«Долго вам мучить душу мою,

своими речами терзать меня?

Вот, уже десять раз вы срамили меня,

и вам не стыдно меня утеснять!

Положим, и впрямь я погрешил;

мой грех остается при мне!

Или хотите величаться надо мной,

попрекать меня срамом моим?

Знайте, что Бог пригнул меня

и набросил на меня Свою сеть!

Я кричу: «Насилье!» — но ответа нет;

вопию, но правды не нахожу.

Он запер мой путь, чтобы мне не пройти,

и на тропы мои навел мглу;

славу мою Он совлек с меня

и сорвал венец с моей головы;

отовсюду сокрушил меня — гибну я! —

и с корнями исторг надежду мою;

воспылал на меня гневом Своим

и к Своим врагам причислил меня!

Все вместе подступили Его полки,

приготовили дорогу против меня,

обложили осадой мой шатер.

Братьев моих Он удалил от меня,

и близкие мои обегают меня;

в дому моем гости и рабыни мои

почитают меня за чужака, —

иноплеменником стал я в их глазах!

Раба моего не дозовусь,

должен умолять его мой рот.

Моей жене омерзело дыханье мое,

и запах мой несносен братьям моим.

Даже малые дети презирают меня —

встану говорить, а им смешно.

Гнушается мной племя мое,

кого любил я, обратились против меня.

К коже прилипает моя кость,

и кожа отстает от зубов моих.

Сжальтесь, сжальтесь надо мной, друзья!

Ибо рука Божья меня бьет.

Зачем и вы, как Бог, тесните меня

и не можете насытиться плотью моей?

О, пусть бы записали мои слова,

пусть бы в книгу их занесли,

железным грифелем, залив свинцом,

в камень врезали на все времена!

Но нет, я знаю: мой Заступник жив,

и в конце встанет над прахом Он,

и, когда кожа моя спадет с меня,

лишаясь плоти, я Бога узрю![978]

Да, сам я узрю Его,

мои не вчуже увидят глаза —

истаивает сердце в моей груди!

Говорите: «Как нам травить его?» —

словно бы во мне корень вины;

тогда и вы убойтесь меча,

ибо мечу подпадает гнев,

чтобы вы познали, что есть суд!»