Как-то свекровь ее Нооми ей сказала:

— Что, дочь моя, не найти ли мне приют для тебя, чтобы было тебе хорошо? Ведь вот Боаз, с чьими жницами ты работала, он — кровный и близкий нам! Нынче ночью он станет провеивать ячмень на гумне. Умойся, умастись умащением, оденься и спустись к гумну, но до времени не показывайся — прежде чем кончит Боаз есть и пить. А как отойдет он ко сну, приметь, где он ляжет. Тогда приди к нему, открой его изножье и ляг, а он скажет тебе, что делать.

⁵ И Руфь сказала ей:

— Сделаю все, как ты сказала.

Она спустилась к гумну и сделала, как сказала ей свекровь. А Боаз поел, попил и ублажил свое сердце и улегся спать подле вороха зерна. Руфь подошла украдкой, открыла его изножье и легла. Среди ночи он вздрогнул, повернулся, и вот — женщина у его ног!

Он сказал:

— Кто ты?

Она сказала:

— Руфь, раба твоя. Простри крыла над твоей рабой, ведь ты — кровный и близкий и вызволишь меня вызволением.

¹⁰ И Боаз сказал Руфи:

— Благослови тебя Господь, дочь моя! Этот твой добрый поступок еще добрее прежнего,[944] ведь ты не пошла за юношами, ни за бедными, ни за богатыми. Но теперь, дочь моя, не бойся; о чем попросишь, то и сделаю для тебя, — ведь все у ворот моего народа ведают,[945] что ты достойная женщина! Но хоть и родич я твой, но есть родич еще ближе, чем я. Поспи-ка ночь тут, а утром, если он согласится вызволить тебя выкупом, что ж, хорошо, пусть выкупает, если нет, тогда я, как жив Господь, тебя выкуплю! Спи до утра.

И Руфь проспала у его ног до утра и встала на рассвете, пока нельзя еще отличить одного человека от другого. Сказал ей Боаз:[946]

— Пусть не знают, что сюда приходила женщина.

¹⁵ И еще он сказал:

— Возьми-ка свой плат[947] и держи.

И она взяла плат за свой край, а он отмерил в плат шесть мер[948] ячменя и положил ей на плечи, а потом вернулся в город. Вернулась и она к свекрови, а та сказала ей:

— Кто ты, дочь моя?[949]

И Руфь рассказала, что сделал для нее тот человек. И еще сказала:

— Отсыпал он мне эти шесть мер ячменя и сказал: «Не возвращайся к свекрови с пустыми руками!»

Нооми сказала:

— Посиди дома, дочь моя, пока не узнаешь, как обернется дело, а он не успокоится, пока сегодня же его не закончит.