- Итак, твой ответ? Ты долго шёл, эльф - ты должен знать, что ищешь.

- Я знаю, - Галаэрон взглянул на Такари, затем обернулся через плечо на Валу. - Оправдания. Я ищу прощения за мою ошибку.

Глаза Джингелшода полыхнули чёрным светом, костяная челюсть приоткрылась в подобии улыбки.

- Я потребую за свою помощь одно деяние, эльф. Исполнишь его?

Сначала Галаэрон хотел узнать, что это было за деяние, но потом передумал. Вряд ли Джингелшоду нужен обмен, лишённый смысла. От тех, кто прибегал к его помощи, он требовал исключительной честности, и истина была в том, что Нихмеду заплатил бы всё что угодно, лишь бы исправить свою ошибку. Он просто кивнул.

Глаза Джингелшода сдвинулись на Такари, будто мертвец хотел что-то спросить, но, казалось, нашёл ответ в испуганном выражении её лица и вернулся к Галаэрону.

- Иди, - велел рыцарь и указал сквозь ржавые остатки решётки на затопленный мост. - Если тебе хватит сил достичь другой стороны, я сделаю всё, что можно, чтобы помочь вам.

Нихмеду сошёл с теневой тропы и без колебаний шагнул через решётку, но там остановился.

- Мои друзья…

Джингелшод резко развернулся к нему, взмахнув своим огромным мечом так стремительно, что Галаэрон не смог бы заблокировать ржавое оружие, даже если бы попытался. Клинок плашмя ударил его по плечу и отбросил на покрытые плесенью стены башни.

- Иди! - Джингелшод снова кивнул в сторону моста. – Наша сделка вступила в силу.

Воин почувствовал, как внутри него вскипела разъярённая тьма. Он уже решил броситься на мертвеца, но Такари отчаянно затрясла головой и стрельнула глазам в сторону моста. Галаэрон так и остался стоять, согнувшись, пытаясь побороть эту чёрную ярость. Все вместе они смогли бы уничтожить Джингелшода, но что потом? Такари сказала, что рыцарь может вывести их к Карсу, и Нихмеду достаточно насмотрелся на Жуткий лес, чтобы понять, насколько ценной будет такая помощь. Он собрался с силами, позволив своей ноющей руке безвольно болтаться сбоку, и, пошатываясь, побрёл в холодной воде.

А Джингелшод повернулся к Арису и, когда Галаэрон миновал окутанную туманом арку, спросил великана:

- Что ищешь ты?

Нихмеду вышел из башни и ступил на замшелую поверхность затопленного моста. Хотя глубина воды здесь не превышала трёх дюймов, ответ Ариса заглушило журчание реки. Не желая своей медлительностью вызвать гнев Джингелшода, Галаэрон устремился вперёд.

Камни были скользкими, как лёд, и даже такое слабое на мелководье течение грозило сбить его с ног. Он вложил меч в ножны и согнулся в полуприседе, аккуратно сдвигая одну ногу перед другой и вкручивая её в замшелую поверхность. Воин физически ощущал, как через ноги уносится водой тепло его тела. Вокруг него поднялся лёгкий туман, скрывая за бледной дымкой дальний берег, от холода усилилось головокружение.

Когда Галаэрон пересёк середину моста, река изменила направление и потекла навстречу с другой стороны. Эффект вызывал настолько сильную дезориентацию, что заставил его чувствовать, будто он каким-то невероятным образом развернулся и в данный момент движется не к той башне. Он закрыл глаза и не открывал их, пока не привык к новому направлению течения.

Нихмеду преодолел почти весь путь, когда звук ровного журчания изменил тональность, и вода начала хаотично плескаться о ноги. Краешком глаза он уловил возле моста какое-то неясное движение, а затем разглядел плавающее на поверхности раздутое тело утонувшего человека. Оно то и дело покачивалось вверх-вниз на одном месте, там, где течение прибило его к мосту.

Одетый в сапоги до колен и чёрную кожаную броню, мужчина был большой и бородатый, с кривым носом и кожей такого же голубого цвета, как и его распахнутые глаза. На нём не было заметно ни каких-либо ран, ни сломанных костей, хотя отсутствие шлема и ремня с оружием наталкивало на мысль, что у него было время, чтобы потерять всё это перед тем, как утонуть. Галаэрон содрогнулся, задаваясь вопросом: не стал ли бедолага жертвой крадущей жизнь реки и попросту свалился в воду. Глаза человека обратились в сторону воина, затем из воды поднялась синяя рука, протягиваясь, словно в мольбе о помощи.

Нихмеду вскрикнул и отскочил назад, поскользнувшись и приземлившись на пятую точку. Течение сразу же попыталось снести его в стремнину на противоположной стороне замшелого моста. Перекатившись на живот, Галаэрон раскинул руки, цепляясь за камни на верхней по течению стороне. Вокруг него закружил поток воды, разворачивая так, что его ноги повисли над кромкой моста вниз по течению. Река перекатывалась поверх его головы и заливала глотку, промораживая до костей и угрожая заполнить лёгкие. Он стиснул челюсти и почувствовал, как вода булькает в носу, подобно ожившему неистовому убийце, полному решимости забрать его жизнь. Тело эльфа уже начало уставать и деревенеть, отовсюду, где только его касалась река, из него утекала жизнь. Он резко выдохнул воздух из лёгких, освобождая от воды рот и нос, затем в попытке подняться подтянул вверх негнущиеся ноги - и почувствовал, как на его запястье сомкнулась рука утопленника.

Дико закричав, Галаэрон замотал головой, стряхивая воду, и обнаружил, что смотрит в мёртвые глаза человека. Несчастный растянул губы в жутком оскале, выставляя напоказ полный рот сломанных клыков и шевелящийся чёрный язык. В сознании эльфа сразу же промелькнуло с десяток заклинаний. Являясь воином стражи гробниц, он был хорошо осведомлён о слабых сторонах нежити - почти так же хорошо, как был осведомлён об ужасах, ожидающих тех, кто попадал к ним в лапы. Он выбросил руку в лицо существу, открылся Плетению - и ощутил, как взамен его пронзила леденящая боль теневой магии. Нихмеду остановил заклинание и, держась за мост только свободной рукой, начал проворачивать запястье вокруг большого пальца утопленника.

Живой человек выпустил бы запястье Галаэрона и отдёрнул руку от боли. Упырь же продолжал цепляться, пытаясь использовать против рычага силу. Если бы воин не был настолько слаб, его тактика наверняка бы оказалась успешной. Первое время он старался, но силы просто оставили Нихмеду, и его рука остановила движение на полпути, повиснув вверх ладонью между ним и его синелицым противником.

Галаэрон пихнул руку вперёд, ткнув пальцем в глаз существа. Даже мертвец должен был вздрогнуть, и эльф закончил движение, заведя свою руку за руку упыря. Большой палец создания хрустнул с громким треском, сложившись назад и обнажая зазубренные обломки угольно-чёрной кости.

Галаэрон стремительно протянул руку к шее упыря и схватил его за затылок. Он с силой впечатал голову утопленника в мост сбоку, одновременно подтягиваясь назад на тропу и подбирая под себя ноги.

Упырь яростно набросился на Нихмеду, обеими руками хватая его за лодыжки и пытаясь выдернуть из-под него ноги. Эльф сгруппировался и, дотянувшись через всё тело до меча, резко пнул мертвеца. Одна пятка врезалась голову упыря, другая попала по замшелому мосту и проскользнула, отчего Галаэрон упал на колено прямо перед чудовищем. Одним движением он выхватил меч из ножен и полоснул упыря по лицу: сияющая эльфийская сталь рассекла голову нежити над самым подбородком.

Нихмеду изящно завершил удар, поворачивая голову вслед за кончиком лезвия, и увидел, как прямо перед ним из воды вскочила вторая тварь. Это существо было поменьше, чем первое, с округлыми женскими очертаниями фигуры, длинными чёрными когтями и жёлтыми глазами умертвия. Двигалось оно тоже значительно быстрее, топнув одной ногой Галаэрону по руке с мечом, и сильным ударом другой ноги накрепко припечатав его руку к мосту.

Рассчитывая поймать ногу нежити в захват, воин принял удар на предплечье – но, увы, он слишком устал и ослаб. Толчок опрокинул его на спину, а поток воды снова развернул его ноги вниз по течению. Теперь его удерживала только прижатая к мосту рука с мечом.

Умертвие склонилось над ним и руками вцепилось в его горло. Ледяные когти чудовища пронзили плоть во стольких местах, что эльф совсем не удивился, увидев, как перед его глазами хлещет тёплая кровь. Обнажив два длинных ряда острых зубов, нежить потянула его к себе, сворачивая голову набок для укуса.

Галаэрон попытался вырваться и откатиться. Он был слишком слаб даже для того, чтобы протиснуть свободную руку под захват умертвия. Нихмеду хотел вскинуть ноги, чтобы схватить в замок голову твари, но они онемели и стали тяжёлыми, как слитки золота. С каждой секундой его жизнь утекала вовне, высасываемая крадущим душу прикосновением нежити и отнимаемая иссушающими силу водами тёмной реки.

Эльф ощутил, как зубы умервия прижались его шее. Из последних сил, что у него ещё оставались, воин развернулся к существу, выбросил свободную руку ему в лицо и призвал заклинание света. Тело Галаэрона накрыло волной ледяной мощи, как только оно наполнилось морозящей магией, но в тот момент у него были более насущные заботы, чем его тень. Он выкрикнул мистическую формулу, и из его ладони выстрелил сияющий луч серебряного света.

Дико взвизгнув, умертвие отпрыгнуло в сторону, оставив Нихмеду скользить через мост. Эльф перекатился вслед за существом, зарыв в холодный мох онемевшие пальцы свободной руки, а другой ударил мечом поперёк ног твари сзади. Она ещё умудрилась проковылять два шага вперёд, прежде чем рухнула в воду с парой отрубленных пяток. Галаэрон подтянул ноги, встал на колени и обрушил меч на спину умертвия. Удар был точен и, приложи эльф больше усилий, разрубил бы нежить пополам. На деле же, его клинок вонзился достаточно глубоко лишь для того, чтобы покалечить тварь.

Умертвие собралось с силами и попыталось подкатиться ближе к своему противнику, но преуспело только в том, что скрутило туловище вдоль разреза. Пока оно с недоумением разглядывало рану, Галаэрон вскинул руку и выпалил единственный мистический слог. На этот раз он едва заметил, как его тело наполнила холодная магия, и его не волновало, что стрелы, сорвавшиеся с руки, были чёрными и ледяными, как тень. Значение имело только то, что нежить перед ним наконец-то обмякла и потеряла связь с мостом, и что мутный поток в конце концов унёс её прочь за стремнину.

Ворота башни находились всего в десятке шагов, сухая земля за укрытой тенями аркой предлагала тепло и убежище или, по крайней мере, возможность сбежать от холодной битвы на мосту. Шатаясь, Галаэрон поднялся на ноги и обнаружил, что уже не ощущал такую же слабость, как несколько минут до этого. Наоборот, в то время как он чувствовал себя усталым и замёрзшим, его сила, казалось, возвращалась назад. Внутри него пылал необычный жар: не столько гнев, сколько решимость, и не столько жестокость, сколько отсутствие жалости.

Поскольку нежить на него больше не нападала, воин направился к вратам башни, не беспокоясь уже о скользком мхе под ногами, думая только о предстоящих битвах и о магии, которую он найдёт в Карсе – и тут он вспомнил о Мелегонте, следующем за ним, и об остальных своих спутниках, идущих по его стопам и пытающихся пересечь тёмный мост позади него.

Галаэрон крутанулся на каблуках и увидел, как к нему, плавно скользя, двигалась Такари, заталкивая свой меч в ножны. Шагах в двадцати позади неё, вращаясь и кружась, через мост пробиралась Вала. Чёрный клинок женщины сплетал вокруг неё и Мелегонта тёмную сеть, пока она рубила полупрозрачные фигуры двух иссохших, злобных на вид призраков, пытающихся прорваться сквозь её мелькающую оборону. Помимо них вокруг окутанной паром головы Ариса порхали два чернильных силуэта, набрасываясь и впиваясь в его глаза и уши чёрными когтями. Малика и его кобылы, конечно же, нигде не было видно, а Джингелшод был неподалёку, позади всех, мелькая кратким размытым проблеском ржавчины всякий раз, как каменный великан делал шаг.

Галаэрон указал мечом за плечо Такари.

- Остальные! – пошатываясь, он сделал несколько шагов назад по мосту, снова напрягая для борьбы свои онемевшие ноги и изнурённое тело. - Им нужна помощь!

- Ты что, с дуба рухнул? - Такари перехватила его и прижала свою руку там, где умертвие схватило его горло. Её ладонь казалась горячей как огонь на его коже. - Люди сами могут позаботиться о себе. Нам нужно доставить тебя на берег.

- На берег? За кого ты меня принимаешь? - Нихмеду сдёрнул её руку вниз. – За труса?

Глаза Такари вспыхнули.

- Всего лишь за дурака, - она ткнула ладонь ему в лицо, показывая следы крови такой тёмной, что почти чёрной. – У тебя разодрана половина горла, лицо бледное, как стекло, а всё, о чём ты можешь думать - это человеческая шалунья с дикими глазами и молочные мешки размером с ткаерфа!

Эта отповедь так ошарашила Галаэрона, что, не найдя слов для ответа, он поднял руку к горлу и нащупал дыру шириной в четыре пальца. Он и представить себе не мог, как рваная рана не задела вены, а откуда он черпал силы, чтобы продолжать стоять, было вообще выше его понимания. Он не ощущал ни боли, ни головокружения, ни признаков травмы, за исключением неизбывного чувства холода, и даже оно, казалось, ослабевает.

Такари вытащила меч и, схватив Галаэрона за руку, повернула назад, чтобы помочь остальным.

- Ну, что ж, пойдём - но я никогда не прощу тебе, если ты угробишь себя из-за человека.

Они и двух шагов не успели сделать, как чёрный меч Валы отыскал одного из призраков, рассекая его по центру. Существо развалилось с жутким скрипом, две половинки его прозрачной формы померкли, как клочья затухающего света. Мелегонт потянулся через плечо Валы, выпуская на второго призрака вереницу тёмных стрел. Чёрные снаряды исчезли в существе без видимого эффекта.

Увидев, что стало с его собратом, призрак метнулся прочь от Вала и завис рядом с мостом, вне пределов её досягаемости. Он вытянул руку в сторону её меча, а затем перетёк в тёмное стекло и исчез из виду. Плоской стороной собственного клинка Галаэрон попытался выбить оружие из её хватки, но не смог дотянуться совсем немного.

- Вала, брось меч!

Галаэрон ещё кричал, а глаза Валы уже остекленели и побелели. Она бросилась на Мелегонта, вскинув судорожным движением для удара негнущуюся руку. Не ожидавший такого, маг повернулся к этой неуклюжей атаке, выбрасывая руки в отчаянном блоке и наставляя их Вале прямо в грудь. Выкрикнув два слога, он взрывом отбросил её тело назад. Женщина приземлилась в двух шагах на стороне моста вниз по течению, распластавшись на спине и ошалев от взрыва.