Обсудив наши возможности, мы прервали совещание. Лэрри снова вызвал меня в кабинет во второй половине дня. Он сообщил, что у него был долгий телефонный разговор с майором Райсом.

— Мы оба согласились, Фенн, что лучше избежать огласки. Но на этом наше согласие подошло к концу. Райс считает, что мы должны провести совместную операцию и устроить внезапный рейд на холмы с участием национальной гвардии. Перекрыть все дороги, организовать постоянный поиск с воздуха и сужать периметр, пока мы их не схватим.

Я медленно покачал головой:

— Две тысячи четыреста квадратных миль гористой местности, Лэрри. Когда беглецы поймут, что происходит, к их услугам будет сотня возможностей ускользнуть. К тому же обитатели холмов расценят эту демонстрацию силы как вызов и станут всеми способами помогать Макарану и его дружкам.

— Он не смог убедить меня, а я — его, Фенн. Райс говорит, что мы допускаем слишком много предположений — предполагаем, что преступники нанесут удар в Брук-Сити, что для бегства они снова используют трюк с грузом досок, что они спустятся с холмов по 882-му шоссе, а самое главное, что мы можем предоставить им инициативу, вместо того чтобы схватить их, не допустив никаких жертв. Райс полагает, что их может оказаться не четверо, а больше, тем более что с ними была какая-то женщина, что у них могут появиться другие машины, более хитроумные идеи и абсолютно иные цели. И мы оба знаем, Фенн, что он прав. Даже если мы засечем их во время въезда в город, это еще не значит, что они выйдут нам навстречу с поднятыми руками.

— Но…

— Слушай внимательно и перестань доказывать мне, что твой план абсолютно надежен. Подумай как следует. Вчера у нас произошли самые худшие тюремные беспорядки за всю историю штата. Погибло несколько человек, в том числе заместитель начальника тюрьмы и три охранника. Опасные преступники все еще на свободе. Недовольство растет и будет расти дальше. Начальник тюрьмы Уоли временно отстранен от должности. Предположим, мы воспользуемся твоим планом и потерпим неудачу. Сразу выяснится, что мы знали о том, что беглецы находятся на холмах, и сидели, ожидая, пока они к нам спустятся. Как, по-твоему, это отразится на карьере Райса, не говоря уже о твоей и моей?

— Я понимаю, что вы имеете в виду…

— Принс и Секлер сдались. Мне звонили как раз перед твоим приходом. Они прятались в амбаре в шести милях от тюрьмы. На свободе остаются только двое — Костинак и Дейтуоллер. Пока мы здесь болтаем, Фенн, какой-нибудь пронырливый репортер может пооколачиваться в тюрьме, заинтересоваться, не помогал ли этой парочке кто-нибудь снаружи, и раскопать имена Миллера и Макарана.

— Вполне возможно.

— А когда они начнут наводить в Янгстауне справки о Миллере, то узнают так же, как узнали мы, что он исчез из поля зрения за три дня до освобождения Макарана. И что мы им скажем, когда они станут разнюхивать здесь насчет Макарана? Что он купил быстроходный автомобиль, загрузил его припасами, уехал на холмы и никто не знает, где он? По-твоему, трудно сообразить, что труп Келли нашли возле дороги, ведущей из Харперсберга к южной стороне холмов?

— Все это я могу понять, Лэрри, но…

— И майор Райс тоже может, уверяю тебя. Поэтому все, что мне удалось, это убедить его немного подождать. Я должен обратиться к нему с третьим предложением, которое он примет. И ты отлично знаешь, что ключ к этому предложению — Мэг. То, что она так предана брату, прекрасно, но нам придется ее использовать, Фенн. Есть два пути. Либо ты уговоришь ее сотрудничать с нами, либо ты наплетешь ей какую-нибудь байку, чтобы она отправилась разыскивать Макарана, а мы последовали за ней.

— Ты отлично знаешь, что этого я не сделаю.

— Тогда убеди ее нам помочь.

— Не знаю, удастся ли мне это.

— Ты должен объяснить ей, что она таким образом поможет брату, так как это даст нам шанс схватить его, прежде чем он увязнет настолько глубоко, что угодит за решетку пожизненно.

— Если бы я мог втолковать ей, что беглецы сейчас с Макараном и что его машину использовали для побега. Но Мэг считает, что он там просто на отдыхе, а мы стараемся его оклеветать.

— Значит, она окажет ему услугу, если поможет нам его найти, так как тогда он сумеет доказать свою невиновность.

— Я могу попытаться, Лэрри.

— Тогда начинай как можно скорее и сообщи мне результат.

Мы обсудили наш план действий в случае согласия Мэг, и я отправился домой. Было только начало шестого. Мэг уставилась на меня и шутливо спросила, не сгорело ли полицейское управление. Я попробовал улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. Она сразу поняла, что что-то не так.

— Мне нужно поговорить с тобой, Мэг. Я должен объяснить тебе одну сложную ситуацию.

— Что-то случилось с Дуайтом?

— Нет. По крайней мере, пока что. Но это касается Дуайта.

— Тебя опять уговаривают сделать ему какую-то пакость?

— Я не хочу, чтобы ты занимала такую позицию, Мэг. Пожалуйста, выслушай меня и задавай любые вопросы, но постарайся обойтись без эмоций.

— Что бы ты ни хотел мне сообщить, такое начало мне не нравится.

Дети играли на заднем дворе, и мы прошли в гостиную. Я начал с самого начала — признался, что завел досье на ее брата и держал его под наблюдением, о чем не знали ни он ни она. Мэг слушала молча — лицо ее было бледным и неподвижным. Я знал, что пришло время рассказать ей о Кэти Перкинс. У меня было чувство, что я бросаю камни в собственную жену, тщательно прицеливаясь. Я закончил повествование, объяснив ей позицию майора Райса и шефа Бринта.

В комнате уже сгущались вечерние тени. Мэг медленно поднялась, подошла к каминной полке и слегка передвинула голубую вазочку. Она стояла спиной ко мне, но я услышал ее вздох.

— Такая ситуация тебя удовлетворяет, — заговорила Мэг. — Ты просил меня обойтись без эмоций, но ведь, по твоим словам, все факты свидетельствуют против Дуайта.

— Так оно и есть. Запасы, которые он накупил, говорят об ожидании гостей. Фанера, доски и плотницкие инструменты понадобились ему для создания видимости груза древесины.

— Но ведь ты не знаешь, его ли это машина и кто была та женщина. Вам всем так не терпится доказать свою правоту, что вы свободно извращаете факты — в свою пользу, понятно. Я знаю, что Дуайт необуздан и импульсивен, что он совершил немало дурных поступков, но не могу представить себе, чтобы он придумал такой тщательный план.

— Очевидно, план составил Морган Миллер.

Мэг повернулась и посмотрела на меня:

— Больше всего меня потрясла история с Кэти. Она не могла солгать?

— Нет.

— Тогда Дуайт, должно быть, болен. Пять лет тюрьмы что-то сделали с его психикой.

— Так помоги нам его найти, Мэг.

— Я не хочу, чтобы его били или причиняли ему боль.

— Обещаю, что мы постараемся взять его без всякого насилия. Ему предоставят все шансы.

— Ну и что я должна сделать?

— Ты можешь узнать, где он находится?

— В пределах двенадцати футов — нет, но в пределах мили — могу. Сначала я наведу справки в Лорел-Вэлли, а оттуда позвоню старым друзьям в Стоуни-Ридж или Айронвилл. Постепенно исключая места, где нет Дуайта, и сужая участок поисков, я найду кого-нибудь, кто его видел.

— Мы должны действовать осторожно и не допускать ошибок, Мэг. Когда ты отправишься на холмы, мы блокируем все дороги оттуда, а когда ты сузишь район поисков до небольшого участка, то уйдешь оттуда, и мы займем твое место.

— Значит, я не должна видеть Дуайта?

— Нет, пока мы его не арестуем.

— Странно делать такое со своим братом, Фенн.

— Знаю.

— Если бы ты не рассказал мне о Кэти, я бы не согласилась. Все остальное, по-моему, сущая чепуха. Дуайт просто хочет побыть в одиночестве. Но если он мог сделать такое с Кэти, а потом вернуться сюда и вести себя как ни в чем не бывало, значит, ему действительно нужна помощь. Он не должен оставаться там один. Я могла бы поговорить об этом с Кэти?

— Думаю, она понимала, что я расскажу тебе.

— Почему же ты не рассказал мне сразу?

— Какая от этого была бы польза?

— Ты странный человек, Фенн. Конечно, это причинило бы мне боль. Но то, что ты об этом умолчал, не менее болезненно.

— Я должен позвонить Лэрри.

— Что еще ты от меня скрываешь?

— Лэрри хочет знать твой ответ, чтобы позвонить Райсу.

~~~

Вечером, говоря со мной по телефону, Лэрри сказал, что Райс, безусловно, согласится, что мы должны тщательно все продумать и задействовать как можно больше людей. В четверг мы начали планировать операцию и в тот же день смогли опознать женщину, которая вела многоместный автомобиль. Лэрри предположил, что она могла быть любовницей Моргана Миллера. Патрульного Голдена отправили в Янгстаун, и он обнаружил ее фотографию в полицейском архиве. Ее звали Эйнджела Фрэнкел, но она часто фигурировала под именем Анжель Франс. Когда Миллера арестовали за ограбление банка, она жила с ним. Эйнджела была молодой стриптизершей. В течение первых лет пребывания Миллера в тюрьме у нее неоднократно бывали неприятности с полицией из-за пьянства, вымогательства и приставания к мужчинам на улицах. Потом она, по-видимому, научилась не попадаться. Считали, что последние несколько лет Эйнджела руководила группой девушек по вызову. По известному адресу ее не оказалось, и полиция не смогла ее отыскать.

Когда вечером я вернулся домой, моя жена выглядела подавленной и обращалась со мной как с посторонним, с которым ее просили быть повежливей. Как только Мэг начала рассказывать о своем разговоре с Кэти Перкинс, мне позвонили по телефону.

— Фенн, это Джонни. Кермер только что умер по дороге в больницу.

— Чьих рук это дело?

— Расслабься — врачи говорят, что это сердечный приступ. Он потерял сознание у себя в «Воскресном отдыхе».

— Подходящее он нашел время — нечего сказать.

— Да. Король мертв. Кто займет его место?

— Какова реакция шефа?

— Я видел его минуты две назад. У Кермера не было заместителя — он никому не доверял и предпочитал играть в одиночку. Значит, его сменит кто-нибудь из местных или у нас появится синдикат. Лэрри считает, что при любом исходе нам какое-то время будет трудно контролировать ситуацию, а уж хлопот и забот наверняка прибавится. Думаешь, Макаран будет сильно разочарован?

— Я поужинаю и вернусь в управление. Дай мне знать, если что-нибудь случится.

Я положил трубку и повернулся к Мэг. Она нахмурилась, склонив голову набок:

— Теперь ты будешь уходить каждый вечер?

— Во всяком случае, сегодня. — Я объяснил ей, что произошло. Мэг не понимала, почему мы ожидаем неприятностей. — Власть обеспечивает равновесие, а когда на ее месте образуется вакуум, всякое может произойти. Если бы нам хватало сил, мы бы справились. Все зависит от того, как эти люди себя поведут. Если они будут благоразумны, то постепенно восстановится положение, которое было при Кермере. А если они предпочтут играть круто, начнется долгий беспорядок, который мне придется унаследовать от Лэрри.

— Но вы надеетесь, что сможете… договориться?

— В таком городе, как наш, каждый порок становится промышленной отраслью со своим штатом сотрудников, своей выручкой и своей системой налогов. Хочу надеяться, что мы справимся. Покорми меня поскорее, ладно?

Когда Мэг наливала мне вторую чашку кофе, меня срочно вызвали в больницу. Там уже были Лэрри и коронер. Мы спустились в морг и направились к прозекторской, где доктор Томас Эгри стоял возле тела Кермера, болтая с одним из интернов. Эгри — специалист по сердечным заболеваниям и один из самых известных врачей в Брук-Сити, седовласый мужчина с суровыми серыми глазами и большим угреватым носом. Он поздоровался по очереди с каждым из нас.

Обнаженное тело Джеффа Кермера лежало на столе и казалось съежившимся, словно таяло при ярком свете лампы. Глаза и рот были полуоткрыты. На левой стороне груди виднелся разрез.

— Джентльмены, я находился в больнице, когда мне сообщили о пациенте с якобы обширным инфарктом миокарда, поэтому я направился в отделение первой помощи и сделал необходимые приготовления. Дежурил присутствующий здесь доктор Уолш. Пациента доставили в состоянии клинической смерти — дыхание отсутствовало, пульс не прощупывался. Доктор Уолш ввел стимулятор непосредственно в сердечную мышцу, а я вскрыл грудную клетку, чтобы обеспечить доступ к сердцу для ручного массажа. Добравшись до области сердца, я сразу понял, что столкнулся с проблемой иного рода. Околосердечная сумка была полна крови. Я вскрыл ее, удалил кровь и попытался найти рану на стенке самого сердца. Когда сердце не бьется, маленькую перфорацию обнаружить нелегко. Распорядившись о срочном переливании крови, я стал медленно поворачивать сердце, острожно его сжимая, и наконец увидел перфорацию на нижней стороне левого желудочка. Но накладывать шов не понадобилось, так как пациент явно был мертв. Вернув сердце в нормальное положение, я обнаружил соответствующую перфорацию на задней стороне околосердечной сумки. — Он подал знак Уолшу подойти к правой стороне тела и поднял левую руку Кермера. — Пожалуйста, Дейв, поверни его чуть-чуть. Вот, джентльмены, первичная входная рана.

Это было крошечное кровавое пятнышко четырьмя дюймами ниже лопатки.

— Что ты об этом думаешь, Сэм? — спросил доктор Эгри.

Доктор Сэм Хессиан, коронер нашего округа, наклонился и обследовал ранку. Когда он выпрямился, интерн придал телу первоначальное положение, аккуратно положив сбоку левую руку.

— Аккуратный прокол, — заметил Сэм Хессиан. — Словно вязальной спицей. Местоположение раны соответствует тому, что ты обнаружил на сердце?

— Орудие вошло под верхним углом, если он сидел или стоял прямо, когда это случилось. Скажем, под углом в тридцать градусов от горизонтали.

— Через легкое?

— Конечно. Но там пористая ткань, и, когда ее пронзает очень острый предмет, происходит почти что самозакрытие раны, как и в околосердечной сумке. Не полное, разумеется, но достаточное, чтобы кровоизлияние не оказало на жертву особого действия между ранением и смертью. Оружие должно быть весьма острым, чтобы пронзить хрящ между ребрами, и в определенной степени гибким. Длина от восьми до десяти дюймов, диаметр всюду одинаковый — максимум одна восьмая дюйма. Не знаю, Сэм, каким должен быть ритуал вскрытия в юридическом смысле, но могу с уверенностью назвать причину смерти, которую не заметил бы, если бы не пытался реанимировать жертву.

— Никто бы не заметил, — ворчливо отозвался Сэм Хессиан. — Но я лучше обращусь с требованием вскрытия и выполню все формальности.

В маленькой комнате воцарилось молчание. Я заметил, что на Джеффе Кермере все еще оставались темные шелковые носки и золотое обручальное кольцо. В воздухе ощущался едкий запах дезинфекции. Я посмотрел на Лэрри Бринта. Он встретил мой взгляд и едва заметно кивнул. Произошло то, чего мы ожидали, — обыкновенное убийство.

— Позвольте задать пару вопросов, — усталым голосом заговорил Лэрри. — Неужели он не почувствовал боли, не понял, что его закололи, и даже не вскрикнул?

— По-видимому, он был пьян, — ответил доктор Эгри. — Определенный анестезирующий эффект, безусловно, имел место. На вид ему лет под шестьдесят, он обладал избыточным весом и плохим мышечным тонусом. Такой человек должен был привыкнуть к болям и покалываниям в верхней части туловища и в желудке — иногда резким и сильным. Самой чувствительной областью являлся эпидермис, но при быстром использовании очень острого инструмента боль могла быть едва заметной. Опытной медсестре, как известно, удаются почти безболезненные инъекции. Дальнейшее быстрое проникновение орудия также не должно было причинить острой боли, пока оно не пронзило сердце. Тогда начались усиливающиеся боли, дискомфорт и одышка.

— Сколько примерно времени проходит между таким ранением и смертью? — спросил Лэрри.

Эгри пожал плечами:

— Он начал ощущать сильный дискомфорт почти сразу же. Давление внутри сердца выкачивало кровь через прокол в сердечной стенке. Околосердечная сумка наполнилась быстро, вызывая сильное внутреннее давление на сердечную мышцу и заставляя ее оседать. Он должен был чувствовать слабость, одышку, головокружение, как при небольшом разрыве аорты.

— И это бы выглядело как сердечный приступ, а? — допытывался Лэрри. — Чтобы проделать такое, требуется большой опыт?

Снова пожав плечами, Эгри сжал кулаки и соединил их:

— Человеческое сердце примерно такого размера, шеф. Оно висит почти в середине груди, чуть-чуть в левую сторону от центра. Труднее всего было проткнуть хрящ между ребрами. Удар вверх через диафрагму был бы куда проще. Но тогда попасть в сердце практически невозможно. Обычно при таком ранении жертва остается на ногах от десяти секунд до минуты и впадает в коматозное состояние в период от тридцати секунд до трех минут. Период наступления смерти — от пяти до сорока минут.

— Все это в высшей степени интересно, — с усталым отвращением произнес Лэрри. — Прикончить его хотели не менее пятисот человек. Думаю, мне будет не хватать этого назойливого ублюдка. Даже смерть от обычного сердечного приступа вызвала бы у нас достаточно осложнений. Спасибо за усердие, доктор Эгри.

— Рад служить, — с усмешкой отозвался Эгри. — Когда будешь делать вскрытие, Сэм, прощупай коронарную артерию. Ярко выраженный атеросклероз, застойные явления, затрудняющие кровообращение. Он бы недолго пробыл с нами даже без этого… недружественного жеста.

— Похоже на то, — согласился Сэм.

— Пока что только мы знаем, что это убийство? — осведомился Лэрри Бринт.

— Плюс сестра из отделения «скорой помощи», — ответил Эгри. — Я велел ей помалкивать и уверен, что она будет держать язык за зубами.

— Если на Дивижн-стрит будут думать, что это сердечный приступ, мы сможем получить кое-какую информацию, — сказал Лэрри. — Но если пройдет слух, что это убийство, мы вряд ли узнаем, с кем он сегодня общался.

Все вышло так, как предсказывал Лэрри. Я направил на Дивижн-стрит Россмена и Рэглина, и мы начали прощупывать другие возможные источники. Управляющий запер двери «Воскресного отдыха», но смерть Кермера служила главной темой разговоров во всех прочих салунах и казино. Многие утверждали без особых оснований, что были рядом с Кермером, когда это случилось, но бармен вспомнил, что рядом находился Малыш Гилберт и вроде бы Кермер пытался что-то ему сказать.

Я велел привести его и подумал, что лучше воспользоваться для разговора моим кабинетом, а не комнатой для допросов. Малыш вошел вместе с Джонни Хупером, который закрыл дверь.

Помятая стариковская физиономия Малыша казалась настороженной.

— Какого черта, ребята? — заныл он. — Когда меня просят, я прихожу сам. Мне не нравится, когда меня приводят.

— Теперь ты не сможешь пожаловаться на это Джеффу.

Глаза Малыша блеснули.

— Кто бы ни сменил Джеффа, это окажется один из моих друзей.

— Сердечный приступ — скверная штука, не так ли? — заметил я.

Он облизнул губы:

— Никогда не видел ее так близко и больше видеть не желаю.

— А насколько близко ты находился?

— Слишком близко. Джефф, как всегда, обходил большой бар, выпивая то с одним, то с другим. Перед тем как идти домой, он обычно здорово накачивался. В это время к нему постоянно подкатывались с разными предложениями — вот Джефф и пошел в соседнюю комнату, где находится платный телефон. Когда он выходил оттуда, все и случилось. Я как раз шел позвонить приятелю и столкнулся с ним. Его лицо стало серым и покрылось потом. Он прижимал руки к груди, смотрел на меня и шевелил челюстью, словно пытался что-то сказать, но в баре в это время всегда шумно. Потом брови у него полезли вверх, как будто от удивления, и он начал падать — я еле успел его подхватить и крикнул, что Джеффу плохо. Какие-то бабы завизжали, а кто-то вызвал по телефону «скорую помощь». Через полминуты Джефф стал совсем холодным.

— С кем он пошел в соседнюю комнату? — спросил я.

— С какой-то нездешней бабенкой. Она болталась тут последнюю пару недель. Высокая блондинка — называла себя Нэнси, как бишь ее…

Я посмотрел на Джимми Хупера. Нам в голову пришла одна и та же мысль. Он кивнул и вышел. Малыш обратил на это внимание:

— Что, черт возьми, происходит?

— Какую, по-твоему, сделку пыталась предложить Джеффу эта женщина?

— Понятия не имею.

— Может, попробуешь догадаться?

Малыш Гилберт пожал плечами:

— Выглядела она так, будто управляла пятью или шестью девочками по вызову, но не поладила то ли с законом, то ли с какой-то важной шишкой и задумала открыть бизнес здесь. Она знала, что в этом городе такие дела нужно сначала уладить с Джеффом, а не подмазывать местные власти — он не стал бы возражать, если бы это не мешало его бизнесу.

Вернулся Джонни Хупер с фотографией из Янгстауна.

— Это она? — спросил он у Малыша.

— Верно, — ответил тот. — Хотя волосы другого цвета, и на снимке она помоложе. Может, мне и не следовало ее закладывать, но Джефф Кермер всегда хорошо ко мне относился, а я догадываюсь, что тут какая-то нечистая игра.

— Это случайно выяснилось в больнице, Малыш. Она воткнула ему сзади какой-то острый стальной стержень и угодила прямиком в сердце. Ранка была такая маленькая, что ее вовсе могли не заметить.

Малыш стиснул кулаки:

— Я слыхал, что такую штуку как-то проделали в Бостоне. На кого работает эта баба?

— А ты как думаешь?

— В городе вроде бы спокойно, значит, это Макаран. — Он вздохнул. — Очевидно, она выжидала, когда ей представится такой случай. Ребята всегда держались поблизости от Джеффа. Эта бабенка должна была поговорить с ним раза три-четыре, чтобы они перестали обращать на нее внимание. У нее была большая книга, куда можно было спрятать эту штуку. Должно быть, она показала Джеффу какие-то цифры, чтобы объяснить, сколько процентов ему достанется, а сама подошла сзади и проткнула его. Вышла она следом за ним, улыбаясь и болтая и как будто не замечая, что с Джеффом что-то не так. Когда все столпились вокруг него, я больше ее не видел. В это время, даже если бы он закричал, его бы все равно не услышали. Конечно, бабенка запросто могла проделать это с Джеффом — может быть, ей такие штучки не впервой.

— Малыш, мы хотим, чтобы она думала, будто вышла сухой из воды. В газетах напечатают, что Джеффа сразил сердечный приступ, так как ничего другого им не расскажут. Если случится утечка, мы будем знать, что это из-за тебя, а теперь, когда Джеффа Кермера больше нет, мы можем здорово испортить тебе жизнь.

— Зря вы так говорите, — отозвался он с удивившим меня достоинством. — Вы не сможете сделать мою жизнь более несчастной, чем теперь, когда я остался без Джеффа. Так что я буду держать рот на замке. Я не собираюсь набивать себе цену, показывая, что знаю то, чего не знают другие. Но я скажу вам кое-что. Если я увижу эту бабу, то подойду к ней с улыбочкой и дам ей здоровенный хук в брюхо, а потом можете делать с ней что хотите.

— Ладно, Малыш. Знаешь, на какой тачке она ездила?

— Я видел ее только в «Воскресном отдыхе».

— Как она была одета?

— Всегда в свитере и брюках, в туфлях на высоком каблуке, без шляпы, в меховой накидке и белых перчатках, с большой сумкой, вся намазанная и надушенная, а в углу рта торчит сигарета. Заказывала водку с содовой и льдом. Голос у нее слишком низкий для женщины. Большая, но не толстая. Приходила всегда одна и обязательно старалась поболтать наедине с Джеффом. Это лучший способ прикончить такого человека. — Он поднялся. — Больше я вам не нужен? Тогда я пойду.

Когда Малыш ушел, мы с Джонни обсудили то, что узнали от него, и пришли к выводу, который в какой-то степени удовлетворял нас обоих. Очевидно, Макаран потребовал, чтобы убийство Кермера стало частью их сделки. Миллер и Эйнджела Фрэнкел присоединились к нему на холмах перед побегом заключенных. Эйнджела с наглостью закоренелого убийцы приезжала в город, пока не расправилась с Кермером, возможно, передав ему прощальный привет от Макарана. Морган согласился удовлетворить требование сообщника, считая, что это создаст в городе напряжение, которое отвлечет наши и без того скудные людские ресурсы и обеспечит успех их основному плану. В убежище Макарана должны находится минимум две машины, четверо мужчин и одна женщина, но мы не должны исключать возможность, что Миллер привлек к делу кого-то еще.

— У них достаточно времени, Фенн, чтобы спланировать крупное дело, и вполне хватает денег, чтобы его профинансировать, — сказал Джонни. — Возможно, их проект более амбициозен, чем мы предполагаем. Единственная их неудача — то, что пришлось избавиться от Келли. Возможно, они намерены обчистить весь город — ограбить все места, где есть деньги. Я очень рад, что Мэг согласилась нам помочь. И хорошо бы поторопиться, лучше проделать все до воскресенья.

— Ты же слышал майора Райса. К воскресенью мы все организуем так, что неудача будет исключена. К тому же люди на уик-энд отправятся на холмы, и их транспорт послужит для нас прикрытием. В воскресенье мы сможем подстраховывать Мэг, не вызывая ни у кого подозрения. Мы даже кое-что знаем об их выборе времени, судя по тому, что Макаран говорил Кэти Перкинс.

Но мы оба, а также Лэрри Бринт и майор Райс отлично понимали, что имеем дело с людьми, чей ход мыслей мы не в состоянии предвидеть. Они умудрились обеспечить побег своих друзей из надежно охраняемой тюрьмы. Им было нечего терять, и ими руководила не только алчность. Они были убеждены в собственной исключительности, забывая о том, что способны добиться лишь нескольких кровавых побед перед неизбежной гибелью.