А затем прямо в ухе раздался крик Малика, колотившего его в грудь.

- Кашляй, глупый эльф!

Тяжелый удар пришелся прямо в спину Галаэрона, и тот открыл глаза, чтобы увидеть проплывавшего мимо Мелегонта. Глаза мага безжизненно уставились в потолок. Он не помнил ничего с тех самых пор, как разум его заполнился танцующими тенями, а потому он понятия не имел, сколько времени они с Мелегонтом провели под водой – как и о том, что же случилось. Мысли казались тяжёлыми и запятнанными тьмой, голова болела, словно была расколота, а лёгкие горели от недостатка воздуха. Должно быть, он провел поверхностью озера достаточно долгое время.

Новый удар пришелся по его спине, и эльф понял, что коротышка держит его за воротник, пытаясь прятаться за Камнем Карсы, пока Джингелшод продолжает бороться с Вульгретом. Вала прижималась к стене, одной рукой неловко пытаясь задеть лича мечом, а другой держа над водой изуродованное тело Такари.

- Что случилось? – выдохнул Галаэрон. Он не мог не задаться вопросом, что же сотворил с ним Мелегонт, но сейчас на это едва ли было время. Раны Такари, как и приближавшиеся фаэриммы казались более насущной проблемой. В последний раз, когда он видел эльфийку, та была ослеплена, но всё ещё здорова. – Что случилось с моим разведчиком?

- Ну а ты как думаешь? – отпустил его Малик. – Вульгрет ударил её, пока ты тут отплясывал с трупом Мелегонта.

- Отплясывал? – выпалил Галаэрон. – Ой, не важно! Следи за фаэриммами!

Толкнув Малика в туннель, Галаэрон оттолкнулся от Камня Карсы… именно в этот момент осознав, почему им не удалось отыскать филактерию Вульгрета. Личи всегда хранили свои жизненные силы в вещах великой ценности, тех, что трудно разбить и ещё труднее найти.

Захромав, Джингелшод скрылся под поверхностью. Вульгрет развернулся к Галаэрону. На концах его здоровой руки танцевали крошечные зелёные молнии. На мгновение – длившееся не более чем мгновение – Галаэрон подумал, что лич наконец прикончил своего старого слугу. И решил, что настал его час.

А потом Джингелшод вынырнул прямо под Вульгретом, поднимая того над озером. Лич завел руку за спину, уносящая жизнь магия сорвалась с его пальцев, ударяя прямо в нагрудник Джингелшода. Стены пещеры отразили громкое водянистое эхо, и рыцарь взвыл от неземной боли. Если бы магия была достаточно сильна для того, чтобы уничтожить его, мёртвый рыцарь с радостью перенес бы страдания. Галаэрон это знал. Но заклинание лишь прожгло дыру в доспехах воина, заполнив воздух мерзким зловонием. Бросившись вперёд, Галаэрон погрузил меч в горящий глаз лича.

Вульгрет издал яростный вой, и эльфийская сталь начала плавиться и изгибаться. Галаэрон начал было атаку своими магическими снарядами, но вспомнил обещание, данное Мелегонту. Достав кинжал, он быстро вонзил его в другой глаз существа.

Лезвие проникло глубоко в череп врага… и исчезло во вспышке синего пламени.

- Галаэрон!

Эльф обернулся на голос и увидел летящий в его сторону чёрный клинок Валы. Озеро закрутилось в водовороте, когда Вульгрет пнул его. Эльф отшатнулся в сторону, схватил чёрную рукоять и вздрогнул от боли – сталь была холодна, словно поцелуй ночной ведьмы. Галаэрон обрушил клинок на шею лича.

Голова Вульгрета упала в озеро, а затем поднялась на поверхность и развернулась к эльфу. Глаза существа всё ещё пылали от ненависти. Лич завопил:

- Ты не сможешь уничтожить…

И Галаэрон снова опустил меч, раскалывая голову пополам. После этого, заставляя себя не выпустить ледяную рукоять, он налетел на тело лича, кромсая его до тех пор, пока все его куски не скрылись под водой. Когда ответной атаки не последовало и, как эльф было поверил, не должно было последовать никогда, нечто врезалось ему в спину. Галаэрон развернулся, чтобы увидеть две приближающиеся половинки черепа. Закричав, он отступил и поднял чёрный меч, чтобы нанести удар.

- Что ты делаешь? – Джингелшод вытащил половинки из озера. – Они нам нужны!

Галаэрон уставился на железного рыцаря с непониманием, а затем медленно осознал, что всё кончено. Вульгрет побеждён и разрублен на столько частей, что сбор себя по кускам займёт у него большую часть десятидневки.

Эльф опустил меч.

- Всё хорошо, - сказал он. Джингелшод, видать, считал, что уничтожение Вульгрета требовало того же ритуала, что и уничтожение демилича. – Храни эти штуки, пока мы не найдём филактерий.

Даже будь у него сердце, Галаэрон не стал бы совершать ошибку, рассказывая Джингелшоду о Камне Карсы. Но его сердце было таким же холодным, как рука, державшая чёрный меч. Отойдя к стене, он вернул клинок Вале, а затем положил ледяную руку на изломанное тело Такари.

- Это замедлит кровотечение, - сказал он. – И не бойся. Мы вернёмся в Рэйтейллаэтор. Ты даже глазом моргнуть не успеешь.

Такари открыла глаза и оттолкнула его руку.

- Нет, Галаэрон. Ты сделал выбор.

Над бурой водой пронёсся новый крик смертной муки. Приглушаемый дымной паутиной, он всё ещё звучал обвиняюще. Лаэраль нырнула и поплыла на звук, используя магию для более быстрого передвижения под водой. Теперь она двигалась стремительно, словно шла сквозь ледяной предрассветный воздух.

После своего искаженного сообщения, отправленного Эльминстеру (впрочем, она до сих пор так и не знала, понял ли её архимаг), она прихватила двадцать воинов и десять боевых магов, чтобы пройти сквозь новые врата Гнезда Рух и сразу попасть в засаду фаэриммов. И хотя они были готовы к подобному развитию событий – даже ожидали его – все их магические щиты были развеяны прежде, чем они успели произнести хоть одно заклинание.

В этот момент Лаэраль, вероятно, должна была приказать своему маленькому отряду телепортироваться назад в Глубоководье. Но вместо того она, отчаявшись узнать, что сталось с Хелбеном, и питая надежды вернуть врата, переместила свою группу к краю котлована. Четверо фаэриммов бросились в атаку, загоняя всю компанию в болото Челимбера раньше, чем они успели перестроиться. В последовавшем за этим замешательстве отряд оказался разделён, и фаэриммы стали отстреливать их по одиночке. За долгую ночь женщине удалось уничтожить двух существ, но потери со стороны врага были более чем восполнены подкреплением, прибывшим из Эверески.

Шипастые использовали магию, чтобы вскипятить болотные воды. Подняв температуру, они, без сомнения, собирались заставить противников либо показать себя, либо свариться заживо. Ни одна из этих возможностей не пугала Лаэраль – она могла легко вернуться в Глубоководье прежде, чем в том возникла бы необходимость. Однако женщина не могла бросить тех, кто не обладал этим полезным навыком.

Лаэраль высунула голову из воды, чтобы подтвердить свои догадки. Голос, теперь ставший слабее, походил на хныканье. Однако он приблизился. Прямо здесь, за ивовой рощей. Боясь создать шум, способный сообщить врагам о её приближении, женщина снова нырнула, чтобы обойти препятствие под водой.

Во время поворота за угол, вода задрожала от трёх ударов. Это едва не разорвало барабанные перепонки Лаэраль, встряхивая её так сильно, что легкие покинул последний воздух. Оттолкнувшись от илистого дна, она выпрыгнула на поверхность, выкрикивая заклинание. На кончиках пальцев потрескивал серебряный шар самой могучей из доступной ей магии.

По другую сторону ивовых зарослей стояло трио окутанных тьмой мужчин. Один из них держал покалеченное тело воина Глубоководья, а две других использовали чёрные мечи, чтобы оттащить извивающиеся остатки поражённого заклинанием фаэримма. Люди были размером с багбира – с блестящими разноцветными глазами и кожей тёмной, словно сама тень. Оружие их было знакомо как по виду, так и по назначению, но чёрный материал лезвия больше напоминал стекло, нежели сталь, а рукоять могла быть сделана из дерева или металла. Или же не быть ни тем, ни другим.

Самая высокая фигура – медноглазая, в текущей, чёрной, словно ночь, рясе – обратила свой взгляд на серебристый шар Лаэраль.

- Если ты та, кто я думаю, кидать это в нас – не очень мудро. Мы не станем вредить тебе, - он использовал свой клинок, чтобы подцепить дергающийся хвост фаэримма. – Осталось двое, но мы нашли десятерых из вас, восстановили шесть тел и получили сообщения о четырех телепортациях. Они были слишком тяжело ранены, чтобы сражаться. Это все?

- Кажется, - Лаэраль позволила магии исчезнуть. – А вы?

- Эсканор Тантул, - тень распахнула плащ и поклонилась. – А это мои братья, Агларель и Кларибернус.

Остальные поклонились, в унисон произнося:

- К вашим услугам, миледи.

Лаэраль захлопнула открытый рот и ответила реверансом.

- Лаэраль, леди Башни Чёрного Посоха.

- Да, мы это знаем, - сказал Эсканор. – Возможно, нам стоит уйти отсюда. Простите меня за наглость, но вы взяли на себя много даже для одной из Избранных Мистры.

Лаэраль наморщила лоб.

- Кажется, вы очень хорошо осведомлены… для нетереза.

Эсканор расцвел в улыбке.

- Как и вы, леди Чёрный Посох. Вижу, сражаться на вашей стороне в предстоящей войне будет сплошным удовольствием.

- Войне? – Лаэраль похолодела при мысли о союзе с этими нетерезами. – Давайте не будем забегать вперёд.

- Мы едва ли спешим, - заметил Кларибернус. Взмахом меча он разрубил хвост фаэримма, а затем засунул шип за пояс, в качестве трофея. – Война уже началась. Вы, конечно, не ждёте, что фаэриммы сдадутся без боя.

- Я знаю, что они станут сражаться, - сказала Лаэраль. – Они уже доказали это, но…

- Уверен, наша армия уже в пути, - прервал Эсканор. Говоря это, он провёл рукой по лицу раненного воина, скрывая глаза мужчины в тени и погружая его в спокойный сон. – Мы постараемся остановить разрушение Шараэдима, но даже Избранная должна видеть – если мы надеемся победить фаэриммов, необходимо объединить силы.

ГЛАВА 23

1 Хаммера, год Дикой Магии (1372 Л.Д)

Они провели в пирамиде целую ночь. Галаэрон не догадывался об этом, пока, покинув пещеру через узкий туннель Ариса, они не увидели прямоугольные тени, протянувшиеся через заросший травой город. Эльфу хотелось, чтобы Мелегонт заглянул в них, читая будущее. А может, и не хотелось. Заметив пару фаэриммов, плывущих к ним через руины, он и сам смог сказать, что готовит грядущий день — по крайней мере, та краткая часть, что отмеряна им для жизни.

Поблизости не было видно ни пожирателей разума, ни глаз-тиранов, как и лошадей Ариса и Малика. Иллитиды и бехолдеры, вероятно, пали от руки Эльминстера или нежити на затонувшем мосту. Галаэрон мог лишь надеяться на то, что Арис понял, как плохо идут дела, и тихонько убрался прочь. Однако вероятность подобного была крайне мала.

— Рано или поздно они заметят туннель, — сказала Вала. Она опустилась на корточки рядом с Нихмеду, а Джингелшод выглядывал из-за их спин. — Мы могли бы вынести Камень Карсы через ту дыру, в которую вытекает река.

— И какой в этом смысл? — Галаэрон бросил взгляд вдоль склона холма, туда, где низвергался из песчаника водопад. Алая вода каскадом срывалась с пятидесятифутовой высоты. — Они поймают нас снаружи.

Вала внимательно следила за ним.

— Это может дать нам время, чтобы позвать помощь.

— А, ты о Шейде, — сказал Галаэрон. — Я обещал Мелегонту подождать принцев.

— Как думаешь, у нас есть такая возможность? — спросила Вала. Она повернулась к Джингелшоду: — Может Камень Карсы пройти в речной туннель?

— Было бы проще обойтись без него, — рыцарь окинул взглядом зев туннеля, где зола, оставшаяся от трупа Вульгрета, уже пыталась собраться в тело. Он поворошил её топором, а затем добавил: — А фаэриммам может и дела нет до твоего бегства.

— А вот и есть, — сказала Вала, закатывая глаза.

Галаэрон подозревал, что женщина также понимает истинность слов Джингелшода — без Камня Карсы они смогут прожить достаточно, чтобы уничтожить филактерию Вульгрета. Но чего он не знал, так это понимает ли Вала, что филактерию они уже нашли. Лич хранил свои жизненные силы в Камне Карсы.

Эльф отчаянно пытался придумать, что станет делать после того, как рыцарь наконец поймет — филактерия и Камень Карсы — одно и то же. Разумеется, он захочет уничтожить камень, но Галаэрон даже предположить не мог, как разнести такой артефакт. Ко всему прочему это было совершенно невозможно, если учитывать значимость подобного события для Эверески и народа Мелегонта. Может быть, есть способ достать сущность лича из артефакта. Но это потребует времени.

Когда Джингелшод не ответил, Вала снова заговорила:

— Фаэриммы охотятся на нас с самой Эверески, Джингелшод. Они не собираются выпускать нас. Даже без Камня Карсы. Так мы можем вытащить его через речной туннель или нет?

— Если сможешь задержать дыхание, — ответил рыцарь. — Но как это поможет вам сдержать обещание?

— Приведя помощь, — сказал Галаэрон. Он понимал, что нужно занять мысли Джингелшода чем-то, кроме Камня Карсы иначе последний шанс спасти Эвереску будет потерян, а потому он скользнул мимо рыцаря и направился назад по туннелю. — Ты слышал слова Мелегонта и видел Двенадцать Принцев Тени. Как думаешь, у кого шансов в поиске филактерии больше — у нас или у тысяч жителей Шейда?

— Возможно, всё было бы так, будь тут Мелегонт, который мог заставить их сдержать слово, — Джингелшод взял горсть пепла Вульгрета и двинулся к озеру вслед за Галаэроном. — А сейчас у меня есть только твоё слово.

— Тогда быть может я смогу немного подсобить, — сказал Малик. Он сидел на вершине Камня Карсы, следя за стонущей в полубессознательном состоянии Такари. — Я был бы рад убедиться, что спасение камня…

— Нет, — одновременно выпалили Галаэрон и Вала.

Малик беспечно продолжал.

— Я понимаю ваши сомнения, в конце концов, я отдам камень Цирику. Зато это даст вам шанс сбежать и сохранить жизнь вашей подруги, — он поднял голову Такари и снова отпустил, когда девушке удалось слабо покачать ей. — И шанс сдержать данное Джингелшоду слово, отыскав филактерию Вульгрета.