Случилось это еще в те времена, когда все верили друг другу и не было ни у кого в мыслях усомниться в правдивости другого. А того, кто терял людское доверие, без жалости изгоняли из селения.

Жил в те времена парень по имени Тан, лживый и хитрый: кого хочешь обведет вокруг пальца. Как-то раз говорит он односельчанам:

— Ко мне на поле забрела лань. Знатное будет для всех угощенье!

Услышали это жители селения, побросали свои дела и кинулись ловить лань. Тан же взобрался на сторожевую вышку и стал хлопать в ладоши — будто бамбук о бамбук ударяет. Долго охотились они за ланью, да только не то что лани, следов ее не нашли.

Рассердились старейшины на обманщика, собрали односельчан и решили прогнать Тана из селения: пусть, мол, живет с птицами и зверями. Плакал Тан, просил прощения. Да кто пожалеет лгунишку!

Побрел Тан по лесу. Проголодался, а какие плоды съедобные, какие — нет, не знает. Вдруг видит, стая черных обезьян разделилась на две группы: одна с деревьев плоды сбрасывает, другая лакомится. Подумал Тан: «Если отнять у них плоды — мне несдобровать!» И решил он пуститься на хитрость.

— Эй вы, обезьяны! — закричал он. — Давайте-ка сделаем так: я заберусь на дерево, буду рвать плоды, а вы подбирайте, а потом разделим добычу поровну.

Понравилось это предложение обезьянам. Лгунишка Тан проворно взобрался на дерево и говорит:

— Теперь, обезьяны, обдерите всю кору у дерева: я буду опускать плоды по скользкому стволу и они сами собой соберутся в кучу. Тогда и делить будет легче.

Глупые обезьяны рады стараться — кору с дерева ободрали, и стал его ствол гладким да скользким. Видит Тан: обезьянам не залезть. Стал он срывать спелые плоды, а зеленые — в обезьян кидать, да еще и поддразнивать:

— Спелые ест Тан, зеленые — для обезьян! Спелые ест Тан, зеленые — для обезьян!

Обозлились обезьяны, попробовали было вскарабкаться на дерево, чтобы проучить обманщика, только ничего у них не вышло — все скатились вниз. Отошли обезьяны в сторону и принялись совещаться, как им отомстить обидчику. А Тан тем временем соскользнул на землю — и был таков. Побежал он прямо к ручью, замутил в нем всю воду, а потом на другой берег перебрался и кричит оттуда:

— Эй вы, обезьяны! Перебирайтесь скорее ко мне. Скоро начнется великий потоп. Видите — уже замутились воды! А этот берег выше — здесь вы спасетесь.

Увидел вожак стаи на другом берегу Тана, весь злобою запылал, велел схватить обманщика. Только обезьяны к ручью подскочили, видят: замутились воды — и впрямь скоро начнется великий потоп. А Тан им кричит:

— Скорее, скорее! Вода поднимается! Еще немного — доберется она до тростникового моста, тогда всем вам погибель! Хотите живыми остаться, делайте, как я говорю. Привяжите к спине по тяжелому камню — и поток не унесет вас.

Поверили обезьяны, привязали к спинам тяжелые камни и пошли — одна за другой — по тростниковому мосту. Когда все взобрались на мост и дошли до середины, Тан обрубил конец моста — попадали обезьяны в глубокий ручей, ни одна не спаслась, все утонули. Тан выловил их, большой костер разложил. Запах жареного мяса над ущельями вьется, над горами летает. Донесся он до пещеры, в которой желтый тигр отдыхал, защекотал ему ноздри. Поднялся тигр и побежал на запах.

Услышал Тан его шаги, но не подал виду, что испугался. Оборачивается и говорит:

— А-а, это ты, братец тигр! Небось обезьяньего мясца захотел?

И бросил тигру трех обезьян, потом еще трех.

Голодный тигр быстрехонько управился с ними и опять к Тану крадется. Кинул ему Тан еще двух обезьян. До слез обрадовался тигр — и спрашивает:

— Кто ты такой? Я повелитель этих мест, но никогда еще не удавалось мне изловить и одной обезьяны, а вот ты сумел поймать целую стаю!

Понял Тан, что тигр глуповат, расхохотался и давай хвастаться:

— Неужели ты не знаешь, что я всемогущий Тан! Я великий искусник. Ловить обезьян — для меня сущий пустяк.

— Раз так, — говорит тигр, — то я хочу с тобой побрататься.

— Хорошо! — рассмеялся Тан. — Отныне мы побратимы. Вози меня на своей спине, и мы покорим всех, кто живет на том берегу.

Согласился тигр. Тан взобрался к нему на спину, и отправились они в путь. Вдруг видит Тан: навстречу идет дикий кабан.

— Спрячься-ка здесь, — говорит Тан тигру, — а я пойду вперед, все разузнаю.

Тигр залег в кустах, а Тан пошел прямо к кабану. Тот хотел было его растерзать, но Тан палец к губам приложил, молчать ему велел, а потом и говорит:

— В кустах тебя подстерегает тигр. Если ты побежишь назад, он настигнет тебя. Иди и сразись с ним. Тигр этот — очень дряхлый, он страшится даже меня, ты легко его одолеешь.

Кабаны — звери свирепые. Как только услышал кабан, что в его владения забрался дряхлый тигр, пришел в ярость и ринулся в бой. А Тан поспешил забраться на дерево повыше.

Сошлись в грозной схватке два зверя. А Тан говорит тигру — да так, чтобы кабан не слышал:

— Задери кабана!

А потом кабану — да так, чтобы тигр не слышал:

— Растопчи тигра!

Дерутся звери, а Тан натравливает их друг на друга. Шум стоит такой — будто горы рушатся. Долго сражались тигр и кабан, притомились. Никак один другого победить не может. Тут лгунишке Тану страсть как захотелось отведать кабаньего мяса.

— Ударь кабана обеими лапами! Сломай ему хребет! — говорит он тигру.

Послушался тигр. Как хватит кабана обеими лапами, тому и конец пришел. А лгунишка Тан придумал уже и способ, как над тигром поиздеваться. Видит парень: дерево лежит — к верху гладкое, к комелю все в колючках. Говорит он тигру:

— Вот подходящая жердь, чтобы кабана нести. Я слаб, возьмусь за верхушку, а ты силен, берись за комель.

Тигр только головой кивает, не прекословит. Понесли они кабана. Колючки впились тигру в шею, он и завопил от боли:

— Ой-ой-ой! Мочи нет! Погоди-ка, братец Тан!

— Ничего, потерпи, — говорит Тан. — Это с непривычки, небось впервые в жизни кабана несешь.

Пошли они дальше, тропинка — в гору, тигр опять взвыл.

— Не кричи, — уговаривает его Тан. — А то кабанье мясо протухнет от твоего крика.

Поверил ему тигр — смолк, зубы стиснул, голову наклонил, тащит кабана дальше. Только иногда, когда уж совсем невтерпеж, тихонечко подвывает.

Добрались они до берега ручья. Тут тигр объявил, что проголодался и потребовал кабаньего мяса. А Тан ему в ответ:

— Теперь мы с тобой побратимы, и потому, братец тигр, приличествует тебе есть мясо только жареное. Жареное-то оно куда вкуснее.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — отвечал тигр. — Только где же мы раздобудем огня?

Тан показал на заходящее багровое солнце.

— Вот он, огонь, совсем рядом, это пылает очаг в доме у моей бабушки. Сбегай-ка поскорее, принеси огонька. Ты быстро обернешься, а если я пойду, начнутся разговоры да пересуды, оставят меня ужинать. Словом, с голоду ты умрешь, прежде чем меня дождешься.

Тигр головой закивал, похвалил разумного побратима и со всех ног побежал к солнцу. Единым духом миновал он множество ущелий, холмов, лесов, а солнце все еще где-то далеко.

Обрадовался Тан, что тигра спровадил, — схватил проворно два камня, высек искру, поджег сухой хворост и развел костер. Изжарил кабана и стал по кусочку есть: что повкуснее — сначала, а похуже — потом.

Глупый тигр тем временем гнался за солнцем всю ночь, весь день, но так до него и не добрался. Рассердился он и повернул назад. А лгунишка Тан к тому времени съел всего кабана, оставил один потроха. Перемешал он потроха с незрелыми бананами и положил все это в толстую бамбуковую трубку. Потом взял кабаньи уши и припрятал в кустах.

Прибежал тигр — голодный-преголодный. Смотрит: нет кабана! Кричит:

— Где кабан? Ты меня обманул, человек. Два дня и две ночи я рыскал по ущельям и горам, но так и не нашел дома твоей бабушки!

— Видно, ты сбился с пути, братец, — ответил Тан и показал на тлеющие угли костра. — Ждал я тебя, ждал, да так и не дождался. Сбегал сам прямой тропкой к своей бабушке, попросил у нее огонька и назад. Твою долю мяса я тебе оставил.

И обманщик Тан протянул тигру трубку. Тигр вытряхнул из нее все, что в ней было, и тотчас принялся есть. Проглотив два куска, он поперхнулся и как закричит:

— Отчего кабанье мясо такое кислое и горькое?

— Все из-за тебя, братец тигр, — ответил хитрец Тан. — Ты своими воплями испортил кабанье мясо. Вспомни-ка, как ты стонал да охал!

Тигр и впрямь подумал, что мясо прогоркло из-за него, зажмурился и проглотил целиком все кабаньи потроха вместе с недозрелыми бананами. На следующее утро тигр с Таном опять пошли на охоту. Да только зря они блуждали по ущельям и холмам — ничего им не попалось. Вернулись оба голодные к берегу ручья. Тут Тан вспомнил про кабаньи уши, которые припрятал, и говорит тигру:

— Голод настал, братец тигр, придется нам с тобой обрезать свои уши и съесть, а то помрем.

Испугался тигр:

— Давай сегодня по одному уху отрежем. Режь-ка ты, братец, сначала свое.

Тан не стал возражать, забежав в кусты, взвизгнул, будто бы от боли — и тут же вышел, в руках — кабаньи уши.

— Я уж себе сразу оба отрезал, — говорит он тигру. — Такая, видно, мне судьба. А к вечеру — твоя очередь.

Съели Тан и тигр кабаньи уши. Подходит вечер: опять никакой добычи. Приспело время тигру со своими ушами расставаться. Попробовал тигр отодрать их своими острыми когтями — всю башку в кровь оцарапал и завыл от боли. Тан ему и говорит:

— Эх, не умеешь ты, привычки у тебя нет. Дай-ка я…

Согласился тигр. Тан тотчас взял заостренную бамбуковую дранку и ловко отхватил тигру оба уха. Взревел тигр от боли, ушел в кусты и пролежал там до вечера, не ел, не пил. А Тан сварил тигриные уши, пообедал и, когда прилег отдохнуть, снял головную повязку. Смотрит тигр: уши у Тана на месте. Зарычал:

— Ты лгунишка, Тан! Ты обманщик, Тан.

Увидел Тан, что дело плохо, перескочил через ручей и наутек. А тигр — за ним, бежит и вопит:

— Держите Тана, хватайте Тана!

Тан со страху побежал еще быстрей. Видит, впереди лес горит. Тан в горящий лес вбежал. Тигр — за ним. В гари да в дыму Тан не заметил, как свалился в глубокую яму. На дне ее черепаха ползает. Чуть погодя и тигр к яме подоспел. Увидел его Тан и говорит:

— Братец тигр! Уши-то у меня опять выросли, так что зря ты на меня рассердился. А должен я тебя предупредить, братец, грядет страшная беда: небо на землю скоро упадет и сплющит все живое. Хочешь спастись — прыгай ко мне в яму!

Задрал кверху морду тигр, посмотрел на небо: окутано небо черными клубами дыма, не видно холмов и гор, зато слышен треск горящих деревьев. Почувствовал тигр, что спину припекает, решил, что на этот раз лгунишка Тан правду говорит, и прыгнул в яму. Сел около Тана и все на его уши поглядывает: где же рубцы. И понял тут тигр, что Тан его опять обманул, но не стал спешить с расправой: съешь Тана, а потом с набитым брюхом из ямы не выскочишь.

Увидел Тан рядом с собой тигра, обрадовался, схватил прутик и стал его тигру в ухо тыкать. Взвыл от боли тигр да как рявкнет:

— Эй, Тан! Перестань, а не то съем тебя!

— Это не я, братец тигр, это черепаха. Выброси ее из ямы, небо упадет, расплющит ее — вот нам и ужин.

Поверил тигр, схватил черепаху и выбросил из ямы.

А Тан все продолжал травинкой тигра щекотать. Зарычал тигр:

— Перестань, Тан! Не то съем тебя!

Тан сделал вид, что перепугался, захныкал:

— Братец тигр, хочешь меня съесть, ешь прямо здесь, прямо в яме. Только не выбрасывай.

Тигр тотчас схватил лгунишку и вышвырнул его из ямы.

А Тан, не теряя времени, накидал головешек в яму и раздул огонь. С тех пор у желтого тигра на шкуре полосы и подпалины. Тигр разъярился, выскочил из ямы. А в лесу жара, гарь. Кинулся тигр наутек, а Тан — в другую сторону. Обежал горящий холм, да прямиком в свое родное селение.

К тому времени соседи уже успели забыть про проказы обманщика, они очень обрадовались, прослышав, что он вернулся цел-целехонек. Но Тан и не думал оставлять старые привычки.

Явился он в дом почтенного старейшины и говорит:

— Вон на том холме лань упала в глубокую яму, когда бежала от лесного пожара. Ловите ее!..

Схватили люди пики и ножи, побежали к яме. Сначала Тан испугался, как бы ему от людей за обман не досталось, но потом успокоился, и опять — за проказы. Обошел все дома, весь перец из них выкрал, бежать собрался. Вдруг видит: народ возвращается. Вспрыгнул Тан на крышу дома старейшины, стоит смотрит. Окружили его люди. Старейшина в гонг ударил и молвил:

— Эй, Тан! Велик твой проступок перед людьми. Хочешь в живых остаться, слезай, винись перед всеми. А нет — поглотят тебя леса и горы. Не позволим мы тебе на нашу землю ступить, не дозволим мы, чтоб ты выпил из нашего ручья и глоток воды.

Засмеялся Тан — словно волк завыл, словно пантера зарычала. Сунул он руку в корзину и начал кидать в людей измельченный перец. Попал перец людям в глаза, белого света они невзвидели. Дети и старушки заплакали, мужчины закричали, а Тан соскочил с крыши и бегом в лес.

— Тан — злой обманщик, — сказал старейшина. — Он опаснее, чем тигр в лесу, опаснее, чем крокодил в глубокой реке. Накажем его!

Слезы у мужчин текли ручьем, но они крепко держали пики и ножи, за плечами у них висели луки и стрелы. Ударил старейшина трижды в бронзовый гонг, все кинулись вслед за обманщиком Таном.

А Тан уже убежал далеко-далеко. Бежит он — и вдруг видит, старушка и малое дитя хлопочут у пчелиного улья в дупле. Остановился и говорит:

— Бабушка, давай я тебе помогу.

Согласилась старушка, хоть и без особой охоты. А Тан ей опять говорит:

— Высоко дупло. Ты, бабушка, подставь мне спину, я и достану для вас мед.

Подставила старушка спину. Тан взобрался на нее, до дупла дотянулся, достает мед и ест, а старушке говорит:

— Бабушка, попробуй поднять меня повыше, чтобы я смог весь мед для вас вынуть.

Старушка распрямилась — Тан у нее на плечах стоит. Подняла она глаза — видит, обманывает ее Тан. Она проворно нагнулась; голова у Тана в дупле застряла, ноги свесились — попался обманщик!

Тем временем подбежали люди. Увидели они, что случилось, и старейшина громко сказал:

— Тан погиб, но такого скверного человека нельзя предавать земле!

Люди тотчас разложили костер вокруг дерева. Высоко поднялось пламя, и дерево вместе с Таном вдруг взмыло вверх.

В ту ночь было полнолуние, и люди видели, как дерево вместе с Таном летело все выше и выше.

Показал старейшина на луну:

— Пусть навечно будет изгнан лгунишка Тан, чтобы не обманывал он больше людей.

В селении громко ударили в барабаны и гонги — так извещают жителей села, когда загоняют зверя на охоте.

А Тан вместе с деревом в конце концов долетел до Луны. Приглядитесь-ка, он и сейчас там, все старается ноги на землю спустить.