— Ты не можешь быть уверен в этом. Как ты можешь обещать? — молила Сидни.

— Я видел такое не раз. Мы будем в порядке. Но на протяжении какого-то времени нам придется претерпеть некоторые неудобства.

Сидни верила и не верила. Мелкие песчинки оставляли царапины на капоте, а небо над ними все еще оставалось чистым. Но долго это не продлилось.

В течение пятнадцати минут видимость была нулевой, Сидни даже не могла разглядеть капот автомобиля. Нервное напряжение нарастало, девушку бросало в жар. Как только солнце спрячется за горизонт, станет прохладнее, температура опустится и жара спадет. Этот факт успокоил ее.

— Скажи мне, что еще плохого может произойти. Мне нужно знать, Малик.

— Мы можем оказаться погребенными заживо. Дюны близко, но все зависит от направления ветра. Нас может накрыть волной…

— И что тогда делать?

— Пытаться вылезти наружу.

— А как насчет кислорода?

— У нас есть несколько баллонов. Такие же, как используют альпинисты, — пояснил принц.

— Значит, мы сумеем спастись.

— Да.

Ее бил озноб. Буря по-прежнему бушевала. Сидни поднесла кулак ко рту и начала непроизвольно покусывать костяшки пальцев.

— Я позвонил ей, — сказал Малик, обращая ее внимание на себя. Он сидел в достаточно расслабленной позе, одна его рука лежала на руле, а голова покоилась на подголовнике.

Она не забыла, о чем они говорили до разбушевавшейся бури, но Сидни явно не думала, что он все же ответит на ее вопрос. А возможно, принц просто решил немного отвлечь девушку.

— Серьезно?

От выражения его лица ей стало не по себе. Оно все еще выражало страдание из-за случившегося с Димахой. Но Сидни ничего не могла бы сделать, чтобы облегчить его боль.

— Я позвонил. — Его пальцы вцепились в руль. — Я был так зол. Я просил ее перестать драматизировать, сказал, что абсолютно ничего нельзя изменить, ведь полюбить я ее все равно не смогу.

Сидни протянула руку к его руке, в надежде немного его успокоить.

— Мне так жаль. Я понимаю, что повторяю одно и то же вновь и вновь, но что еще я могу сделать или сказать.

— Вот и все. Я был не прав и лишь причинил Димахе боль. Прошло вот уже десять лет, а я по-прежнему чувствую свою вину и всегда буду…

Буря завывала пуще прежнего, заставляя ее вздрагивать каждый раз. Малик же был относительно спокоен.

— Я думаю, это нормально, — начала Сидни, повышая голос, чтобы перекричать завывания ветра. — Если бы ты не чувствовал вины, если бы не думал о ней, ты бы не был тем мужчиной, каким являешься сейчас.

— И какой же я, Сидни?

Что она может ответить? Признаться, что он мужчина, в которого она влюбилась? Разве это спасет или же исправит ситуацию? Едва ли.

— Хороший человек. Мужчина, который переживает, если обидел или причинил боль кому-то.

Малик протянул руку и коснулся ее щеки. Ее кожа покрылась мурашками от его прикосновения.

— Я причинил тебе боль.

Девушка опустила глаза и призналась:

— Да.

— Я этого не хотел.

— Рано или поздно это бы произошло, — сказала она.

Пальцы его застыли.

— С чего ты взяла?

Могла ли Сидни признаться ему? Ветер выл, их автомобиль покачивался от его порывов. Сидни подумала: а почему бы не признаться Малику во всем? Что она теряет? И вообще, они могут погибнуть в этой пустыне. Пора все ему рассказать!

— Я любила тебя, Малик, но ты ничего ко мне не чувствовал.

Малик снова коснулся ее лица, выражение его лица смягчилось. Таким Сидни его никогда не видела.

— Я заботился о тебе, habibti, — признался принц. — И я до сих пор забочусь.

Сегодня они обязаны выжить! Не важно, обещал ли он ей или нет. Они обязаны!

Малик никогда не признавался в своих переживаниях и чувствах. И все же девушка ощущала некую пустоту внутри и печаль.

— Этого недостаточно, — призналась девушка.

— Это то, что я ощущаю внутри, Сидни. Признаваться в своих чувствах… непростая задача для меня.

Она положила ладонь на его грудь, стараясь облегчить боль.

— Мне нужно больше. Я хочу большего. И если ты не можешь… не мог, — исправилась она, — дать мне этого, значит, в любом случае, независимо от твоих намерений, я пострадала.

— Я дал тебе все, что мог, — признался Малик. — Все, на что был способен.

— Разве? — Девушка рассмеялась. Этот звук показался резким и громким. Причиной всему, скорее всего, отчаяние. — Как по мне, так это лишь отговорки, Малик. Я думаю, ты провел всю свою жизнь, всячески блокируя и игнорируя свои чувства. С самого детства ты боялся любить, страшась оказаться отвергнутым.

Малик походил на зверя, готового напасть на жертву.

— По-моему, у твоего брата с выражением чувств проблем не наблюдается! Только посмотри на него и его жену…

Сидни резко замолчала, эмоции захлестнули ее, на глазах появились слезы. Да, если только посмотреть на короля Адана и его жену, берет зависть. Сидни отдала бы все на свете за такую любовь. Она же заслужила счастье. Все заслуживают!

— Мы с моим братом абсолютно разные. — Голос его прозвучал крайне жестко.

— Ты думаешь, я этого не понимаю?! — выкрикнула она. Девушка жадно вдохнула воздух. — Ты способен чувствовать, Малик, но, я думаю, ты все еще пытаешься наказать себя за смерть Димахи.

В его глазах появился блеск.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Так почему бы тебе не рассказать мне о своих мыслях? Что тебя беспокоит? — фактически требовала Сидни, эмоции переполняли ее. — Скажи мне, чтобы я, наконец, могла понять, почему я недостаточно хороша для тебя!

Малик выругался себе под нос, затем притянул Сидни к себе и посадил на колени. Девушка попыталась отстраниться, но у него была железная хватка. Внутри у нее все горело от стыда, злости и невероятной боли. Признаться ему во всем было нелегко, и теперь Сидни боялась расплакаться.

Все вышло из-под контроля: буря, ее чувства к нему, ситуация. Она устала и была разочарована. Сидни хотела просто полюбить и быть любимой, хотела нормальной жизни!

Устав бороться, Сидни сдалась и повернулась к Малику. Слезы текли по щекам, и скрыть их уже было невозможно. Принц коснулся ее лица и вытер пальцами ее слезинки.

— Ты никогда не задумывалась, — начал Малик, — что, может быть, я не слишком хорош для тебя.

Прежде чем Сидни успела хоть что-то ответить, Малик прильнул к ее губам и страстно поцеловал. Девушка не понимала, что происходит. Она не собиралась успокаиваться, отвечать на его поцелуй, но все же поддалась искушению. Это было неизбежно. Что, если они умрут сегодня? Что, если их накроет бурей, и пара не сможет выбраться из песчаной ловушки?

— Ты достойна короля, Сидни, — прошептал Малик. — Никогда в этом не сомневайся.

Как им показалось, их поцелуй длился бесконечно долго. Тело Сидни реагировало как обычно: она растаяла и поддалась вперед навстречу Малику. Малик напрягся.

— Ты хочешь меня, Сидни?

Его голос сорвался в конце вопроса. Малик нуждался в ней как никогда. Сидни не видела его таким неуверенным и ранимым.

— Да, — ответила она. — О да!

Принц начал избавлять ее от одежды, пока она не предстала перед ним в кружевном нижнем белье. Он прильнул головой к ее груди, вдыхая ее запах, а затем, сняв бюстгальтер, начал безжалостно ласкать ее грудь. Сидни запрокинула голову, подаваясь всем телом к нему.

— Здесь становится чертовски жарко, — через некоторое время проворчал Малик.

— Ты все еще не избавился от одежды.

— Ты права.

Ему удалось снять с себя дишдашу. Малик с такой животной страстью наблюдал за ее нагим телом, что было удивительно, почему же она еще не задымилась под столь пристальным взглядом принца.

Малик провел пальцем под резинкой ее трусиков и обнаружил, что девушка возбуждена до предела. Но вместо того, чтобы снять ее белье обычным способом, он просто разорвал его.

— Малик! — Сидни была потрясена от его грубой силы, но в то же время взволнована.

Его глаза светились в сгущающейся темноте.

— Я больше не могу ждать!

Ждать не собиралась и сама Сидни. Малик освободился от брюк, и тогда девушка села на него верхом, почувствовав, как принц был возбужден.

— Я никогда такого не испытывал, — признался он. — Никогда!

Малик схватил ее за упругие бедра и резко вошел в нее, а большим пальцем ласкал ее клитор в такт движениям.

Сидни вцепилась в его волосы и прильнула к губам.

Малик обладал ею. Неустанно и без остатка.

Волны удовольствия накатывали, постепенно усиливаясь, пока не произошел взрыв эмоций, который держал ее в напряжении гораздо дольше, чем она ожидала. Ей было так хорошо, так не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

Малик все еще был возбужден. Он с нежностью поглаживал Сидни по спине.

— Вот что такое счастье, — произнес он. — Счастье — это быть с тобой.

Раньше он избегал таких фраз, но сейчас… Он переживал из-за бури точно так же, как и Сидни, и боялся, что этот момент может быть последним в их жизни. Малик должен был признаться…

— О, Малик, — сказала она. — Разве ты не понимаешь?

В ответ он лишь страстно ее поцеловал. Принц не мог насытиться ею. Не отрывая глаз от Сидни, он просунул руку между ее бедер, разводя их и лаская. Девушка не могла сдерживать свои эмоции. Тишину нарушил ее крик. Крик или, точнее, слова, очень походившие на три заветных слова: «Я тебя люблю!»

Принц притянул девушку к себе, вновь вошел в нее и начал двигаться. Он был подобен шторму, такой же необузданный и яростный. Пульс бешено стучал в ушах. Сидни произнесла столь важные слова вслух, не сумев сдержаться. Но сейчас она ощущала себя такой уязвимой.

Малик убрал ее влажные пряди с лица.

— Это было замечательно, — промолвил он. — Спасибо тебе.

— И это все, что ты мне скажешь? — спросила Сидни. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, в горле стоял ком.

Малик нахмурился:

— Каких слов ты от меня ждешь, habibti?

Ее сердце будто снова раскололось на много маленьких кусочков. Они вдвоем застряли здесь в пустыне посреди разъяренной бури, возможно, они погибнут, а Малик не чувствует ничего, кроме сексуального возбуждения?!

— Ты слышал, что я сказала тебе?

Он нервно сглотнул.

— Я слышал. И я рад этому. Но это лишь слова. О человеке судят по его действиям, а не словам, разве не так?

Сидни не скрывала своего удивления.

— Слова тоже нужны, Малик.

— Любой может сказать эти слова, не придавая им значения, — произнес он в свою защиту.

— Я сказала, что чувствую. И это правда.

Принц закрыл глаза.

— Сидни, прошу, не сейчас.

Она слезла с него, собрала вещи и поспешно начала одеваться.

— А когда? Когда будет подходящее время? Или ты думаешь, что мы не переживем эту ночь и больше не придется обсуждать эту тему?

Выражение его лица было холодным и напряженным.

— Не драматизируй!

— Не драматизируй? Я сказала, что люблю тебя, и это я драматизирую?

Малик резко надел брюки.

— Ты ждешь, что я признаюсь тебе в любви, Сидни? — В его глазах был виден блеск. — Мое признание осчастливит тебя? — Принц наклонился к ней и пристально посмотрел на нее. — Я люблю тебя! — выкрикнул он. — Этих слов ты так ждешь?

Сидни оттолкнула его и прижалась к пассажирской двери.

— Нет! На самом деле ты не любишь меня. Эти слова не выражают твоих истинных чувств ко мне.

Малик рассмеялся:

— Ты же сказала, что слова тоже важны!

Буря бушевала за окном вот уже несколько часов, температура понизилась, и находиться в автомобиле было уже более-менее сносно. В темноте горел небольшой фонарь на батарейках. Сидни тайком взглянула на Малика: он облокотился на спинку кресла, глаза его были закрыты.

Они оба по-прежнему были обнажены. В машине только недавно стало прохладнее, и Сидни решила одеться. Малик заерзал на сиденье, давая понять, что вовсе не спал. Он открыл глаза, взглянул на девушку, а затем уставился в окно. Сидни постаралась всем видом показать ему свое равнодушие.

— Буря почти закончилась, — известил ее Малик. — Скоро мы сможем открыть окна.

— Хорошо, — ответила она сухо.

— Ты в порядке? — поинтересовался принц.

— Да, — в том же тоне продолжила Сидни.

— Прости меня. Я не хотел тебя обидеть.

Сидни пожала плечами:

— Это не важно, Малик.

В салоне автомобиля снова воцарилась тишина. Сидни вновь бросило в жар, но не из-за пустыни, а из-за разочарования и смущения. Она призналась в своих глупых и наивных чувствах к этому мужчине, а Малику наплевать.

Сидни отвернулась к окну и закрыла лицо руками. Ей так и не удалось сомкнуть глаз; может, если она попытается отбросить мысли, ей удастся это сделать. Девушке показалось, что она прикрыла глаза буквально на несколько минут, когда Малик обратился к ней.

— Да? — отозвалась она, зевая.

Возможно, что она все же уснула ненадолго.

— Буря прекратилась. Мне нужно, чтобы ты попробовала открыть свою дверь, Сидни.

— Мою дверь?

— Моя не откроется из-за песка.

Сидни забеспокоилась. Что, если они не смогут выбраться из этой пустыни.

О боже!

— Позволь мне, — резво произнесла девушка, намереваясь выбраться из этой западни.

Сидни замешкалась, но только на мгновение.

— Ты должна быть предельно осторожна. Во-первых, очень медленно открой окно, всего лишь на чуть-чуть.

Малик завел двигатель «лендровера», и она нажала на кнопку. Слава богу, что мощности автомобиля хватало. Песок залетел через открытое окно, но девушка быстро его закрыла.

— Нет, погоди. Открой окно еще раз. Если песок начнет сыпать не слишком сильно — это хороший знак!

— А если он продолжит засыпаться в салон?

— Тогда у нас проблемы, — ответил принц.

Ей понравилось, что Малик не стал скрывать правду, но в то же время лучше бы она не знала, какая опасность им грозит. Сидни прислонила лоб к стеклу и на мгновение прикрыла глаза.

— Но я могу различить тьму за окном. Мне кажется. Если бы песка было так много, смогла бы я увидеть, что на улице темно?

— Ты права, но, если дюны неустойчивы, они могут обвалиться и засыпать нас песком. В салон проник лишь верхний слой, но я не знаю, сколько его там всего.

«Замечательно! Просто превосходно!» — подумала Сидни.

Девушка сделала глубокий вдох и снова попыталась открыть окно. Песок начал сыпаться в салон, но струйка быстро иссякла.

— Открой окно посильнее и попробуй выставить наружу руку. Только очень осторожно. Проверь, чувствуешь ли ты песок.

Она сделала, как он просил.

— Я ничего не чувствую.

Малик выдохнул с облегчением.

— Хорошо. Теперь дай мне проверить. У меня руки длиннее.

Он наклонился к Сидни, его обнаженный торс был в нескольких дюймах от ее лица. Девушка закрыла глаза и попыталась не делать лишних движений. Через некоторое время он открыл дверь.

— Мы наконец свободны, — произнесла она. — Но как же это возможно, ведь песка было так много?

— Он сыпался с крыши. Теперь вылезай очень аккуратно, а затем скажи, что ты видишь.

Сидни выскользнула из внедорожника. Ее обдуло прохладным ветром. Девушка подняла голову и увидела чистейшее небо, усеянное миллиардами звезд.

Но «лендровер»… Сидни вздрогнула.

— Машина наполовину зарыта в песке, — сказала она. — В основном твоя сторона.

Слева автомобиль на три четверти был в песчаном плену.

Малик последовал за девушкой. Он долго изучал картину, которая предстала перед ним. Автомобиль выглядел словно одна из тех скульптур Микеланджело, которые так и не были закончены.

— Нам несказанно повезло, habibti, — тихо заметил Малик.

— Мы могли бы погибнуть, ведь так? Если бы буря продлилась дольше…

Принц повернулся к ней, его лицо было суровым.

— Не думай об этом. С нами все в порядке.

Сидни застряла в этой пустыне с Маликом. Они были так ничтожны по сравнению со стихией. А что уж говорить про их проблемы…

— Пустыня — это суровое место.

Девушка вздохнула:

— Я смотрю, сложившаяся ситуация тебя не волнует. Мы ведь могли погибнуть!

— Но мы же не погибли, — равнодушно произнес Малик. — Нас спасут. Я же обещал, что все будет хорошо.

— Неужели ты ничего не чувствуешь? — От злости у Сидни по щекам полились слезы, но она тут же смахнула их тыльной стороной ладони.

Принц смотрел на нее с печальным выражением лица.

— Мне жаль, Сидни.

— Жаль?

— Не стоило тебя привозить сюда. Не стоило приезжать в Джафару.

Непонятно, по какой причине, но его слова причинили ей боль.

— Тебе пришлось. Мы должны быть вместе, пока не разберемся с… бракоразводным процессом, — заикаясь, промолвила девушка.

Малик покачал головой. Его лицо напряглось, а глаза горели яростью.

— Ты свободна.

Девушка не понимала, о чем он говорит.

— Но сорок дней…

— Это все ложь!

Она посмотрела на Малика:

— Ложь?

— Я бы сказал, преувеличение, — ответил принц. — Закон существовал, но Адан провел некоторые реформы и многое изменил. Данный закон был необходим, чтобы защитить женщин. Бывшая королева уговорила своего мужа выпустить этот закон, когда ее сестра была замужем, но через пару дней король отрекся от престола. Думаю, что случилось нечто ужасное.

— Почему? — спросила Сидни. Дрожь начала распространяться по всему телу, но вовсе не от холода, а от злости. — Почему ты так поступил?

Малик взмахнул рукой.

— Потому что я так захотел, — ответил он. — Потому что ты ушла от меня, и я разозлился.

— Это твой способ отомстить мне?

Малик вовсе не пытался отомстить, но слова будто застряли в горле, и он не мог ничего с этим поделать. Принц не мог признаться Сидни в своих истинных чувствах, не мог сказать, что нуждается в ней. Он видел в этих желаниях и в проявлении чувств слабость. Если тебе кто-то нужен, ты многое отдаешь, а взамен можешь получить лишь боль. Тебя могут ранить в самое сердце.

— Нет, это вовсе не месть.

Малик потянулся к спутниковому телефону, который лежал в салоне автомобиля. Теперь, когда буря закончилась, можно было вызвать подмогу.

— Я не понимаю тебя, — сухо отметила Сидни.

Малик повернулся к ней.

— Я думаю, мы уже уяснили для себя, что понять действия друг друга нам очень непросто.

Девушке было нелегко скрыть свою злость.

— Мне пришлось полностью изменить планы, чтобы приехать сюда.

— Ты моя жена, Сидни. Ты согласилась быть моей в день нашей свадьбы.

Сейчас, оглядываясь назад, причина его приезда в Лос-Анджелес была бессмысленна. Тогда же он видел цель и логику: Сидни собиралась встретиться со своим адвокатом, и Малик хотел это предотвратить. Он понятия не имел, что же делать по приезде в тот дом, в Малибу, той ночью.

— Да, но все это произошло задолго до того, как ты сказал, что брак со мной — ошибка! А затем я пожалела, что вышла за тебя замуж.

Малик начинал чувствовать разгорающуюся злость внутри. Он допустил такую глупую ошибку, и теперь ему приходится за нее расплачиваться. Не важно, что бы он сейчас сказал, его аргументы не исправили бы ситуацию к лучшему. Сидни была младшей дочерью в семье. По сравнению со своей сестрой она чувствовала себя неуклюжей и не верила в свои способности и личностные качества, как оно того стоило. Малик замечал ее неуверенность в себе, потому что Сидни ему не раз это доказывала, хотела она того или нет.

Она была сильной, красивой и преданной. Сидни всегда ставила нужды своей семьи на первое место и не привыкла думать только о себе. Тогда в Париже Малик убедил ее в том, что свадьба станет самой непредсказуемой и бунтарской вещью, которую когда-либо она совершала.

Нельзя сказать, что родители сильно возражали против этого брака. Когда они узнали, что их младшая дочь вышла замуж за принца, они не могли скрыть своего восторга. Можно даже сказать, что они были слишком рады. Малик никогда не говорил Сидни о том, что семейство Рид хотело закатить вечеринку в честь такого события по их возвращении в Калифорнию, а также жаждали пригласить всех клиентов их фирмы по продаже недвижимости. Принц же был категорически против, выразив свое нежелание раскручивать бизнес семьи Рид с помощью свадьбы их дочери.

— Мы уже говорили на эту тему, — произнес Малик с напряжением в голосе. — И больше это обсуждать я не намерен.

Стоило ему только подумать о том разговоре, как он начинал злиться еще сильнее. Малик жалел о том телефонном разговоре с братом, ведь он не имел в виду ничего плохого.

Сидни твердо решила не проявлять слабости.

— Ты привез меня сюда просто так, — начала девушка. — И хуже всего, ты заставил меня…

Продолжить свою мысль она не смогла. Сидни зажала рот рукой и отвернулась от Малика. Он схватил ее за плечи и обнял, несмотря на ее сопротивление. Девушка ударила его в грудь, но он лишь крепче заключил ее в свои объятия. Сидни не пыталась причинить ему боль, хотя он ее заслуживал, но лишь так она могла справиться со своим гневом. Малик заслужил все, что пришлось пережить Сидни.

— Ты заставил меня вновь полюбить тебя, Малик. Я была бы в полном порядке, если бы ты просто согласился на развод и оставил меня в покое, но ты снова принялся за свое и притащил меня сюда. Ты вернулся в мою жизнь! Я была готова тебя отпустить.

Он погладил ее по волосам.

— Я дам тебе свободу, если ты по-прежнему этого хочешь.

В течение долгого времени Сидни не проронила ни слова.

— Да, — нарушила тишину девушка. — Да, именно этого я и хочу.