Они проспали почти тридцать часов, все это время Луис тащил диск. Он остановился лишь когда заметил, что Харкабипаролин открыла глаза.

Женщина принялась бормотать что-то об ужасном принуждении, которое обрушилось на нее, об ужасе и восторге коварного зла — Дерева жизни.

Луис старался не обращать внимания, понимая, что ей нужно выговориться, а она ждала объятий и ласки, но Луис не мог себе этого позволить.

Он унял боль в сломанных ребрах с помощью старой аптечки. Чмии метался в бреду, и Луис помог Харкабипаролин надеть противоударные доспехи кзина. Тила повредила их во время схватки, но все же для женщины, лежащей рядом с бредящим хищником, это было лучше, чем ничего.

Эти доспехи спасли ей жизнь, по крайней мере, однажды, когда Чмии ударил ее, приняв в бреду за Тилу. Она ухаживала за кзином как умела, поила его водой и питательным раствором из шлема скафандра. На четвертый день Чмии пришел в себя, но был еще слаб и… весьма прожорлив. Человеческой нормы сиропа ему было мало.

Им потребовалось четыре дня, чтобы добраться до местонахождения «Иглы», и пятый, чтобы пробиться сквозь стены и найти большой блок оплавленного базальта.

Спустя неделю после затвердевания камень еще был горячим. Луис оставил свой летающий диск с пассажирами далеко внизу, в том самом туннеле, по которому Тила буксировала «Иглу». Надев шлем, он двумя руками поднял дезинтегратор.

На него обрушилась пыльная буря, и постепенно в монолите начал возникать проход. Видно ничего не было, слышался только вой да треск разрядов где-то позади, где электроны вновь обретали свои обычные свойства. Сколько же лавы успела расплавить Тила? Ему показалось, что он шел сквозь нее несколько часов.

Наконец впереди оказалось что-то, не поддающееся дезинтегратору.

В яблочко! Он заглядывал через иллюминатор в жилую каюту с кушетками и парящим кофейным столиком, однако все это выглядело каким-то чересчур мягким: нигде не было ни острых углов, ни твердых поверхностей — ничего, на что можно было бы налететь и разбить колени. В окне напротив виднелись огромные здания и черное небо, на улицах кишели кукольники Пирсона. И все это вверх ногами!

Предмет, который он принял за одну из скамеек, вовсе таковой не являлся. Достав фонарь-лазер, Луис настроил его на низкую интенсивность и посветил внутрь. Некоторое время ничего не происходило, затем приплюснутая белая головка на длинной шее потянулась к неглубокой чаше, узрела в иллюминаторе свет, изумленно дернулась и втянулась обратно под брюхо.

Луис ждал.

Кукольник сообразил, в чем дело, встал и повел Луиса вокруг корпуса — медленно, потому что приходилось работать дезинтегратором, — к трансферному диску «вовне-вовнутрь». Луис кивнул и отправился обратно за соратниками.

Десять минут спустя он был уже внутри, а через одиннадцать минут они с Харкабипаролин ели самозабвенно, как кзины. Голод же Чмии вообще не поддавался описанию, и Каваресксенджаджок смотрел на него с ужасом.

Утро на космическом корабле, погребенном в застывшей лаве в десяти милях от солнечного света…

— Медицинское оборудование повреждено, — сказал Спрятанный. — Чмии и Харкабипаролин придется выздоравливать самостоятельно.

Он находился на навигационной палубе, разговаривая через интерком, и это многое могло значить. А могло и не иметь значения. С Тилой покончено, и Кольцо получило шанс уцелеть, так что кукольника ждала долгая-долгая жизнь, которую требовалось защищать. И в силу этих обстоятельств ему не стоило брататься с чужаками.

— Я потерял контакт и с посадочным ботом, и с зондом, — сказал кукольник. — Метеоритная защита стреляла перед самым прекращением связи с ботом, и это о чем-то говорит. Связь с поврежденным зондом прервалась сразу после того, как Тила Браун пыталась пробраться на борт «Иглы».

Все это время Чмии только спал (на водяной постели, совершенно один) и ел. Его шкура вновь покрылась причудливыми шрамами, но раны уже заживали.

— Тила должна была уничтожить зонд, как только заметила его. Она не могла позволить себе оставить за своей спиной опасного врага.

— За своей спиной? Кого вы имеете в виду?

— Спрятанный, она сочла вас более опасным, чем кзин. Несомненно, это тактический ход, чтобы оскорбить нас обоих.

— И она добилась своего. — Две плоские головы на мгновение заглянули друг другу в глаза. — Итак, наши возможности сократились, собственно, до использования самой «Иглы» и одного зонда, оставленного на горе вблизи летающего города. Приборы на нем еще работают, и я приказал ему возвращаться — на тот случай, если мы найдем ему применение. Он будет здесь через шесть дней.

— А пока перед нами вновь стоит основная задача — с дополнительными путями к решению и дополнительными усложнениями. Итак, как восстановить стабильность Кольца? Ведь мы считаем, что находимся в нужном для этого месте, — продолжал Спрятанный. — Поведение Тилы, противоречащее ее несомненному интеллекту…

Луис By не вмешивался в разговор и сидел молча.

Каваресксенджаджок и Харкабипаролин, скрестив ноги, сидели у стены. Их руки соприкасались. Рука женщины была забинтована и подвешена на ремне, время от времени мальчик косился на нее.

Разумеется, Харкабипаролин принимала обезболивающие, но не в таких дозах, чтобы впасть в оцепенение. Луису было, что сказать мальчику… Знать бы еще, как это сделать…

Спали они в грузовом трюме — все равно боязнь падения мешала Харкабипаролин даже подойти к «конденсатору». Когда Луис сел с ними завтракать, она предложила ему РИШАТРА.

— Только будьте осторожны с моей рукой, Лувиву.

Отказ требовал особой тактичности. Он сказал, что боится растревожить ее руку (да так оно, в общем, и было), к тому же у него просто не было желания. Может, на негр так подействовало Дерево жизни? Однако он не испытывал никакой тяги ни к желтым корням, ни даже к «напряжению».

В то утро, казалось, он вообще ничего не хочет.

Полтора триллиона человек…

— Предлагаю поддержать мнение Луиса относительно Тилы Браун, — сказал Спрятанный. — Тила доставила нас сюда. Ее стремления совпадали с нашими, и она дала нам столько ключей к разгадке, сколько могла. Но что это за ключи? Она сражалась по обе стороны баррикад. Почему для нее было важно создать трех новых Защитников, а потом двоих убить? Луис, что вы думаете по этому поводу?

Задумавшись, Луис подскочил от неожиданности при звуке собственного имени.

— Простите?

Спрятанный повторил, и Луис энергично покачал головой.

— Она убила их с помощью метеоритной защиты. Помните два выстрела по неизвестным мишеням? Нам было позволено наблюдать это, пока мы еще не ушли в стазис. И это было своего рода предупреждением.

— Вы полагаете, она могла выбрать другое оружие? — спросил Чмии.

— Оружие, время, обстоятельства, количество Защитников — у нее был большой выбор.

— Луис, вы что, играете с нами? Если вам что-то известно, почему вы не говорите?

Луис виновато взглянул на Строителей Городов — Харкабипаролин боролась со сном, Каваресксенджаджок был весь внимание. Парочка новоявленных героев ждала своего шанса поучаствовать в спасении мира. Вот черт!

— Полтора триллиона людей, — сказал Луис.

— Чтобы спасти двадцать восемь триллионов и нас самих.

— Вы не знаете их, Чмии, во всяком случае, не всех. Я надеялся, что кто-нибудь из вас подумает об этом. А мне бы хотелось найти кое-кого из них…

— Знать их? Кого?

— Валавирджиллин. Джинджерофер. Вождь-гигант. Мар Корссил. Лалискарирлиар и Фортаралисплиар. Пастухи, Травяные Гиганты, амфибии, Висячие Люди, Ночные Люди, Ночные Охотники… Они входят в те пять процентов, ценой которых мы спасем девяносто пять. Разве это соотношение вам не знакомо?

За всех спросил кукольник:

— Действует всего пять процентов маневровых двигателей Кольца; ремонтная команда Тилы смонтировала их вдоль пятой части дуги Кольца. И умереть должны люди именно этой части?

Харкабипаролин и Каваресксенджаджок недоверчиво смотрели на него.

Луис беспомощно развел руками.

— Мне очень жаль.

— Лувиву! — воскликнул мальчик. — Но почему?!

— Я дал обещание, — сказал Луис. — Если бы я ничего не обещал, может, я действовал бы решительнее. Но, заключая договоренность с Валавирджиллин, я обещал ей, что спасу Кольцо, чего бы это ни стоило. Обещал спасти и ее, если смогу, но я не в силах этого сделать. У нас нет времени, чтобы найти ее, чем дольше мы ждем, тем больше Кольцо уходит в сторону.

Поэтому Валавирджиллин, летающий город, империя Людей Машин, маленькие краснокожие плотоядные и травоядные Гиганты должны умереть.

— Но это все, кого мы знаем в этом мире! — воскликнула Харкабипаролин.

— Мы тоже…

— Но тогда не останется ничего, достойного спасения! Почему они должны умереть? И как?

— Смерть есть смерть, — ответил Луис, потом добавил: — Радиация солнечных вспышек убьет полтора триллиона людей двадцати или тридцати рас, но только если мы все сделаем правильно. А для начала нам нужно определить, где мы.

— А где же нам нужно быть? — спросил кукольник.

— В двух местах. Во-первых, там, откуда ведет управление метеоритная защита, чтобы взять под контроль плазменную струю солнечной вспышки, а кроме того, нам нужно отключить подсистему, которая фокусирует плазму в луч.

— Я уже нашел эти места, — сказал Спрятанный. — Пока вас не было, метеоритная защита сработала — вероятно, для того, чтобы уничтожить посадочную шлюпку. Магнитные эффекты зашкалили половину моих приборов, но все-таки я проследил источник импульса. Токи в основании Кольца, которые влияют на солнечные вспышки, идут в точки под северным полюсом Карты Марса.

— Вероятно, оборудованию требуется охлаждение, — заметил Чмии.

— А как с лазерным эффектом?

— Источник этих импульсов расположен прямо над нашими головами, учитывая ориентацию корабля.

— Я так понял, что мы должны отключить эту систему, — сказал Чмии.

Луис фыркнул.

— Это несложно. Я могу сделать это фонарем-лазером, бомбой или дезинтегратором. А вот научиться вызывать солнечные вспышки будет потруднее. Управление этим вряд ли рассчитано на идиотов, а у нас мало времени.

— А что потом?

— Потом мы направим нашу паяльную лампу на заселенные территории.

— Луис, конкретнее!

От него требовали смертельного приговора двум десяткам рас.

Мальчик закрыл лицо руками, Харкабипаролин словно окаменела.

— Делайте все, что необходимо, — сказала она.

— Система маневровых двигателей задействована всего на пять процентов, — начал Луис.

Чмии ждал.

— Для их работы необходим солнечный ветер, — продолжил он.

— Да, — сказал кукольник. — Заставив солнце вспыхнуть, мы увеличим поступление топлива и тем самым движущую силу раз в двадцать. Жизнь под воздействием вспышки прекратится или чудовищно мутирует, но маневровые двигатели вернут нас в безопасное место. Или взорвутся.

— У нас нет времени переделывать их, Спрятанный.

— Не имеет значения, даже если Луис ошибается, — вставил кзин. — Тила осматривала эти двигатели во время монтажа.

— Верно. Не будь они достаточно прочными, она бы нашла способ увеличить их коэффициент безопасности и защититься от слишком сильной солнечной вспышки. Она знала, что это возможно, — все та же нравственная двойственность.

— Управлять вспышкой не так уж необходимо, — продолжал Чмии. — Мы отключаем систему, генерирующую лазерный луч, а затем, если нужно, передвигаем «Иглу» туда, куда должен обрушиться удар, и используем ее как мишень: разгоняем, пока не сработает метеоритная защита. Таким образом, «Игла» — неуязвима.

Луис кивнул.

— Так мы сделаем нашу работу быстрее и погубим меньше людей. Хотя… да нет, мы можем сделать это, можем!..

Спрятанный отправился с ними осматривать устройство метеоритной защиты, хотя никто не предлагал ему этого. Управление приборами, которые они сняли с «Иглы», было приспособлено для губ и языка кукольника, и когда он предложил Луису научиться управлять приборами с помощью зубочистки и пинцета, тот только посмеялся.

Спрятанный провел несколько часов в своей части «Иглы», затем вывел их наружу через туннель. Грива его была расчесана и выкрашена в сотни цветов. Каждому хочется хорошо выглядеть на своих похоронах, подумал Луис, гадая, не окажется ли это именно так.

Использовать бомбу против лазерной подсистемы не потребовалось. Поиски выключателя заняли у Спрятанного целый день и потребовали снять целый диск оборудования, но в конце концов нужный пульт был найден.

Центр паутины сверхпроводящих кабелей располагался в скрите в двадцати милях под северным полюсом Карты Марса. Они обнаружили центральную колонну высотой в двадцать миль, где под скритовой оболочкой размещались насосы, охлаждающие Карту Марса, и комплекс на самом ее дне несомненно был Центром управления. Вход представлял собой лабиринт огромных воздушных шлюзов, и, преодолевая их по очереди, каждый раз требовалось решать своего рода конструкторскую головоломку. Спрятанный справился и с этим.

Наконец они прошли сквозь огромную дверь. За ней был ярко освещенный купол с сухой почвой, подиумом в центре и запахом, который заставил Луиса развернуться и бежать, спасая свою жизнь и таща за собой изумленного Каваресксенджаджока. Воздушный шлюз закрылся прежде, чем мальчик начал сопротивляться; Луис ударил его по голове и побежал дальше.

Они прошли через три шлюза, и лишь тогда он позволил себе остановиться.

Тут их догнал Чмии.

— Дорога ведет через участок почвы под искусственным освещением. Автоматика вышла из строя, но несколько растений еще уцелели, и я узнал их.

— Я тоже, — ответил Луис.

— Я узнал этот слегка неприятный запах.

— Я не почувствовал никакого запаха! — закричал мальчик. — Почему вы меня ударили? Почему тащили меня за собой?

— Флуп, — сказал Луис. До него только сейчас дошло, что Каваресксенджаджок слишком молод, и запах Дерева жизни на него не действует.

Поэтому мальчик пошел обратно с Чмии и Спрятанным. А Луис By так и не увидел, что происходило в Центре управления, — он вернулся на «Иглу» в одиночестве.

Зонд находился в нескольких световых минутах от них, и голограммное окно горело внутри черного базальта, сразу за стеной корпуса «Иглы», передавая изображение с камер зонда: тусклая звезда, чуть менее активная, нежели Солнце. Спрятанный должен был повысить ее активность.

Кость руки Харкабипаролин срослась немного криво: портативной аптечки Тилы оказалось недостаточно. И все-таки она срослась. Гораздо больше Луиса беспокоило ее эмоциональное состояние.

Без своего привычного окружения, да еще зная о пламени, готовом поглотить все, что она помнила, женщина переживала потрясение. Луис нашел ее на водяной постели. Она разглядывала распухающее солнце, не отрываясь от экрана, и лишь кивнула в ответ на его приветствие — это было ее единственное движение за несколько часов.

Луис попытался вызвать ее на разговор, но это оказалось ошибкой — она, напротив, хотела забыть свое прошлое.

Дело пошло лучше, когда он начал объяснять ей происходящее с точки зрения физики — основы этой науки были ей знакомы. Не имея доступа к компьютеру «Иглы» и голограммному оборудованию, он рисовал графики на стенах. Кажется, она понимала его.

На вторую ночь после своего возвращения он проснулся и увидел, что она сидит на водяной постели и задумчиво смотрит на него, держа на коленях фонарь-лазер. Встретившись со взглядом ее остекленевших глаз, он махнул рукой, повернулся и вновь заснул. Ничего не случилось.

Днем они с Харкабипаролин смотрели на пламя, снова и снова извергаемое солнцем, и говорили очень мало.