Малику с багажом.

— Песчаные бури — наша главная проблема. Мы не можем полететь на вертолете, потому что песок может попасть в двигатель, и это приведет к аварии.

— А на автомобиле безопасно?

— Пока двигатель не перегреется — безопасно.

Они перенесли весь багаж в машину. Малик сказал что-то второму пилоту по-арабски, тот поклонился в ответ и направился к вертолету.

— Садись в машину, Сидни, — приказал Малик.

Сидни казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди: вертолет улетел, и она осталась наедине с Маликом посреди суровой пустыни. Если двигатель автомобиля сломается, найдут ли их, смогут ли спасти?

— Почему он улетел, бросив нас здесь? — спросила девушка.

Малик повернул голову в ее сторону.

— Вертолет не может оставаться на открытой местности. В случае бури песок забьет двигатели. Когда же мы будем готовы отправиться домой, за нами вернутся.

— И когда же это произойдет?

— Возможно, через несколько дней. Думаю, не более двух недель.

— Не более двух недель?

Сидни была в панике. Две недели наедине с Маликом в пустыне? В порту Джафары она чувствовала себя в безопасности, случись что — она могла бы уехать в город. Но здесь?

Поездка до оазиса заняла больше часа. Солнце пекло, но Малик не стал включать кондиционер на максимум. В автомобиле было тепло, но не жарко.

— Нельзя допускать, чтобы двигатель перегрелся, — пояснил Малик, предвосхищая вопрос Сидни.

Они ехали, то поднимаясь, то спускаясь по дюнам. И когда девушка наконец увидела вдалеке пальмы, то вздохнула с облегчением. Они остановились под деревьями. Несколько мужчин в черных одеждах подошли к машине. Сильные, суровые, вооруженные до зубов, они бросали на путников пронзительные взгляды.

— Бедуины, — сказал Малик. — Они не причинят нам вреда.

— Я об этом даже не переживаю, — ответила Сидни. Хотя выглядели мужчины угрожающе.

Малик выбрался из машины и обратился к бедуинам. Мужчины поклонились, а затем парни помладше забрали их сумки и унесли багаж. Малик подошел к пассажирской двери, помог Сидни выйти, а затем они направились к черному шатру в тени пальм.

Прямо в центре оазиса был небольшой водоем, его гладь мерцала под яркими солнечными лучами. На одном из берегов стояли верблюды и лошади и обмахивались хвостами от надоедливых мух.

— У этого водоема тысячелетняя история, — сказал Малик. — В свое время оазис был жизненно важной частью торговых путей между Джафаром и севером страны.

Сидни сразу представила, как торговцы с караваном верблюдов останавливаются здесь в надежде собраться с силами. Размышляя об этом, она наблюдала, как женщины-бедуинки вычерпывали воду из водоема и стирали одежду.

Малик остановился возле девушки.

— Это их жизнь, — пояснил он, поскольку заметил ее удивленный взгляд.

— Насколько же это странно. Что бы они подумали, если бы узнали о существовании стиральных машин?

Малик рассмеялся:

— Едва ли они удивились бы, как ты. Этот кочевой образ жизни зародился очень давно, но существует до сих пор.

Сидни и Малик продолжили свой путь до шатра. Хозяин шатра встретил их у входа. Малик пообщался с ним, а затем группа мужчин отправилась к другим шатрам по другую сторону водоема. Поблизости зарычал двигатель. Этот звук удивил Сидни.

— Они знали о твоем намерении приехать? — спросила девушка.

— Я не приезжал сюда в течение долгого времени. Нет, они не знали, что я приеду сегодня. Но это мои земли, и я — шейх, так что эти люди постоянно меня ожидают.

Он держал полог, который выполняла роль двери, открытым, и Сидни нырнула внутрь. За пределами шатра царила жара. Малик прошел мимо Сидни и сделал что-то за ее спиной. Вентиляторы начали свою работу. Воздух они не сильно охлаждали, но, по крайней мере, он начал циркулировать.

— Здесь есть генератор, — объяснил он. — Его мощности на кондиционер не хватит, а вот на вентиляторы и осветительные приборы — вполне. А также холодильник, — добавил Малик. — Его только включили, так что скоро у нас с тобой будут прохладительные напитки.

— Замечательно, — ответила Сидни.

Генератор в пустыне? Теперь ясно, что за звук она услышала.

— Но почему же этот оазис, Малик? Что здесь находится?

Девушка была несколько сбита с толку. Если поблизости находились богатые месторождения нефти, значит, неподалеку должны быть нефтяные вышки и рабочие. Не было бы необходимости в шатре посреди пустыни, который был обустроен вдалеке от цивилизации.

Малик отвел взгляд и начал настраивать вентиляторы.

— Я давно не был здесь. Пришло время.

Сидни облизала сухие губы.

— Неужели это не могло подождать?

Он повернулся и смерил ее серьезным взгляд:

— Нет.

Девушка осмотрела шатер. Он был роскошным — на полу лежали красные ковры. Стояли стол и низенький диван. Спать на нем было бы затруднительно.

— Где я буду спать?

— Здесь есть спальня.

Она вновь осмотрелась вокруг и поняла, что в другой части шатра находилось другое помещение.

— Спальня? Одна?

— Да, одна.

Пульс начал зашкаливать. Одна постель…

— Это плохая идея, — не сдержалась Сидни, надеясь скрыть волнение в голосе.

— Я не смогу организовать еще одну спальную комнату, habibti. Это все, что у нас есть.

— Я с тобой вместе ночевать не собираюсь.

Малик подошел к Сидни и остановился в паре дюймов от нее. Девушка могла почувствовать жар его тела. Его взгляд остановился на ее губах. Ах, этот великолепный и чувственный рот. Его губы были такими притягательными.

— Может, все же стоит, — прошептал Малик. — Возможно, все же стоит исследовать все детали, прежде чем подавать на развод.

— Ты ведь шутишь? — Ее сердце колотилось от переживаний. Желание не давало ей покоя, в венах бурлила кровь. Она почувствовала возбуждение во всем теле.

— Может быть. У меня создается такое впечатление, что ты просто пользуешься мной, и я слишком легко соглашаюсь с твоими требованиями.

Сидни не понимала, о чем идет речь, и была крайне удивлена.

— Мои требования? Именно из-за тебя я здесь! Ты заставил меня прилететь в Джафару! Я же всего лишь хочу получить развод.

Его глаза сузились.

— Ты изменилась, Сидни. Ты не была такой… циничной.

— Я не цинична. Я просто практична.

— Теперь это так называется?

— Ты все еще зол на меня из-за своей матери, — парировала она после напряженного молчания. — Мне жаль, если ты не согласен с этим решением, но я не хотела обострять ваши отношения, когда в этом нет нужды.

Раздался смех.

— Боюсь, что уже слишком поздно, моя дорогая. Наши отношения нельзя назвать образцовыми, и так будет всегда. Твой честный порыв ни к чему не приведет.

Ей стало больно и жаль, что он так равнодушно говорит о проблемах в семье. Но затем она вспомнила о том, как он рассказывал о своем детстве… Малик рос в богатстве, но не понимал, что значит сплоченная и любящая семья. В его доме существовали лишь обязанности и традиции, о любви не могло быть и речи.

Сидни стало интересно, что же имела в виду его мать этим утром: она говорила что-то насчет новой невесты. Ну конечно, кусочек пазла встал на место. Все стало таким очевидным.

— Ты женился на мне, потому что не хотел жениться по расчету. Я ведь права?

— Я женился на тебе, потому что хотел этого.

— Но ты сделал это, чтобы избежать очередной женитьбы.

Малик колебался с ответом.

— Это не важно.

— Это важно для меня, — с болью в сердце отметила девушка.

С Сидни было удобно, вот и все. Если бы в тот момент он встречался с другой женщиной, он бы, без сомнений, женился на ней. Главное — разрушить планы семьи.

— Возможно, я женился на тебе, потому что у меня были чувства, — сказал Малик. — Ты ни разу об этом не задумывалась?

— Это всего лишь слова. Прошу, не надо.

Больше Сидни не могла выдержать эту пытку, только не сейчас. Не тогда, когда она провела целый год без него. Не тогда, когда он даже не попытался остановить ее и наладить отношения. Это были действия человека, которому абсолютно на нее наплевать.

Всему виной стал тот злосчастный разговор с братом, существование которого Малик не отрицал.

Его глаза блестели.

— Ты знаешь меня хорошо, Сидни. Ведь так? Всегда знаешь, что у меня на уме. Ты в курсе моих чувств и эмоций.

— Никаких чувств у тебя нет, — выпалила девушка.

Малик напрягся, будто она бросилась на него с кулаками. Не стоило ей этого говорить. Он признался в своей боли, своих чувствах и переживаниях касательно смерти его невесты. У него были чувства. Но отделаться от сомнений девушка не могла. Тем не менее это не дает ей права обвинять его в бесчувственности.

Сидни отвела от него глаза и облизнула губы.

— Прости меня, — произнесла она. — Я не это имела в виду.

— Я думаю, мы оба знаем, что ты имела в виду. — Тон его голоса был равнодушным.

«Никаких чувств у тебя нет!»

Малик никак не мог выкинуть эти слова из головы, как бы сильно он ни старался.

Солнце давно зашло, воздух остывал. Малик сидел с бедуинами, собравшимися вокруг костра. Они курили кальян и пили кофе. Он почти не участвовал в беседе, его мысли витали где-то далеко.

«Никаких чувств у тебя нет!»

У него были чувства, но еще в раннем возрасте он научился прятать их глубоко внутри. Если ты равнодушен, никто не сможет причинить тебе боль. Малик перестал переживать по поводу матери, когда ему было три, по поводу няни — в шесть.

Он вырос и понял для себя, что никто не заставит его делать то, чего он не хочет. Никогда! В детстве у него не было выбора, но сейчас он сам решает, как ему поступить, независимо от того, что считает его семья. Малик был третьим сыном в семье. Его упрямство раздражало, но совладать с ним было невозможно. И в самом деле, после попытки организовать свадьбу сына с Димахой больше отец на поиске очередной невесты не настаивал. Но, как только Адан пришел к власти, мать Малика была полна решимости найти для сыновей жен и ожидала наследников. Претендентов на трон было предостаточно. Было по крайней мере четыре наследника, а поскольку Изабелла была беременна, их стало еще больше.

Малик всегда хотел найти идеальную жену, но только тогда, когда будет к этому готов. Он еще не остепенился, не наигрался.

«Никаких чувств у тебя нет!»

Перед глазами все еще стояло лицо Сидни, бледное, уставшее. Голос ее дрожал от напряжения. Малик отрицал все, в чем его обвиняла девушка, и все же…

В чем-то Сидни была права. Он знал, чего ему следует ожидать от ее приезда. Малик просто откладывал неизбежное. Но эта девушка стала частью его жизни, он хотел быть с ней, он желал ее.

Малик знал о ее чувствах к нему, и он никогда бы не воспользовался этим. Он был богатым принцем, который считался самым завидным женихом.

Женщина, на которой он женился, сорвала большой куш. Ей сильно повезло. Малик был призом, находкой. Он нахмурился.

Когда-то она его любила. Малик это понимал, хотя она не так и часто об этом говорила. Сидни его любила. Но этого было недостаточно. Если бы она любила, она бы не убежала.

Между ними ничего, кроме страсти, не осталось. Она больше его не любит, но все еще желает. Понять это можно с легкостью. Когда Сидни была рядом, чувствовалось напряжение, в теле возникала дрожь. Когда Малик касался ее, Сидни льнула к нему всем телом, но этих чувств девушка боялась, как огня, внутри возникала внутренняя борьба, и она отталкивала его.

Он нуждался в ней. Малик помнил ее прикосновения, ее запах, по которым сильно скучал. Мужчина вновь хотел обладать ею, впиться в ее губы и провести с ней ночь. Он хотел, чтобы Сидни призналась, что нуждается в нем. Между ними еще ничего не закончилось.

Да, он привез ее в эту пустыню потому, что хотел позлить, но еще потому, что хотел отвлечься от дел. Здесь ничего не тревожило, не отвлекало. Малик встал со своего места, поблагодарил бедуинов за помощь и их гостеприимство и направился к шатру, к своей жене.

Сидни лежала на большой кровати, завернувшись в меха. Девушка была удивлена, насколько холодно стало в пустыне после захода солнца. Малик послал за едой, но после этого Сидни его больше не видела. Он оставил ее в этом шатре совсем одну.

Почему, как только они оказывались наедине в одном помещении, их общение перерастало в словесную перепалку? Почему они пытались уколоть друг друга побольнее? Почему наружу выплывали старые обиды?

Сидни подложила под голову руку и уставилась в потолок. Из-за шороха в соседней комнате ее сердце бешено застучало. Она села, укутавшись в меховое покрывало. Что, если это был не Малик? Пустыня была дикой и безлюдной, к ее ужасу, здесь не ловила мобильная телефонная связь. Что же ей делать?

На стене появилась тень. Это был высокий мужчина. Он зашел в комнату.

— Малик, это ты? — прошептала девушка.

— Ты еще не спишь, — сказал он.

От облегчения тело Сидни расслабилось.

— Не сплю. Тут так тихо.

Это не то, о чем она в действительности думала. Сидни переживала за Малика. Он начал снимать с себя одежду. Она видела, как освещался его торс при свете лампы. Дыхание участилось.

— Я не з-знала, когда ты придешь. Я, пожалуй, лягу на диван в другой комнате.

Малик сел на краешек кровати и принялся снимать ботинки.

— Нет, — сказал он, и сердце ее замерло.

— Нет? Я не собираюсь спать с тобой на одной кровати, Малик. И секса между нами не будет, — поспешно ответила Сидни.

— Думаешь? Ты все продолжаешь гнуть свою линию, но я тебе не верю.

Малик встал с кровати. На нем по-прежнему были свободные брюки, те, что он носил под дишдашей.

Они держались на бедрах только из-за пояса, отчего Сидни едва сдерживала свое возбуждение.

«О боже!»

Стоит признать, что Малик был в идеальной физической форме. Сдерживать свои эмоции ей становилось все сложнее.

— Ты меня не остановишь, — выпалила она.

Малик положил руки на бедра.

— Нет, не остановлю. Но мне ведь и не надо. Так?

Прежде чем Сидни поняла его замысел, Малик схватил ее за ногу и притянул к себе. Он навис над ней так, что тела их не соприкасались. Малик прильнул губами к ее шее. Ее руки, как и прежде, упирались в его грудь в попытке оттолкнуть. Но в этом преуспеть ей не удалось. Тело обдало жаром. Сидни закусила нижнюю губу, чтобы подавить свой стон.

— Ты хочешь меня, — произнес Малик. — Твое тело в огне. Из-за меня.

— Нет, — ответила она. — Нет!

— Тогда оттолкни меня, Сидни, — не унимался он. — Ради бога, оттолкни меня. Или я за себя не отвечаю.