- Неужели? Я и не знал, что у эльфов такие свободные нравы в общении со своими женщинами, - Малик уставился в тёмный лес, бормоча что-то о том, что нет чести среди дураков.
Они миновали границу деревни, где со своих насестов на деревьях наблюдали ночные дозорные. Такари не объяснила, почему они ушли украдкой. Жители и гости Рэйтейллаэтора были вольны приходить и уходить, когда им вздумается, если только они не делали ничего, что могло бы выказать местонахождение деревни. Ни она, ни Галаэрон не отвечали и на прощальные взмахи, которые замечали по пути. Было бы абсолютно немыслимо раскрывать позиции часовых в присутствии людей.
Через сотню шагов от деревни Нихмеду спросил:
- Разве у тебя не было лошади, Малик?
- Её зовут Келда.
Малик разжал руку и показал вожжи, и тут же позади него возникла кобыла, выдыхая струи белого пара над плечом хозяина. Галаэрон оглянулся на серебристый снег и с удивлением обнаружил длинную цепочку отпечатков копыт рядом с собственными следами.
- Я начинаю догадываться, как ты прокрался в Рэйтейллаэтор, - сказал Галаэрон. - Весьма впечатляет.
Малик пожал плечами.
- Это подарок самого́ Его.
- Какого такого Его?
Малик сделал вид, что не расслышал вопроса, от чего любопытство Нихмеду выросло до подозрения. Он тут же вообразил, что коротышка является агентом какого-нибудь великого архимага или беспощадного тирана - или даже самих фаэриммов - но, конечно, это было нелепо. Малик, казалось, был едва способен позаботиться о себе и своей лошади, не говоря уже о службе какому-нибудь могущественному и мерзкому господину. Такие подозрения могли быть только работой тени Галаэрона.
Они прошли в молчании ещё немного, затем Нихмеду произнёс:
- Спасибо, что вернулся и предупредил нас о бехолдерах. Если мы сможем избавить Рэйтейллаэтор от их опустошительных набегов, тебе будут благодарны все эльфы в Высоком лесу.
- Не думай об этом, - сказал Малик. - Больших проблем не возникло. Потому что если ты не видишь человека, это не значит, что его нет рядом.
Поразмышляв над этим заявлением пару минут, Галаэрон спросил:
- Так ты был с нами всё это время?
- Чуть поодаль, - признался Малик. - Келду всегда заставляли нервничать говорящие деревья.
- Если ты был с нами, то как узнал, что бехолдеры пробрались мимо Турланга? - нахмурился воин.
- Я и не знаю, что они пробрались, - ответил Малик, - только то, что скоро они будут здесь.
- Откуда ты знаешь? - Галаэрона всё это уже начало раздражать.
- Потому что помощники Турланга направили по ложному пути не всех наших преследователей, - объяснил Малик. - Один из бехолдеров был очень красивым и хитрым. Он отстал от остальных, проник в лес чуть севернее и наткнулся на, э-э... – казалось, он боролся со словами, а затем воскликнул:
- Поистине, он был гениален! Я не увидел его, пока он не оказался на мне, уставившись всеми своими прекрасными глазами.
У Нихмеду возникло нехорошее предчувствие.
- Как тебе удалось от него сбежать?
- Я, э-э... Келда очень... - Малик изо всех сил пытался вспомнить, потом, наконец, сдался и пожал плечами. - Почему это так важно? Имеет значение только то, что я здесь, чтобы предупредить вас.
Тошнотворное ощущение беспокойства внутри Галаэрона превратилось в страх, и он почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки.
- И что же случилось с бехолдером? С тем, у которого прекрасные глаза?
- Отправился вслед за другими, я думаю. Для него было бы небезопасно преследовать вас в одиночку.
Уши Галаэрона наполнил скрежет собственных зубов.
- И как ты пометил наш путь?
- Что? - рука Малика скользнула внутрь плаща, без сомнения, потянувшись к спрятанному кинжалу. - Ты обвиняешь меня в предательстве?
- Конечно, нет, – уверенный в том, что гнев, который он чувствовал, принадлежал равно как его тени, так и ему самому, Галаэрон напомнил себе, как в Тысяче Ликов бехолдер зачаровал Ариса. Даже если Малик и пометил след, он не отвечал за свои действия.
- Но, как ты считаешь, почему бехолдер отпустил тебя?
- Я знаю, что ты думаешь, - Малик засунул руку под тюрбан и почесал лоб. - Не такой уж полный я дурак. Бехолдеры, само собой, хитрые и красивые создания, но я - человек огромной воли и сильного разума. Меня они никогда бы не обманули.
- О, никогда.
С этими словами Галаэрон взмахнул рукой перед лицом Малика, и, стараясь не использовать морозящую магию Мелегонта, начал заклинание, развеивающее чары.
- Колдун - убийца! – рука Малика метнулась из-под тюрбана в плащ и вынырнула с кривым кинжалом. – Заткнись сейчас же!
Нихмеду закончил заклинание как раз вовремя, чтобы успеть отпрыгнуть и не оказаться вспоротым. Сквозь него пронеслась лавина страха и возбуждения, и с ней пришла его тень собственной персоной, вырвавшись из тьмы глубоко внутри него. Он увидел, как его нога подсекла Малика под колено, опрокинув человека на спину. Затем Галаэрон очутился на нём сверху, почти уткнувшись носом в морду разъярённой Келды, вдавив одной ногой в снег руку коротышки с кинжалом.
- Остановись, прошу тебя! - Малик поднял свободную руку, чтобы прикрыть голову. - Клянусь жизнью, я и не думал предавать тебя или твоих друзей!
Вала схватила руку Галаэрона.
- Что, во имя Красной Перчатки, ты делаешь?
Галаэрон толкнул морду Келды в сторону, а потом сошёл с пленённого запястья Малика.
- Один из бехолдеров обманул его. Мне пришлось развеять вражью магию.
Вала взглянула на руку, которую держала.
- А тогда зачем тебе понадобилось это?
Нихмеду посмотрел вниз и поразился, обнаружив в своей руке наполовину обнажённый меч.
- Клянусь Лунной Арфой! – воскликнул Галаэрон. Он был так потрясён, что мог только во все глаза пялиться на оружие. Он совершенно не помнил, как потянулся за мечом, и ещё меньше, что намеревался с ним делать. Воин позволил клинку скользнуть обратно в ножны, после чего принялся шарить по своему поясу: его руки дрожали так сильно, что он не мог расстегнуть застёжку.
- Я мог убить его!
- Да, и был бы потерян, проиграв своей тени, - Мелегонт проскочил мимо Валы и встал рядом с Галаэроном. - Разве я не предупреждал тебя об использовании магии?
- Я не использовал холодную магию, только свою собственную.
- Нет никакой твоей собственной магии, - сказал Мелегонт; несмотря на суровость слов, его голос был мягким. - Вся магия - это заимствованная сила, а сила, не созданная собственноручно, всегда стремится вырваться из-под контроля.
Дрожащие руки Галаэрона позволили ему, наконец, расстегнуть ремень.
- Оставь его, - посоветовал Мелегонт. – Используй лучше меч, чем заклинание.
- Тебе легко говорить, - Малик рывком сел. – На тебя-то он не нападал.
- По крайней мере, его меч всегда оставался в ножнах, - заметила Вала, разглядывая кинжал коротышки. - Я бы сказала, вы оба потеряли головы.
Похоже, Малик был удивлён не меньше Галаэрона, обнаружив в руке оружие. Он пожал плечами.
- Мужчина должен защищаться.
Подошли Арис и Такари; Арис встал на колени позади Валы, продолжая возвышаться над группой, Такари остановилась рядом с женщиной и, увидев лошадь Малика, подняла брови. Перед тем, как встать, Малик протёр кинжал складкой одежды. Но, как выяснилось, Галаэрон успел заметить смолистый след на поверхности лезвия.
- Малик, ты делал на деревьях зарубки по нашему следу?
- Зарубки? - переспросил Малик. - Что это?
Он распахнул плащ, чтобы спрятать кинжал, но Такари выхватила оружие из его рук. Она несколько раз провела пальцем по липкой смоле, а затем поднесла кинжал к носу.
- Лезвие измазано соком, – со стороны казалось, будто Такари хотела воткнуть его в грудь коротышки. - Ты резал кору.
Малик вытаращил глаза так, что они стали похожи на два птичьих яйца.
- Клянусь Чёрным Солнцем – это всё бехолдеры! Я помечал наш путь для них!
- Чёрным Солнцем? – возмущённо воскликнула Вала, она выглядела так, словно собиралась убить Малика прежде, чем своим шансом воспользуется Такари. - Ты поклоняешься Цирику?
Малик вздрогнул, потом закрыл глаза и кивнул.
- Прошу тебя, не причиняй мне вреда! Я предал вас не из-за него.
- Никто не причинит тебе вреда, - прогудел Арис, ставя коротышку на ноги. - Я на себе испытал чары бехолдеров.
Малик набрался смелости и посмотрел вверх.
- Ты защитишь меня?
- Это не твоя вина, - подтвердил Арис. – Их магия очень сильна.
- Но он же порезал деревья Турланга – а это мы привели его в лес, - заметила Вала и посмотрела на Галаэрона. - Чем это грозит твоей матери?
Но ответила ей Такари:
- Турланг больше никогда не поверит слову леди Моргвэйс, но если жители деревни позаботятся о раненных деревьях и не дадут им погибнуть, я думаю, он разрешит нам остаться.
- Разрешит остаться? - Галаэрон сначала выровнял дыхание, а потом повернулся к Малику. - Когда ты в последний раз видел бехолдера?
Малик немного подумал и вдруг затрясся.
- После того, как закончились танцы. Они ждут там... - он замолчал и посмотрел вперёд, выискивая в лесу знакомый ориентир, затем махнул рукой в неопределённом направлении. - Там, где тропа поворачивает в сторону деревни. Я, э-э, «сделал зарубки» на той тропе тоже.
Такари вопросительно посмотрела на Галаэрона, но он коротко покачал головой и отвёл взгляд. Оба точно знали, что имел в виду Малик, но Нихмеду не хотел говорить людям о тропе-лабиринте - не тогда, когда он и так уже сделал массу вещей, ставящих Рэйтейллаэтор под угрозу.
- Теперь с этими зарубками уже ничего не поделаешь, - сказал воин. – И чем больше мы медлим, тем больше вероятность того, что они попытаются найти деревню самостоятельно. Нам надо уходить другим путём и уводить их за собой.
Такари указала на Малика.
- Что насчет этого? Ты несёшь за него ответственность из-за обещания, которое леди Моргвэйс соизволила дать Турлангу.
Вала положила руку на навершие своего чёрного меча.
- Я могу предложить решение.
- Это было бы несправедливо, - загромыхал Арис. - Не знаю, какому Чёрному Солнцу он поклоняется, но для меня он стал настоящим другом.
- Тогда, полагаю, у нас нет другого выбора, кроме как взять его с собой, - сказал Мелегонт. – Естественно, мы не можем оставить его свободно бегать по лесу Турланга.
- Правда? - улыбка, сморщившая лицо Малика, была подозрительно широкой - или Галаэрону так показалось. – Да прольёт Он на всех вас дождь из тысячи благословений!
- На твоём месте, я бы лучше осталась в одиночестве, - прорычала Вала. - Насколько я могу судить, только Арис обязан тебе жизнью.
Пристроившись позади Валы, Галаэрон предложил Мелегонту и Арису следовать за Такари на расстоянии нескольких десятков шагов. Когда они свернули на север, Нихмеду оглянулся назад и увидел тропу, помеченную Маликом зарубками. Через пару часов кто-нибудь из деревни обнаружит это злодеяние и покроет раны на деревьях специальной целебной мазью, чтобы залечить кору, но нанесённый ущерб уже никогда не исправить. До тех пор, пока деревья будут стоять, длинная цепочка зарубок будет указывать путь прямо к реке Жизни, где в излучине был спрятан Рэйтейллаэтор. Уже не в первый раз воин спрашивал себя, сколь же высокую цену придётся ему заплатить за спасение Эверески.
Спустя несколько минут они ступили в область непроходимых живых изгородей, усыпанных колючками, и скрытых пропастей, где пройти безопасно можно было только по центру заснеженной тропинки. Главная тропа имела огромное количество развилок и ответвлений, петляющих вдоль краёв прикрытых кустарником пропастей и по туннелям со стенами из ежевики, но другой альтернативы люди не замечали. Магия лабиринта работала в противовес интуиции. Вместо того чтобы предоставить незваным гостям сбивающий с толку набор вариантов, тропа-лабиринт позволяла видеть только тот путь, которым они следовали в настоящий момент. Все эти тропинки перетекали одна в другую запутанным клубком бесконечных петель, ловко переводя нарушителей с одного круга на следующий без их ведома. Хотя Рэйтейллаэтор иногда и подвергался набегам захватчиков, тех, кто нападал на деревню, обычно находили в лабиринте либо умершими от голода, либо попавшими в замаскированные ловушки.
Когда, наконец, они сошли с тропы-лабиринта, люди ни на чуточку не сделались опытней в её прохождении. На востоке за верхушками деревьев в небе забрезжил серый свет зимней зари, наполняя лес бледными, почти невидимыми тенями. Беглецы преодолели чуть больше мили, и Галаэрон прочирикал Такари вить-вить-вить как птичка-кардинал. Та ответила звенящей трелью черноголовой синицы, и Нихмеду понял, что она определила местонахождение их врагов. Он всмотрелся в лес на юге и не увидел ничего, кроме бесконечного переплетения облепленных снегом ветвей. Он мог бы соперничать с Такари остротой взгляда на Границе Пустыни - но здесь, у неё дома, он должен был доверить лидерство ей. Галаэрон сообщил об этом, повторив крик кардинала ещё два раза, и она повела их дальше.
Они шли друг за другом гуськом, ступая только в следы Такари, чтобы избежать треска невидимой палки или шелеста спутанных веток. Даже Арис шагал так же неслышно, как Галаэрон, но, безусловно, самыми тихими в группе были Малик и его кобыла; Келда ставила копыта скорее как единорог, чем лошадь. Нихмеду был уверен, что Малик являлся не простым последователем Цирика, - но не стал углубляться в эти подозрения, дабы не спровоцировать несвоевременную атаку тёмной стороны своей личности.
Утренние тени уже начали сгущаться, когда Такари ускорилась, ведя отряд настолько быстро, что стало сложно продвигаться, не создавая шума. У них мурашки по коже побежали, стоило Мелегонту наступить на палку и наполнить воздух тихим хрустом. На склоне с мягким глухим стуком и приглушённым проклятьем поскользнулась и упала на колени Вала. Когда они пересекали широкий ручей, проломил лёд Арис, и среди деревьев разнёсся громкий всплеск. Галаэрону не нужно было оглядываться, чтобы знать: где-то сзади двигались их враги. Такари снова ускорила темп, чтобы привлечь их внимание, и теперь они всё ближе подходили к Жуткому лесу.