Проклятье, до чего же они были быстры.

ГЛАВА 15

28 Найтала, год Бесструнной Арфы (1371 ЛД)

Праздник получился тревожным, и не только потому, что Эльминстер провёл вечер, глядя исподлобья на Мелегонта. Краешком глаза Галаэрон несколько раз ловил тёмный силуэт сразу за границей круга света, но стоило воину повернуться, чтобы рассмотреть его как следует, плотная маленькая фигурка в тот же миг растворилась в темноте. Он принял бы это за плод утомлённого разума, если бы не волнение часовых. В свете звёзд ночные дозорные носились туда-сюда, перемахивая с дерева на дерево, или бесшумно сновали меж голых ветвей, стараясь разглядеть что-то на земле. Однако совиных криков слышно не было, так что, возможно, это была всего лишь волшебная забава озорных детей лесных эльфов, и Нихмеду удовольствовался тем, что взял пример с родичей своей матери и примкнул к общему веселью.

Взошла луна серебряная и яркая, заполняя лес молочным отсветом снега, и заиграли звёздные лютни. Полились беззаботные весёлые мелодии, какие всегда звучат у лесных эльфов. Такари демонстративно оттащила Галаэрона от матери - и по удачному стечению обстоятельств от Мелегонта и Валы тоже - и открыла танцевальный вечер. Несмотря на то, что песня подразумевала скорее плавные движения, она втиснула себя в объятия Галаэрона и понеслась вскачь.

- Не переусердствуй, - сказал Галаэрон, изо всех сил пытаясь удержать ритм, пока они прыгали в залитом лунным светом снегу. - Ты всё ещё выглядишь слабой.

- Я вполне оправилась, - Такари поджала губы в шутливой гримасе. - Единственная рана, которая тревожит меня, находится в моём сердце - та, что ты нанёс сегодня.

- Мне жаль, - извинение Галаэрона звучало искренне, поскольку его мысли были так поглощены Эльминстером, Турлангом и остальными, что ему даже в голову не пришло удостовериться, прибыла ли Такари. - Я должен был навестить тебя в твоём гнездовье, как только мы пришли.

- В моём гнездовье? - Такари провезла пяткой по его голени. - Я говорю о Вале, орочий нос! Что с тобой такое, взял человека в качестве своей второй половинки... в обход меня?

- Валу? – Галаэрон чуть не оступился. - Я её не брал!

- Даже ни разу? - Такари вперила в него недоверчивый взгляд.

Теперь Нихмеду действительно поскользнулся, споткнувшись о наполовину скрытое бревно, и утащил их обоих в снег. Падение вызвало взрыв хохота, а музыканты продолжили их смущать, перейдя на медленный темп.

- Ни разу, - прошептал Галаэрон, уже лёжа в снегу. – Хотя, вообще-то, это не твоё дело, кого мне брать.

Такари одарила его игривой улыбкой.

- Но могло же быть! - С этими словами она вскочила на ноги и добродушно кивнула, затем протянула руку в сторону Валы: - Помоги мне, человек. У этого эльфа копыта вместо ног; понадобятся двое, чтобы держать его стоймя.

Прежде чем Вала смогла возразить, Моргвэйс толкнула её к Такари и Галаэрону, и вскоре все трое кружились в круге света рука об руку. Вала могла выдержать даже самый быстрый темп, но по эльфийским меркам её поступь была тяжёлой и нарочитой. Тем не менее, их шутовские выходки оказались заразительными, и вскоре остальные лесные эльфы плавно перекочевали в круг света кружащимися трио, отбивая ногами ритм и вскидывая колени, как кентавры на параде. Даже леди Моргвэйс присоединилась к веселью, обвив одной рукой талию Эльминстера, а другой - Мелегонта: нелёгкая задача, учитывая обхват парочки.

А Арис тем временем примостил рядом с Почётным Креслом шестифутовый валун и приступил к работе, постукивая и позвякивая в такт музыке. Валун быстро приобрёл грубые очертания трёх кружащихся тел, и немного погодя танцоры стали вертеться поблизости, чтобы понаблюдать за его превращением. Фигуры появлялись как по мановению волшебной палочки; великан не столько придавал им форму, сколько отыскивал её внутри камня, и вскоре стало очевидным, что Арис покинет гостеприимных хозяев с наградой, достойной величайших мастеров Рэйтейллаэтора.

Полночи спустя у людей начали слипаться глаза, как и у Галаэрона. Не желая публично признавать, что сейчас он испытывал потребность во сне, воин откланялся под предлогом показать своим спутникам место, где они могли бы отдохнуть - Такари поспешила предложить своё гнездовье - и они заснули под звуки эльфийских звёздных лютен и звон инструментов Ариса.

Нихмеду проснулся в темноте и тишине: ни храпа из угла Мелегонта, ни шёпота Валы, зовущей во сне своего сына, ни звёздных лютен в отдалении, ни стука молотка Ариса. Был слышен только ветер, шуршащий по стенам, и скрип деревьев, и где-то далеко журчала в своих берегах река Жизни. Его плеча коснулась чья-то рука и осторожно встряхнула. Галаэрон открыл глаза, обнаружил, что его темнозрение размыто из-за тонкой плёнки слизи, и протёр глаза. Это была одна из многих вещей, касающихся сна, которые ему тяжело было принять: на полмгновения он становился слепым, когда бы ни проснулся.

Как только его зрение прояснилось, рядом с собой он обнаружил Такари, стоящую на коленях. Уголки её рта, изогнутого как лук купидона, приподнялись в лёгкой усмешке. В гнездовье никого больше не было.

- Остальные снаружи, - пояснила она, последовав за его взглядом. - Им нужно время, чтобы тихо спуститься, а я хотела посмотреть, как ты спишь.

Галаэрон скривился. Он достаточно часто видел слюни, текущие из угла человеческих ртов, чтобы знать, как выглядит сон.

- Не слишком приятное зрелище.

- Ужасное, - согласилась Такари, морща нос. - Зачем ты это делаешь?

«Действительно, зачем?» - задался вопросом Галаэрон.

- Сдаётся мне, я перенял у Мелегонта дурную привычку, - он сел и пожал плечами, затем поймал себя на том, что потирает лицо ладонями, совсем как иногда делали люди, и рывком опустил руки. - Что происходит?

- Бехолдеры приближаются.

Галаэрон вскочил на ноги и мгновенно проснулся.

- Но крики сов…

- Ночные дозорные ещё не знают, - хотя Такари была одета в плащ стражи гробниц, она не пошевелилась, чтобы подняться, пока он втискивался в свою кольчугу. - Меня предупредил твой друг с лягушачьими глазами.

- Друг с лягушачьими глазами?

- Я думаю, его звали Малик, - сообщила Такари. - Почему вы не привели его на праздник?

- Я не был уверен, что он всё ещё с нами, - признался Галаэрон, лихорадочно стараясь придать смысл всему тому, что услышал. - Он не упоминал о фаэриммах?

- Он сказал, там был один. Мелегонт счёл, что будет лучше по-тихому уйти и увести их за собой в Жуткий лес.

Нихмеду кивнул, затем накинул на плечи плащ и потянулся за поясом с мечом. Увидев, что эти твари сделали с Тысячей Ликов, он не горел желанием сражаться с ними в Рэйтейллаэторе - даже имея в помощниках великого Эльминстера.

Такари схватила его за руку.

- Мелегонт сказал, что может справиться без тебя. Тебе пошёл бы на пользу отдых.

- Это не похоже на Мелегонта. Ты уверена?

- Взгляни на себя, - сказала Такари, уходя от ответа. - Ты превращаешься в человека: спишь полночи, воюешь с чем-то внутри себя. Знаешь, а леди Моргвэйс не сильно ошибается. Вполне возможно, ты влюбился в Валу.

- Вряд ли, - голос Галаэрона прозвучал резче, чем ему хотелось. Он освободил руку с поясом от её хватки и направился к двери.

- Но мне нужно пройти через это с людьми. Это ведь я проделал брешь в Стене Шарнов.

- Ты исполнял свой долг.

Нихмеду выскользнул через дверь, не ответив.

Такари последовала за ним на ветви.

- И ты был там не один.

В белом лунном свете воин разглядел над воротом её плаща край кожаной брони разведчика.

- Ты ещё недостаточно сильна. И если уж Мелегонт не нуждается во мне, ты ему точно не нужна.

- Ещё как нужна, - прыгнув с ветви, Такари поймала верёвку и заскользила к заснеженной земле. - Или ты думаешь, что сможешь сам найти Жуткий лес?

По тому, как она задала этот вопрос, Галаэрон понял, что не сможет. Будучи эльфом, в большинстве лесов он чувствовал себя как дома, но знал также и то, что можно дойти до бешенства, плутая по бескрайним лесным просторам - особенно если место их назначения окажется скрытым защитной магией. Исчерпав все свои аргументы, он уцепился за верёвку и начал спускаться вслед за Такари.

Они ступили на землю неподалёку от круга света, где Мелегонт, Вала и Малик стояли и ждали их рядом с Арисом и его скульптурой. Статуя изображала Галаэрона, танцующего с Валой и Такари, и, как он и ожидал, - хотя почувствовал себя немного неловко, - даже самая мелкая её деталь была шедевром. Тело Валы плотно прижималось к нему, её ноги и ножны взлетели почти горизонтально земле, когда она откинулась на его бедро. Подбородок женщины был слегка приподнят, как будто они вот-вот должны были поцеловаться, а улыбка на лице выглядела одновременно завлекающей и нежной. С другой стороны Галаэрон обвивал рукой Такари, их тела не соприкасались, голова эльфийки была запрокинута в диком порыве. Хотя рот её смеялся, лицо имело такое тоскливое выражение, какое Нихмеду видел у лесного эльфа только раз: когда мать созвала всю семью, чтобы сообщить, как щемит ей сердце, и как отчаянно она желает вернуться в Рэйтейллаэтор.

Собственная улыбка показалась Галаэрону потерянной и отстранённой, взгляд его блуждал где-то вдалеке. Хотя физически он был зажат между двумя женщинами, его душевный настрой контрастировал с их весельем нахмуренными бровями и прищуренными глазами. Такой вид делал его угрюмым и намекал на тяжёлую внутреннюю борьбу, но невозможно было сказать, ухватил ли Арис это выражение в действительности, или же Галаэрон сам прочёл его в творении великана.

Такари долго кружила вокруг статуи, потом, наконец, остановилась рядом с Валой и взяла её за руку. Та насупилась и посмотрела на их переплетённые пальцы, но высвобождаться не стала.

- Поразительно! – восхищённо выдохнула эльфийка. Она повернулась к Арису и, обнаружив, что упёрлась взглядом в его колено, откинула голову назад.

- Это самый прекрасный валун, который я когда-либо видела!

У каменного великана мелькнула скупая улыбка.

- Красота в танце. Остаётся лишь запечатлеть увиденное, - хотя говорил он негромко, его глубокий голос прокатился между деревьями, подобно раскату грома.

Мелегонт прижал палец к губам.

- Тихо, или нас схватят, - он повернулся к Такари. – Если только Эльминстер не ушёл?

- Не бойтесь его, - сказал Малик. - В ближайшее время Эльминстер не проснётся.

Во взгляде кроящего тени нарастала тревога.

- Что? Ты же не сделал ничего такого…

- Я? Ты думаешь, я убийца? - усмехнулся Малик. - Я даже соврать прилично не могу! Я имею в виду только то, что он спит в мраморном доме.

- Спит? - Мелегонт нахмурился. - Ты уверен, что это был Эльминстер?

- Конечно, уверен, - сказал Малик. - Я видел его собственными глазами. Зарылся в меха с двумя женщинами.

- Что только не сделает с мужчиной крепкая медовуха, - хихикнула Такари.

Галаэрону это совсем не показалось забавным.

- С эльфийками? - леденящий гнев затопил его изнутри. – С какими эльфийками?

В голосе Нихмеду слышалась такая ревность, что Такари нахмурилась.

- Не с твоей матерью. Я видела, как леди Моргвэйс отправилась в своё гнездовье в одиночестве.

- Это ничего не значит, - слова вырвались у Галаэрона прежде, чем он осознал, что говорит. – Она могла тайком пробраться назад.

Если сначала Такари неодобрительно хмурилась, то теперь она была просто шокирована, но тут заговорил Мелегонт:

- Берегись тени, друг мой. – Он кивнул Такари: - Наверно, нам пора идти, если мы хотим проложить другую тропу для бехолдеров.

- Я готова, - Такари продолжала глазеть на Галаэрона. - Я думаю, с него хватит Рэйтейллаэтора.

Она повела их прочь от реки, проходя мимо мраморного дома достаточно близко, и Нихмеду мог слышать пьяный человеческий храп. Он свернул, чтобы заглянуть внутрь, но почувствовал ладонь на своём плече.

- Ты вредишь себе, - изрёк Мелегонт.  – Подозрение - это пища гнева.

- Если леди Моргвэйс там нет, мои подозрения развеются.

- Не развеются, - Мелегонт выпустил плечо Галаэрона, предоставляя ему полную свободу действий. - Ты будешь сомневаться в том, что видел, или будешь думать, что даже если её не было тогда, когда ты смотрел, она могла быть там накануне вечером. Сомнения - это путь тени, с которого очень сложно свернуть. Здесь может помочь только доверие.

Мелегонт пошёл за остальными, оставив Нихмеду решать.

- Иди и посмотри, - посоветовал Малик, подходя к Галаэрону сзади. – Мой жизненный опыт показывает, сколько бы ты ни следил за женщиной, это никогда не бывает лишним. Все они вероломные блудницы, готовые предать своих мужей при каждом удобном случае.

- И откуда ты это знаешь? - спросил Галаэрон.

- Как я уже говорил, по собственному опыту, - сказал Малик. – Дома, в Калимшане, я всегда держал жену под надёжным замком, и всё-таки при первой же возможности она предала меня.

- В самом деле? - покачивая головой в странной человеческой манере, Галаэрон направился вслед за остальными. - Тогда мне следует перенять твой опыт.

Малик выглядел озадаченным, но согласился с Галаэроном:

- Я считаю, есть вещи, которые человек не хочет знать о своей матери.

- К счастью, я эльф, - хотя Галаэрона и возмутило, что коротышка, сам того не желая, оскорбил его мать, он прикусил язык, боясь предоставить своей тени ещё одну лазейку. - Моя мать сама принимает решения. Они с отцом уже тридцать лет живут раздельно.

Малик понимающе кивнул.

- Я сожалею, как тяжело, должно быть, твоему отцу сознавать, что ваше имя опорочено таким неблаговидным поступком.

- Опорочено? – от унижения Нихмеду не на шутку рассердился - и мгновенно понял, что гнев был не его собственный; ни один эльф не счёл бы недостойным для женщины следовать своему сердцу. - У эльфов не так, как у людей. В её решении нет никакого бесчестья.