В одиннадцать часов утра в воскресенье, когда Майк пил вторую чашку кофе и только собирался закурить первую за день сигару, на веранду вышла Дебби Энн и присела к нему за маленький столик. Она без умолку говорила и улыбалась сердечной приветственной улыбкой. На ней были голубые льняные шорты и белая рубашка мужского покроя с длинными рукавами.

— Дюрельда сказала мне, что ты ешь за троих. Она тобой очень довольна. Я способна утром засунуть в себя только горячий чай и маленький тост.

— Может, ты просто вчера перебрала?

— У-гу! Основательно.

Он посмотрел на нее с удивлением. Она казалась очень молодой, свежей девушкой хорошего здоровья. На вид ей можно было дать лет семнадцать. Он вгляделся попристальнее. Нет, все же заметно, что у нее была бурная ночь. Ее губы были распухшими и помятыми. Под глазами виднелись темные тени. Царапина на горле исчезала в вороте рубашки. И он заметил, что, садясь, она чуть поморщилась — боль в ноге?

Маленькая кобылка вынесла долгую ночную скачку с лихим наездником. Он усмехнулся. Он также уловил в выражении ее лица оттенок самодовольства, может, это был вызов. Она была как гадкий ребенок, который, изображая совершеннейшую невинность, рассчитывает избежать порки.

Дюрельда подала чай и тост и вернулась на кухню.

— Субботние вечера меня утомляют, — сказала Дебби Энн. — Как-то это нужно изменить.

— Мы потеряли ваш след около одиннадцати.

Она подняла брови:

— О, правда? А мне казалось, что вы настолько поглощены друг другом, что и не заметите, если мы исчезнем.

— Она славная девушка. С ней приятно говорить. Но «поглощены» вовсе не то слово. Извини. Мне хотелось бы вызывать восторг у юных дам, но у меня не получается.

— Может быть, тебя недостаточно поощряют?

— Куда вы ходили?

Она откусила тост. Она не торопилась отвечать.

— Ну, мы погуляли туда-сюда по берегу, чтобы Трой протрезвел. Да и мне это было необходимо, если уж честно говорить. А потом мы немного поплавали под луной. Ничего особо выдающегося. Трой уже встал?

— Я его не видел.

— Он будет опять мучиться похмельем. Не так сильно, как в прошлый раз, но все равно довольно основательно.

— Кого ты пытаешься обмануть, Дебби Энн? Меня, себя, Троя или свою мать? Или всех на свете?

Она брякнула чашкой о стол и уставилась на него:

— В каком смысле обмануть? Ничего не понимаю. — Ее широко открытые глаза были совершенно невинными.

— Перед тем как Ширли ушла домой, мы отправились поближе посмотреть на яхту в лунном свете.

— Ох, — тихо произнесла она. Было видно, как под загаром она густо покраснела. — Ох! Неловко получилось, дружище.

— И только? Просто неловко?

Сузив глаза, она проговорила:

— Чего ты от меня ожидаешь? Что я буду рвать на себе волосы? Биться головой о стену?

— На это я не рассчитываю, но, может быть, тебе могло бы быть просто стыдно? Ты способна чувствовать себя слегка виноватой?

Она пожала плечами:

— Пожалуй, нет. Было бы лучше, если бы никто об этом не знал. Но ты уже знаешь. И я предполагаю, что осуждаешь меня. Ничего хорошего в этом нет, но все же это и не конец света.

— Хорошо. Это не конец света. С этим я согласен. Но это грязные отношения. Позорные.

Ее ухмылка все еще не сходила с лица.

— Рассуждения на тему морали в такую рань? Да ладно, Майк. Расслабься. Это просто еще одна случайная связь. Только и всего. Никто не виноват. К этому шло уже довольно давно. Старая как мир история. И рано или поздно это должно было случиться и случилось. Это на самом деле не имеет никакого значения, Майк.

— Для Мэри?

— Ее брак испорчен до крайности, и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Что она потеряла этой ночью? Ровным счетом ничего.

— Я все гадаю, что она сказала бы на это?

— Ох, Майк, ну в самом деле! Неужели не догадываешься? Если она когда-нибудь об этом узнает — а я надеюсь, этого не произойдет, — я точно могу сказать, как она будет реагировать. Даже если бы я сделала подробнейшее признание, она не стала бы слушать. Она объяснила бы все так: ее бедная детка пытается скрыть, что ее изнасиловали в пьяном виде. О, семейная честь! О, какой скандал! Тебе я признаюсь, что это было довольно подло и в основном по моей вине — черт, полностью по моей вине, — и, вероятно, лучше было бы, если б этого не случилось. Но это произошло, и с этим ничего не поделаешь. Может ли это случиться опять — может, а может и нет, кто знает? Но ты не должен вести себя так, будто я какая-то преступница или вроде того.

Он нахмурился, изучающе глядя на нее:

— Мне кажется, я не понимаю тебя. Ты выглядишь скорее лукавой, чем порочной. Но ты способна на порочные, ужасные поступки. Ты — опасный, жестокий человек, никого не щадящий. Ты способна даже оправдывать свои действия.

— А почему бы и нет? Это большой суровый мир. В нем происходит много неприятных вещей.

— Думаю, это оттого, что ты пустышка, — сказал он. — Пустышка в том смысле, которого ты никогда не поймешь. В тебе нет даже ростков морали. Ты ведь и слова-то этого не знаешь?

— Это напоминает мне беседы в церкви.

— Хорошо. В тебе нет совести. Но жалость к матери?

Она посмотрела на него с откровенным недоброжелательством:

— Хватит, я все поняла.

— Что поняла?

— Всю эту твою нравоучительную бодягу. У тебя ничего не вышло с Макгайр, да? Поэтому ты заделался таким праведником? А я гадкая девчонка. А если бы у тебя все получилось, друг мой, ты не сказал бы мне ни одного слова, так? Как мне жаль тебя, миленький.

Она засмеялась, и он почувствовал, что она старается, чтобы смех звучал совершенно естественно, но в глазах у нее не было смеха. В них была настороженность. Смех показался ему еще более искусственным, когда прекратился.

— Мы не понимаем друг друга, — сказал он. — Слова для нас с тобой имеют разный смысл. Это заставляет меня бояться за моих мальчиков. Я не хотел бы, что бы они выросли похожими на тебя, Дебби Энн.

— Я — реалистка. А ты живешь в выдуманном мире.

— Ты уверена в этом?

— Совершенно уверена.

Он поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. Яркое солнце блестело на столе и в ее волосах. Она взглянула на него холодно, с уверенной полуулыбкой.

— Дорогуша, — сказал он. — Остается надеяться, что не случится ничего, что разбудит тебя. Потому что, если ты когда-нибудь проснешься, тебе придется посмотреть на себя в зеркало. И тебе не понравится то, что ты увидишь. Вот все, что я могу тебе сказать.

Он чувствовал, что если бы она могла дотянуться, то вцепилась бы ногтями ему в лицо.

— Должно быть, очень удобно жить таким святошей? Знаешь, никто никогда ничего для меня не сделал. Я буду вести себя так, как мне хочется, черт побери. У меня нет ни перед кем никаких обязательств.

— Тебе приходится добывать кусок хлеба в поте лица? Да, жизнь твоя нелегка.

— Я вообще не понимаю, к чему весь этот…

Он не слышал остального, потому что ушел, почувствовав, что его от всего этого просто тошнит. Он пошел в гостевое крыло и вымыл руки. Он злился на себя за то, что начал этот разговор с ней. Что-то происходит с людьми. С молодежью. «Может быть, — думал он, — мы что-то отняли у них и не дали ничего взамен? Может быть, человеческая природа действительно меняется каждую тысячу лет и теперь наступило время радикальных перемен. Мне это не нравится. Понятно теперь, отчего вымерли динозавры. Появилась стая шустрых мелких млекопитающих, которые поедали яйца динозавров. Им было наплевать на динозавров. Им просто нравилось есть яйца. Интересно, что с ними случилось, когда все яйца кончились?»

~~~

Он попросил Дюрельду сообщить, когда встанет Трой, но было уже два часа, когда она пришла на пляж и сказала, что хозяин проснулся. Разъяренная Дебби Энн уехала куда-то на своей машине. Как-то так получилось, что все узнали о том, что воскресным развлечениям у Джеймисонов пришел конец. По пляжу туда-сюда гуляли соседи, но никто не заходил в дом выпить.

Он дал Трою несколько минут, а потом пошел в дом. Трой сидел на веранде и пил черный кофе. Он был чисто выбрит, одет в свежие брюки и накрахмаленную спортивную рубашку. Его глаза были налиты кровью, и его так трясло, что он с трудом мог прикурить сигарету.

Майк сел за столик и сказал:

— Еще одно приятное пробуждение?

— Вроде того…

— На пляже полно народу.

— Неужели?

Майк испытывал неловкость в его присутствии. В Трое чувствовалась необычная отстраненность. Паузы между его автоматическими репликами были слишком долгими. В глазах было странно напряженное выражение, почти как у слепого. Майк неожиданно осознал, где он видел подобный взгляд. Такой бывает у людей в состоянии шока. Однажды он приехал на место происшествия сразу после того, как оно случилось. Мужчина врезался в осветительную мачту. Она искорежила пассажирское сиденье, насмерть убив его жену. В машине находилась стопка буклетов, рекламных объявлений для маленького бизнеса, которым они занимались. Буклеты были разбросаны по всей улице. Человек выбрался из машины. Его правое запястье было, очевидно, сломано. Левой рукой он медленно, аккуратно подбирал буклеты, один за одним. Когда Майк подошел, чтобы его остановить, он посмотрел на него примерно с тем же выражением, которое сейчас было у Троя.

— Мне кажется, мы никогда не доберемся до той терапии, о которой ты говорил вчера вечером, Трой. — Майк услышал собственный голос, странно бодрый, нарочито непринужденный.

— …Терапии?

— Ты собирался напиться, чтобы вспомнить «момент истины» или как ты там это называешь?

— …Неужели?

— Да. Мне кажется, это не помогло.

— …Да. Кажется, не помогло.

— Ты в порядке?

— …Я? В порядке. А что?

— Не знаю. Ты какой-то безжизненный.

— …С похмелья, я думаю.

— Какие у нас на сегодня планы?

— …Планы?

— Что мы собираемся делать?

— …Я не знаю.

— Пойдешь со мной на пляж?

— …На пляж? Нет. Нет. Не думаю. Я… я уезжаю.

Трой встал, довольно медленно повернулся и пошел через гостиную, в направлении хозяйской спальни. Он подергивался на ходу, по его походке чувствовалось, что координация у него нарушена.

— Куда ты уезжаешь? — требовательно спросил Майк. Трой не ответил. Майк пошел за ним в спальню. Трой достал из стенного шкафа чемодан и открыл его, положив на кровать Мэри. Потом подошел к бюро и стал выбирать вещи из верхнего ящика.

— Куда ты собираешься?

— Подальше отсюда.

— Почему?

— Пора мне убираться отсюда.

— Трой. Трой! Подожди минуту.

Трой положил стопку рубашек в чемодан и выпрямился.

— Ты не сможешь меня остановить.

— Что ты исправишь своим бегством?

— Ты не поймешь, Майк.

— Полагаю, что знаю больше, чем ты думаешь. Ты был пьян. И это была ее идея, не твоя. Он поймала тебя в ловушку.

Трой уставился на него. Отстраненность исчезла с его лица. Оно исказилось в мучительном мышечном спазме.

— Не помню, чтобы мы рассылали приглашения…

— Это была случайность. Ширли и я пошли посмотреть на яхту.

— А она… знает, что ты там был?

— Да. Ее это не сильно огорчило. Я пытался поговорить с ней. Но не смог до нее достучаться.

Трой посмотрел на свой кулак.

— Я думал, Джеранна пала так низко, что ниже невозможно. Я пользовался Джеранной как палкой, чтобы наказать Мэри. Не знаю за что. Может быть, за то, что она такая чертовски хорошая. Но это с Дебби Энн — это слишком! Мне нужно убраться отсюда.

— Ты боишься, что это может случиться опять?

— Она сказала, что плавание отрезвит меня. Она отвернулась. Я разделся догола и вошел в воду. Я медленно проплыл пару сотен футов. Когда я остановился, она была уже рядом со мной и смеялась этим своим чертовым тоненьким детским голоском. Она потянула меня под воду. Я стал гоняться за ней и поймал. Мы много смеялись. Конечно, я был пьян. Но я понимал, что делаю. Я не полностью отключился. Когда мы вышли из воды, то даже не попытались одеться. Мы подхватили одежду и отправились прямо на яхту. Я не могу тебе передать, как она выглядела, Майк, — обнаженная, совершенно мокрая, смеющаяся в свете луны. Я знал, что этого делать нельзя — хуже ничего не придумаешь. Но мне было на все наплевать. Я сказал себе, что это ничего не значит для нее — судя по тому, как она все время смеялась.

— Ты уезжаешь, чтобы это снова не повторилось?

— Нет.

— Тогда почему?

— Чтобы не убить ее. Я проснулся первым рано. Я чуть было этого не сделал. Я положил руку ей на горло. Я разбудил ее. Но я не смог этого сделать. Может быть, я и во второй раз не смогу — чертовски хочется. И наконец, наступит момент, когда, вероятно, я это сделаю. Мне нужно убраться отсюда.

— Куда ты поедешь?

— Не знаю. К Джеранне, может быть.

— Что я, по-твоему, скажу Мэри?

— Скажи, что для нее так будет лучше. Скажи, чтобы она развелась со мной, как это сделала Банни.

— Ты не виноват.

— Она моя дочь, Майк!

— Падчерица.

— И это было просто здорово, Майк. Просто здорово — вчера ночью. Здорово — сегодня утром. Она действительно хороша. — Выражение невероятно зверской издевки исказило его лицо. — Попробуй, когда захочется. Это бесплатно. Платит хозяин. Будь моим гостем.

Майк молча наблюдал, как Трой собирал вещи. Может быть, это неплохое решение? Это мог бы быть самый простой выход для Мэри. И из них троих теперь только о ней одной и следует думать.

— Как насчет земельного проекта, Трой?

— Я пойду завтра к юристам и перепишу свои акции на Мэри. Может быть, ей удастся что-то спасти. Больше нет ничего… что я мог бы ей передать. Ни одной проклятой вещи. — Он достал кошелек и заглянул в него. — У тебя есть какие-нибудь деньги?

Майк проверил.

— Шестьдесят баксов. Тебе нужно?

— Обратно ты их не получишь.

— Не важно. Бери.

Трой убрал деньги. Он было протянул руку, а потом отдернул ее назад.

— В этом чертовом жесте нет вообще никакого смысла. Он ничего не значит. Мне не нужна твоя дружба, Майк. Я не хочу никаких обязательств.

— Хорошо. Значит, и этому тоже конец. — Он поколебался. — Ты собираешься взять машину?

— Нет.

— Я могу подвезти тебя до Равенны?

— Нет.

— До свидания, Трой.

Трой посмотрел на Майка — скорее, сквозь него — и вышел. Майк медленно пошел следом за ним, твердя себе, что ему наплевать. Он боролся со своим чувством сопричастности.

Вот идет Трой Джеймисон — уходит из своей жизни: пиджак на руке, под тяжестью чемодана провисло плечо. Слишком запутавшийся, чтобы стремиться выжить. Бывают времена, когда прирожденные мерзавцы, стопроцентные сукины дети превосходно устраиваются. Они процветают. И слава богу, процветают и другие — сильные и добрые. Такие, как Мэри. Но такие, как Трой, всегда проигрывают. Потому что они «серединка на половинку». Ни то ни се. Хорошая часть в них никак не может ужиться с той, что от сукиного сына.

Следовало бы производить такую операцию: удаление «сучности». Скальпель, зажимы, швы, глубокая анестезия. В зависимости от того, какая половина преобладает, — другая часть удаляется. И все выживают. И существуют два типа людей. Энергичные, полные энтузиазма, жизнерадостные сукины дети. И скучные Иисусики.

Мир станет однообразным. Нет, повременим пока с операцией…

Он вышел на тропинку. Когда он был в пятнадцати футах от дороги, он увидел сквозь огромную виноградную лозу Троя, шагавшего на юг с чемоданом в руке. Воскресный полдень. Невозможно сыграть трагедию, подумал Майк, без какого-то гротеска, без легкого намека на клоунаду. Каждый человек — комедиант для себя. Смешной мальчик положил в свою забавную сумку плюшевого медвежонка и игрушечный пистолет и убежал из дома.

Сквозь зеленые ветки он увидел подъезжавшую машину и узнал «порше» — верх у него был откинут, — Дебби Энн сидела за рулем, волосы были повязаны ярким шарфом.

— Не останавливайся, — сказал он вслух. — Не останавливайся, девочка.

На мгновение ему показалось, что она так и сделает, — она проехала мимо Троя, но вдруг остановилась и стала очень умело подавать назад, еще назад. Она приблизилась к нему, они обменялись парой слов. Потом она прибавила скорости, проскочила ярдов двадцать, вылезла из машины и стала его дожидаться.

Когда Трой подошел к ней и поставил на землю чемодан, Майк бросился бежать. Он не помнил, когда последний раз ему приходилось бежать так быстро. Ему нужно было преодолеть триста ярдов, у него не было на это сил.

Он был от них ярдах в пятидесяти, когда Трой ударил ее. Хотя левый глаз Майка заливал пот, видел он четко. Это не было шлепком. Это не было пощечиной, какими обычно обмениваются разъяренные любовники. Это был удар безжалостного и умелого профессионала — несмотря на то что бил он с правой руки. Локоть прижат. Точно рассчитанное время, правильная поза: пятки упираются в землю, чтобы в удар вложить всю силу ног, спины и плеч. Резкий рывок вперед, кулак выдвигается примерно на десять дюймов, вступает в контакт, и тут же — второй удар, такой быстрый, что у нее не было ни малейшего шанса пригнуться, или отступить назад, или хотя бы поднять руки.

Раздавшийся звук заставил его похолодеть. Такого же эффекта можно достичь, если взять нейлоновый чулок, плотно набить его сырой рубленой печенью, а потом, три раза крутанув вокруг себя, стукнуть им о каменную стену.

Дебби Энн приподняло и отбросило — она двигалась медленно, как кукла. Она приземлилась спиной на капот «порше» и лежала там почти неподвижно какое-то мгновение, прежде чем съехала вперед, вниз по тупому носу «порше», сделав один полуповорот, ударившись лицом о дорогу из песка и ракушек. Одна ее рука была трагически заломлена, другая вытянута над головой, ноги были раскинуты в разные стороны, все тело выглядело таким жалким.

Прибежал Майк, задыхаясь и бормоча проклятия. Трой мельком посмотрел в его сторону, но не на него. Он массировал костяшки пальцев на правой руке. Он взял чемодан и пиджак и пошел дальше, пошел на юг, не оборачиваясь.

Когда Майк встал на колени возле девушки, рядом неожиданно оказались четыре человека. Он не заметил, как они подошли. Это была пожилая пара в купальниках: оба коричневые, голенастые, седоволосые. Он помнил, что видел их в клубе, но не познакомился с ними. Другая пара была Мардж Лэйберн и ее муж. Все произошло почти перед их домом.

— Это Дебби Энн, — завопила Мардж. — Что случилось? Куда идет Трой? Что с ней случилось?

— Я врач, — с тихой властностью произнес коричневый голенастый мужчина. — Если вы освободите для меня место, сэр…

Майк с радостью уступил ему дорогу. Старик опустился на колени, уверенно нащупал пульс.

— Ее машина ударила? Она с нее свалилась? — требовательно вопрошала Мардж.

Врач сел на корточки.

— Я на пенсии. У меня нет лицензии для практики во Флориде. Я бы сказал, однако, что в данном случае будет неразумно дожидаться, пока приедет «скорая помощь» из Равенны. Я не хочу двигать ее больше, чем это необходимо. Мне нужно что-то, что мы сможем использовать как носилки: что-то жесткое, подушка, пара одеял и фургон. Быстро!

Мардж перестала задавать вопросы и деловито занялась организационными моментами. Когда она и ее муж поспешно ушли, врач мягко взглянул на Майка и сказал:

— Вы тоже видели, как он ее ударил?

— Да.

— Наше внимание привлекло то, как вы бежали, и мы видели, как это случилось.

— Ужасно, — пробормотала жена доктора.

— Может быть перебит позвоночник. Именно поэтому я хочу, чтобы мы были крайне осторожны. И несомненно, у нее шок. Вы видите, как обильно она начинает потеть?

Мистер Лэйберн прибыл со сломанной армейской раскладушкой. Доктор сказал, что она великолепно подойдет. К тому времени, когда они разложили раскладушку и поставили около пострадавшей, Мардж Лэйберн подогнала большой фургон-«бьюик». Рядом остановились три машины. Вокруг собралось человек двадцать, они выглядели оживленными и заинтригованными, перешептываясь и делясь домыслами друг с другом.

Доктор тщательно инструктировал Майка и Мардж Лэйберн, где и как надо ее держать, что делать, когда он подаст знак перекатить ее на раскладушку, сам он осторожно взял в руки ее голову.

— Начали, — сказал доктор, и они уложили девушку на раскладушку. Майк издал невольный возглас ужаса, когда увидел ее лицо. Вся левая сторона была окровавлена и гротескно вдавлена внутрь. Пыль и кусочки ракушек прилипли к ранам. Другая половина лица была мыльно-серого цвета и покрыта капельками пота. Растоптанные ракушки и пыль попали и на ее полураскрытые губы. Майк и мистер Лэйберн, вместе с четырьмя добровольцами, осторожно просунули импровизированные носилки в заднюю часть фургона. Доктор подоткнул вокруг нее два одеяла. Он пристроил подушку так, чтобы свести движения головы к минимуму.

— Поезжайте очень аккуратно, здесь плохая дорога, и очень осторожно делайте повороты, — сказал доктор, инструктируя мистера Лэйберна. Он повернулся к Майку: — Вы, сэр, и дама можете ехать сзади вместе с ней. Подъезжайте прямо ко входу экстренной помощи. Если вы позволите мне зайти и воспользоваться вашим телефоном, они будут предупреждены. Они приготовятся, чтобы немедленно начать действовать.

— Идите, конечно. Телефон находится рядом с входной дверью, с левой стороны, — кивнула Мардж.

К Майку подошел молодой, человек и сказал:

— Я знаю Дебби Энн. У нее в машине ключи. Я могу отогнать машину в гараж. Хорошо?

— Большое спасибо.

— Что с ней случилось?

— Она упала.

— С вершины вон той сосны?

Майк сел в машину. Движение на трассе было плотным и очень медленным, его это бесило, и он продолжительными призывами клаксона «бьюика» постарался привлечь внимание патрульной машины, направлявшейся в противоположную сторону. Через минуту она уже ехала за ними, включив сирену. Майк показал на Дебби Энн. Когда патрульная машина догнала их, Майк выкрикнул: «Больница Равенны!» — и увидел, как патрульный кивнул.

Сирена открыла перед ними дорогу. Мардж, очень собранная, держала плечи Дебби Энн, а Майк придерживал ее за бедра. После одного крутого поворота, когда им с трудом удалось сохранить неподвижность раненой, Мардж послала Майку заговорщицкую, нахальную улыбку, и он с невероятным изумлением обнаружил, что эта женщина, вероятно, могла бы ему понравиться.

В больнице их уже ждали с приготовленной бутылкой плазмы.

Когда Чарли стал отгонять машину на больничную стоянку, Мардж и Майк направились в комнату ожидания.

— Я в сомнениях, стоит ли мне позвонить Мэри до того, как мы узнаем все подробности, — сказал он.

— Разумеется, позвоните, мистер Роденски. Ей нужно будет приехать сюда в любом случае. Ребенок очень сильно пострадал.

— Пожалуй.

— Это сделал Трой, не так ли?

— Она упала.

— Последнее время он был такой странный.

— Пойду поищу телефон.

Ему сказали, что миссис Джеймисон, вероятно, около бассейна. Не может ли он подождать минуточку. Минута тянулась очень долго, потом она наконец подошла к телефону:

— Хэлло? Ох, Майк! А я подумала, что это Трой. Не знаю почему. Как дела?

— Мэри, я не могу придумать никакого способа помягче сообщить об этом. Я в больнице Равенны. С Дебби Энн случилось несчастье. Я думаю, что тебе лучше немедленно приехать сюда… Мэри?

— Я тебя слушаю, — ответила она. — Это все проклятая машина, не так ли? Она ездит как сумасшедшая. И она… умерла?

— Она не умерла! — разъяренно крикнул он. — И дело не в машине. Она… упала и разбила лицо.

— Упала? Дебби Энн?

— Да. Они сейчас занимаются с ней в реанимации.

— Трой вместе с тобой? Почему Трой не позвонил мне?

— Мы можем поговорить об этом потом, когда ты сюда приедешь. Кто ваш семейный доктор?

— Сэм Шерман, но Дебби Энн не обращалась к нему годами. Но все-таки будет лучше, если ты ему сообщишь, мне кажется. Я не пониманию, как она могла?.. Наверное, мне надо взять себя в руки. Я приеду очень скоро, Майк.

— Не волнуйся. С ней все будет в порядке.

— Она… изуродована, Майк?

— Это поправимо. Она… ты ей нужна здесь.

— Скажи ей, что я еду, Майк.

Он вернулся в комнату ожидания. Мардж и Чарли посмотрели на него.

— Как она восприняла это? — спросила Мардж.

— Неплохо. Она уже едет сюда на такси.

— Эта девочка в очень, очень тяжелом состоянии, — с трудом выговорил Чарли.

Мардж наклонилась вперед и понизила голос:

— Вам нет нужды притворяться, мистер Роденски. Я прекрасно осведомлена о том, что я вам неприятна.

— Перестань, Мардж! — сказал Чарли.

— Это совершеннейшая правда, милый. Он недвусмысленно дал мне это понять при первой нашей встрече. Возможно, я это заслужила. У меня было в тот день паршивое настроение, мистер Роденски. Чарли и я, разумеется, в курсе того факта, что у Мэри и Троя последнее время были… проблемы. Мы считаем себя их друзьями. Мы не хотели вмешиваться. Но до нас доходили слухи о другой женщине. Мы не участвовали в распространении этих сплетен. И в своих разговорах об этом между собой мы не вставали ни на чью сторону. Может быть, чуть больше мы сочувствовали Мэри, но это естественно. Чарли и я считали, что рано или поздно Трой или Мэри, а может быть, и оба они обратятся к нам за помощью. И мы не отшатнулись бы от них только потому, что это неприятная ситуация. Мы помогли бы. Это вам ясно?

— Более чем.

— И вот теперь ситуация стала крайне неприятной. Он напился и разбил «крайслер». Мэри куда-то уехала одна. Мы оба видели, как Трой шел по дороге с чемоданом. Он уходил от Дебби Энн. И ни разу не оглянулся. Он не обернулся, когда Чарли закричал, окликая его, хотя не мог не услышать. Так что совершенно очевидно, что бы ни случилось с Дебби Энн, виноват в этом именно он. Насколько ситуация может стать еще более неприятной? Мэри обожает Дебби Энн. Лично я, извините меня за резкость, считаю, что она испорченная, эгоистичная, надоедливая маленькая потаскушка.

— Мардж? — умоляюще произнес Чарли. — Ну, Мардж!

— Тихо, милый. Вы знаете, мистер Роденски, что Мэри никогда не простит Трою того, что он причинил такую сильную боль ее бесценной доченьке. Вы видите, мы здесь и готовы помочь любым доступным для нас способом. Так что не кажется ли вам, что было бы разумнее рассказать нам, что тут происходит?

Майк обдумал ее слова.

— Да, мне кажется, это было бы разумно. Может быть, мне стоило давно это сделать. Но дело тут не в моем желании. Сколько людей будут об этом знать — не важно. Замять скандал — это дело Мэри. Но передо мной сейчас стоит сложная проблема, как рассказать ей о том, что случилось с девушкой. Когда она все узнает и получит возможность все обдумать, тогда вы поговорите с ней сами. Хорошо?

Несколько минут Мардж смотрела на него с возмущением и отчаянием. А потом вдруг ухмыльнулась:

— Если мне когда-нибудь придется доверить кому-то свою тайну, Майк, я доверю ее тебе. Уверена, это останется тайной, не так ли?

— Скажу вам одну вещь, миссис Лэйберн. Во время нашей первой встречи я решил, что вы воплощенная фальшь, от кончика носа до пяток.

— И тогда вы устроили передо мной представление, не так ли?

— Конечно устроил. А теперь я пересмотрел свое мнение. Считайте, что я принес вам извинения.

— Спасибо. Мне приятно, хотя я сама не понимаю почему. Я вовсе не искала вашего одобрения, Майк. И я во многих отношениях действительно такая, какой вам показалось. Правда, Чарли?

— Ты всегда права, дорогая.

Огромный молодой доктор с невыразительным круглым лицом и короткой стрижкой, длиной примерно в одну восьмую дюйма, появился в дверном проеме, целиком заполнив его.

— Я доктор Ферсон. Кто из вас приехал с этой девушкой Хантер?

— Хантер? — тупо переспросил Майк. Потом он вспомнил, что Мардж назвала им эту фамилию, фамилию мужа Дебби Энн. Пауза предоставила Мардж возможность, за которую она могла бы немедленно ухватиться. «Мы соседи и старые друзья, а этот человек просто гостит у них в доме». Но она не воспользовалась этим шансом. Она ждала.

— Я ее привез, — сказал Майк.

Огромный молодой доктор вывел его в коридор.

— Во-первых, я расскажу вам о ее состоянии, а потом вы ответите на несколько вопросов. Мы только посмотрели мокрые снимки. Шок под контролем. Она в полубессознательном состоянии. У нее были сильные боли. Я обезболил места ушибов. Успокоительные средства нельзя давать так скоро после шока. У нее трещина в шейном позвонке, размозжен левый висок, скула вдавлена внутрь и сломана, кожа на ней разорвана, простой перелом челюсти, один зуб выбит совсем, три шатаются. Перелома черепа нет, но есть указания на очень сильное сотрясение мозга. И чуть не забыл — перелом среднего пальца на правой руке. Медсестра это заметила. Я чуть было не пропустил это. За ней необходимо пристально наблюдать. Я вызвал специалиста. Мы временно вправили челюсть на место. Кто вы и кем ей приходитесь?

— Майк Роденски. Я просто гощу в их доме.

— Гостите у нее в доме?

— Нет. У ее родителей. У ее матери и отчима то есть. Его зовут Трой Джеймисон.

— А! Строитель. Это место на Райли-Ки. Ну точно. Это решает вопрос о палате. У нас есть свободная частная палата, что довольно необычно, и мы переведем ее туда из реанимации. Кто их доктор?

— Доктор Сэм Шерман.

— Я сообщу ему. Где ее родители?

— Мать приедет сюда довольно скоро. Она сможет увидеть ее?

— Нет никаких причин отказывать ей, но только после того, как мы ее переведем, но вряд ли у них получится какой-либо разговор. Теперь вернемся к главному вопросу. Как это случилось?

— Она упала.

— Это правда?

— Она поскользнулась и упала и… ударилась лицом о бампер машины.

— Она стояла у машины?

— Да.

— Машина не двигалась?

— Нет.

— Друг мой, у вас есть шанс славненько поболтать с полицейскими. Ваша история неубедительна. Я зарегистрирую это как нападение, причем с оружием, и пусть их волнует, сколько вы им наврете.

— Хорошо, — устало сказал Майк. — Я полагаю, это останется между нами? Ее кто-то ударил.

— Чем? Вы делаете успехи.

— Кулаком.

В ответ Майк получил взгляд, полный холодного презрения.

— Послушайте, друг мой. У меня есть чем заняться, вместо того чтобы стоять здесь и вытягивать из вас правду. Если вы ее ударили, звоните адвокату. Но перестаньте тратить мое время.

— Я говорю вам правду, черт побери! Я видел, как это случилось. Он ударил ее кулаком.

Ферсон собрался уходить, потом обернулся и произнес скептически:

— Вы действительно видели это?

— Клянусь, это правда.

— Кулаком! И кто же этот шутник? Кинг-Конг? Флойд Паттерсон?

— Доктор Ферсон, когда человек не в себе, если он находится на грани нервного срыва, может ли он… стать сильнее, чем обычно?

— Какого размера этот малый?

— Шесть футов два дюйма. Весит, вероятно, около двухсот фунтов. Нельзя сказать, что он в хорошей форме. Ему сорок лет.

Ферсон нахмурился:

— Когда нормальный мужчина бьет женщину, он почти всегда инстинктивно сдерживает удар. Если такой крупный мужчина достаточно сильно озвереет… а у нее хрупкая и мелкая костная структура… вы не шутите?

Роденски с отточенным мастерством репортера рассказал Ферсону, что именно он видел.

Ферсон покачал головой:

— Хорошо, я верю. Но вам лучше немедленно связаться с полицией, чтобы они взяли этого малого. Он едва не убил ее одним ударом, черт побери.

— Я бы не стал…

— То есть вы жаждете пообщаться с копами?

— Доктор, это семейное дело. Это был ее отчим. Ее мать пока этого не знает. Я говорил вам, я всего лишь гощу в их доме. Я предпочел бы оставить этот вопрос на усмотрение Мэри Джеймисон. Может быть, она захочет подать в суд. Я не знаю. Но это ее… проблема, понимаете?

Огромный доктор мягко присвистнул.

— Ну и ну! — сказал он. — Есть еще свидетели?

Двое. Доктор-пенсионер и его жена. Он не показался мне болтливым.

— Ну, она и в самом деле упала с передка машины. Именно тогда она сломала палец. Я зарегистрирую это как падение. Уговорили. Сразу же, как только я договорюсь насчет палаты, я позвоню Сэму Шерману. Рассказать мне Сэму этот сюжет?

— Вам он поверит скорее, чем вы поверили мне. Мне кажется, он должен знать.

— Хорошо. И я оставляю на вас ее мать.

— Большое вам спасибо.

— У Сэма могут быть идеи насчет того, кто мог бы поработать с этим лицом. Она хорошенькая? Сейчас трудно сказать.

— Очень хорошенькая.

— Они будут внимательно наблюдать за ней ночью. Ее состояние нельзя назвать критическим, но такие травмы бывают коварны.

Майк поблагодарил его. Видимо, сильное дорожное движение задерживало Мэри. Майк был даже рад, потому что это дало доктору Шерману возможность приехать в больницу и осмотреть Дебби Энн до прибытия Мэри. Сэму Шерману было лет пятьдесят, он был вспыльчивым маленьким человечком, который говорил своим собственным телеграфным стилем: быстро, отрывисто, бесстрастно.

— Я принимал эту девочку во время родов, — сказал он Майку доверительно. — Третьи роды в моей практике. Было сильное кровотечение. Чуть не потерял Мэри. Прелестное дитя. Очаровательная девушка. Черт бы побрал Джеймисона! Взял камень или палку — чистая работа! Мы ждем Мэри?

— Давно, — ответил Майк, чувствуя, что он заразился этой телеграфной болезнью.

— Джеймисон?

— Собрался и уехал.

— Почему Мардж и Чарли?

— Они помогли привезти ее. Это случилось почти перед их домом.

Шерман задумчиво уставился на него.

— Мужчина избивает женщину — это не пустяк, не жульничество в бридж. Эмоции? Секс? И Мэри уехала?

— Доктор, я не хотел бы высказывать никаких догадок о…

— Прежде всего я успокою ее насчет девочки, скажите ей, что мы пригласим Ханстома из Тампы, он соберет как нужно ее лицо. Потом, когда напряжение уменьшится, вы расскажете Мэри, кто, где, как и почему. Она все равно узнает. Сильная женщина. Заслуживает уважения. Держите ее подальше от этой проклятой Мардж. Вот она.

Мэри поспешно подошла к Сэму Шерману, взглянув на Майка отсутствующим взглядом, которым она могла посмотреть на чужого человека.

— Сэм! Где она? Как она? Что произошло?

— Пойдем. Поговорим по дороге.

Майк вернулся в комнату ожидания и сказал Лэйбернам, что Мэри приехала и пошла вместе с доктором Шерманом взглянуть на Дебби Энн. Она вернулась через пятнадцать минут в сопровождении доктора, продолжая с ним спорить.

— Но я действительно хочу остаться с ней, Сэм! Действительно.

— Чушь. Опасности нет. Езжай домой. Все вы отправляйтесь домой.

— Но, Сэм!

— Может быть, завтра ты ей понадобишься. К тому времени ты будешь смертельно хотеть спать. Какой от тебя будет толк? У тебя остался «плацидил»?

— Да, есть несколько таблеток…

— Прими одну на ночь. Приезжай завтра с цветами. Улыбайся. Прекрати спорить.

Мэри позволила, чтобы ее отвели к фургону. Чарли опять занял заднее сиденье, сложил раскладушку. Майк уселся впереди вместе с Мэри. Она выглядела ошеломленной.

Когда они выезжали со стоянки, она спросила:

— Но что произошло?

— Это был несчастный случай, — ответил Майк. — Она упала.

Он ждал, что Мардж начнет ему противоречить, но она хранила молчание.

— Просто несчастный случай, — глубокомысленно произнес Чарли.

— Где она упала?

— Я расскажу тебе, как это случилось, когда мы приедем домой, — ответил Майк.

— Где Трой?

— Об этом я тебе тоже расскажу, — шепнул ей Майк и предупреждающе сдавил ее руку. Она быстро взглянула на него, и он увидел в ее глазах понимание — понимание того, что он не хочет ничего рассказывать в присутствии Лэйбернов, что бы это ни было.

— Бедная детка, — пробормотала Мэри. — Люди кажутся такими… одинокими в больнице.

— Она быстро поправится, — сказал Майк. — Она здоровая.

Когда они добрались домой, Мэри тепло отклонила предложение Мардж и Чарли о дальнейшей помощи и поблагодарила их за все, что они сделали. Дюрельда вышла встретить их во двор, когда фургон отъехал.

— Миссис Мэри, — проговорила она возбужденно, — я вас дожидаюсь. Что-то плохое тут творится, а я ничего узнать не могу. Какой-то мальчик привез машину мисс Дебби Энн обратно, сказал, что она ранена, ее забрали в больницу, так что я позвонила в больницу, и мне там объяснили, что у ней все хорошо, но ведь это не так?

— Спасибо, что дождалась меня, Дюрельда. Я тебе очень признательна. Дебби Энн сильно упала и разбила лицо, но теперь с ней все в порядке. Мне жаль, что тебе никто ничего не сказал.

— Они говорят, она лежала вся в крови на дороге, — мрачно заметила Дюрельда. — Может, ее машина переехала, думала я. Посмотрела маленький автомобиль, но там совсем не было крови.

— Ты можешь идти домой. Ты очень долго ждала.

— Я все-таки могу отнести в дом вашу сумку, перед тем как уйти, миссис Мэри. Вы совсем вернулись?

— Думаю, да, Дюрельда.

Она направилась к дому, неся чемодан, который взяла у Майка, и обращаясь через плечо к идущим за ней следом:

— Вы уехали, все здесь перепуталось, никто никому ничего не может объяснить.

— Я должен был позвонить тебе, Дюрельда, — оправдывался Майк.

— Да уж, должны были, — буркнула Дюрельда.

После ухода Дюрельды Мэри застыла в гостиной, глядя на Залив, спиной к Майку.

— Трой забрал свои вещи, — сказала она тихо.

— Да. Он уехал, Мэри.

— Совсем?

— У меня сложилось именно такое впечатление.

Она разъяренно обернулась к нему:

— Ты пытался остановить его? Пытался?

— А как ты думаешь?

— Извини, Майк. Как она упала? Что вообще происходит? Сэм вел себя странно. Мардж и Чарли вели себя странно. Тебе лучше все мне рассказать.

— Сделать тебе что-нибудь выпить?

Она невесело рассмеялась:

— Одна из маленьких радостей культуры, Майк. Люди больше не говорят — возьми себя в руки. Они не говорят «как мне не хочется тебе об этом рассказывать». Они спрашивают, не хотите ли выпить. Да. Я хочу выпить. Но если ты потратишь на это больше шестидесяти секунд, я сойду с ума.

На террасе были сумерки. Он вынес напитки туда. Она последовала за ним.

— Все в порядке, Майк. Я сижу. Я держу себя в руках. Это крепкий напиток. Давай начинай!

— Трой сильно пил вчера вечером. Сегодня он не вставал до двух. Как только он выпил кофе, он стал собирать вещи. Я немногое смог из него вытянуть. Он не захотел, чтобы я подвез его. Дебби Энн возвращался домой на машине. Она увидела, как он идет с чемоданом. Она остановилась. Видимо, он не захотел с ней разговаривать. Тогда она подала машину назад, вышла и стала его дожидаться. Я направился в их сторону. Я не слышал, о чем они говорили. И вдруг он… ударил ее.

Ее глаза в сумерках округлились и широко раскрылись, бокал застыл неподвижно на полпути к губам.

— Он что?..

— Он ударил ее, Мэри.

— И никто… никто не мог его остановить?

— Он ударил ее только один раз. Он сбил ее с ног, и она упала на капот машины. А потом свалилась на землю. А он продолжил свой путь.

— Это невероятно! Кто еще об этом знает? Кто это видел?

Он объяснил про пожилую пару на берегу, про подозрения Лэйбернов, про то, что он рассказал об этом только Ферсону и Шерману, и рассказал Ферсону только для того, чтобы избежать расспросов полиции.

— Если говорить о полиции, — сказал он, — это должна решить ты и Дебби Энн.

— Он болен, Майк. Он так болен!

— Я знаю.

— Чтобы… чтобы сделать ей так больно… Она такая милая. Она бы никому не сделала больно. Скажи мне, Майк. Неужели он способен совершить подобное?

Теперь самое время рассказать ей все, подумал он. Мы добили ее, и она стоит на коленях. Теперь ударим ее ногой в лицо. Расскажем о ее сладкой маленькой дочурке. Хватит, Роденски. Пора.

— Я не знаю, почему он это сделал, Мэри.

— Это так бессмысленно!

— Факт заключается в том, что он это сделал. И с ней все будет в порядке.

— Но подумай о психологической травме, Майк.

— Я не собираюсь размышлять об этом.

— Куда он поехал? Прямо к той… женщине, Роули?

— Вероятно.

— Мне не следовало уезжать, Майк.

— Здесь я согласен. Ты права. Тебе не следовало уезжать.

Они говорили еще, но разговор был бессмысленным. Они еще выпили, но это ее нисколько не успокоило. Наконец он уговорил ее, что приготовит для них что-нибудь поесть. Он сказал, что знает, где что находится, и сможет сделать чертовски хорошую яичницу. Он вместе поели. Она помогла убраться, потом позвонила в больницу, чтобы узнать о состоянии Дебби Энн, и скоро пошла спать. Майк отправился к себе в комнату и написал письмо сыну. Прогулялся по пляжу. Дул влажный восточный ветер, вокруг луны светился ореол. Это был тяжелый день. Он чувствовал себя слишком усталым, чтобы о чем-то думать. В постели он остро ощутил, что совершенно вымотался. Мэри была в дальнем конце дома. Он задумался, спит ли она. Он надеялся, что спит.