Шесть камер показывали рубку посадочного бота, нижнюю палубу и то, что творилось вокруг. Рубка была пуста. Луис поискал взглядом индикаторы, сигнализирующие об опасности, и ни одного не заметил.

Автодок оставался закрытым и напоминал большой саркофаг. Что-то странное творилось с камерами внешнего обзора: изображение шло волнами, раскачивалось, цвета словно бы струились. Впрочем, Луис разглядел двор замка, бойницы, нескольких кзинов-охранников в кожаных доспехах. На всех четырех экранах то и дело мелькали размытыми пятнами бегавшие взад-вперед кзины.

Огонь! Защитники развели вокруг посадочной шлюпки костры!

— Спрятанный! Вы можете поднять бот? Вы говорили, что контролируете управление.

— Я мог бы, — ответил Спрятанный, — но это опасно. Мы в двенадцати дуговых минутах по ходу вращения и чуть левее Карты Кзина… Это около трети миллиона миль, а запаздывание сигнала на три с половиной секунды. К тому же система жизнеобеспечения пока работает нормально.

Четверо кзинов метнулись через двор открывать массивные ворота, через которые вкатилась и остановилась колесная машина. Она была больше автомобиля Людей Машин, на котором Луис добирался до летающего города, на ее крыльях размещались пушки. Выбравшиеся из нее кзины внимательно разглядывали бот.

Может, владелец замка позвал на помощь соседа? Или же сосед явился сам, чтобы заявить свои права на неприступную летающую крепость? Орудия машины повернулись к камерам внешнего обзора и плюнули огнем. Вспыхнуло пламя, изображение задрожало. Огромные оранжевые коты пригнулись, затем снова выпрямились, изучая последствия залпа.

На пульте управления не вспыхнуло ни одного тревожного сигнала.

— Эти дикари не смогут повредить бот, — сказал Спрятанный.

Разрывные снаряды вновь ударили в корабль.

— Верю вам на слово, — сказал Луис. — Продолжайте прием изображения. Достаточно ли близко мы находимся, чтобы я мог попасть на шлюпку через трансферный диск?

Кукольник изогнул шеи, глядя себе в глаза, и оставался в этой позе несколько секунд. Потом заговорил:

— Мы в двухстах тысячах миль по ходу вращения и в ста двадцати тысячах миль левее Карты Кзина. Отклонение влево не имеет значения, но расстояние от оси вращения смертельно. Относительная скорость «Иглы» и посадочной шлюпки составляет восемь десятых мили в секунду.

— А что, это слишком много?

— Наша технология не может творить чудеса, Луис! Трансферные диски способны поглотить кинетическую энергию, если скорость не превышает двухсот футов в секунду, не больше.

Взрывы разметали костры, и облаченные в доспехи кзины разложили их снова. Луис едва удерживался от брани.

— Хорошо. Чтобы мне попасть туда как можно быстрее, нужно двигаться против хода вращения, до тех пор, пока не появится возможность воспользоваться трансферным диском. Затем можно будет лететь вправо.

— Слушаюсь. С какой скоростью?

Луис открыл рот, чтобы ответить, но внезапно осенившая его мысль помешала этому. Наконец он сказал:

— Тут есть один интересный момент: как метеоритная защита Кольца опознает корабль? Как метеор? Или как агрессора?

Кукольник вытянул голову назад и что-то переключил на пульте.

— Я прекратил ускорение. Нам нужно обсудить это. Луис, я не могу понять, откуда Строители Городов знали, что строить транспортную систему — безопасно. Да, это был верный шаг, но откуда они могли это знать?

Луис покачал головой. У него имелись предположения, почему Защитники Кольца запрограммировали метеоритную защиту так, чтобы она не стреляла по стене. Например, ради безопасного посадочного коридора для своих собственных кораблей… Или, скажем, они обнаружили, что защита стреляет по маневровым двигателям каждый раз, когда те запускаются.

— Я думаю, что сначала они попробовали вывести туда несколько небольших кораблей…

— Глупо и опасно.

— Однако мы знаем, что они делали подобные вещи.

— Вы слышали мое мнение. И все-таки, Луис — с какой скоростью?

Высокогорная пустыня постепенно понижалась: голая и безжизненная земля, ставшая бесплодной тысячи фаланов назад. Чем же был нанесен этот удар с изнанки Кольца? Кометы обычно не бывают такими большими, астероидов и планет здесь нет: их удалили или уничтожили во время сооружения Кольца.

Скорость «Иглы» была уже значительной: впереди зеленели равнины и сверкали серебряные нити рек.

— Во время первой экспедиции мы использовали скутера и летели со скоростью 2 маха[4],— сказал Луис. — При такой скорости пройдет… восемь дней, прежде чем я смогу воспользоваться трансферным диском. Слишком долго. Полагаю, метеоритная защита стреляет по объектам, которые быстро перемещаются относительно поверхности. Но насколько быстро?

— Самый простой способ определить — ускоряться, пока что-нибудь не произойдет.

— Трудно поверить, что это говорит кукольник Пирсона!

— Больше веры нашей технологии, Луис. Вспомните о статическом поле — ничто не сможет причинить нам вред, пока мы находимся в нем. В худшем случае мы вернемся в нормальное состояние после того, как врежемся в поверхность и наша скорость уменьшится. Есть различные степени риска, Луис. Самое опасное, что мы могли бы сделать в ближайшие два года, — спрятаться.

— И все-таки… если бы это говорил Чмии… но кукольник Пирсона… Дайте мне немного подумать. — Луис закрыл глаза. — Итак, ситуация следующая. Сначала мы поднимем повыше зонд — тот, что остался в Библиотеке…

— Я уже передвинул его.

— Куда?

— На ближайшую высокую гору с обнажившимся скритовым гребнем. Это самое безопасное место, которое только можно придумать. Зонд слишком ценен, хотя и не может больше служить заправщиком.

— Хорошо. Пусть останется там. Включите все приборы на этом зонде, а также все приборы «Иглы» и бота и сориентируйте большую их часть на «затемнители». Кстати, где еще, по-вашему, может находиться метеоритная защита? Только учтите, что она не может отслеживать объекты под основанием Кольца.

— Понятия не имею.

— Хорошо. Мы направим камеры на Арку, на «затемнители», на Карту Кзина и Карту Марса.

— Разумеется.

— Сами мы останемся на высоте в тысячу миль. Можно ли взять зонд из грузового трюма и пустить его следом за нами?

— Наш единственный источник топлива? Нет!

— Тогда продолжайте ускоряться, пока что-нибудь не произойдет. Как вам такой план?

— Слушаюсь, — сказал Спрятанный и повернулся к пульту.

Камеры отследили происшедшее, хотя никто из пассажиров «Иглы» ничего не увидел. Даже если бы они смотрели вверх, то заметили бы лишь пеструю голубизну Арки, ослепительно сияющую на фоне черного пространства, белые звезды и черный круг в том месте, где экран «Иглы» закрывал солнце.

Однако они даже не взглянули вверх.

Под останками гипердвигателя земля была зеленой и живой. Преобладали джунгли, болота и целина с редкими пятнами полей. Из многочисленных народов и племен Кольца лишь немногие занимались сельским хозяйством.

Берега плоских морей изобиловали бухтами, а один раз они в течение получаса летели над паутиной дорог, раскинувшейся на семь тысяч миль в ширину. В телескоп можно было разглядеть лошадей под всадниками или впряженных в повозки. Нигде ни следа машин — вероятно, культура Строителей Городов в этих местах так и не восстановилась после упадка.

— Я чувствую себя богиней, — сказала Харкабипа-ролин. — Никто, кроме богов, не может узреть такого.

— Знавал я одну богиню, — заметил Луис. — По крайней мере, она считала себя таковой. Тоже была из Строителей Городов. Она входила в экипаж космического корабля и, вероятно, видела то, что и вы.

— О…

— Только не воспринимайте это всерьез.

Гора Кулак Бога медленно удалялась, и, глядя на нее, Луис вовсе не чувствовал себя богом. Он был слишком мал и уязвим.

Крышка автодока на борту посадочного бота не двигалась.

— Спрятанный, — окликнул Луис, — у Чмии могут быть еще раны?

Кукольника не было видно, но голос его звучал спокойно:

— Конечно.

— Он может умереть там.

— Нет. Луис, я занят, не мешайте мне!

Изображение в телескопе постепенно начинало расплываться. Суша в тысяче миль внизу заметно смещалась: скорость «Иглы» превысила уже пять миль в секунду — орбитальную скорость Земли.

Сияющие облака слепили глаза. Далеко позади исчезал лоскутный узор обработанных полей, а суша прямо под кораблем опустилась, превратившись в сотни миль плоских лугов. Равнина эта тянулась влево и вправо насколько хватал глаз; реки, извивавшиеся по ней, становились болотами и зарастали зеленью.

Хорошо прослеживались заливы, бухты, острова и полуострова: очертания береговой линии Океана, созданной ради удобства судоходства. Однако это была старая береговая линия, за которой тянулись сотни миль плоской засолившейся земли. И только за ней начиналась голубая вода. Луис почувствовал, как волосы шевелятся у него на голове: даже на таком большом расстоянии от Кулака Бога береговая линия Великого Океана была искажена и приподнята, и море отступило на семьсот или восемьсот миль.

Луис потер внезапно заболевшие глаза: все внизу было слишком ярким.

Фиолетовая вспышка…

Тьма.

Луис крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, все осталось так, как если бы он их и не открывал: темно как в желудке.

Харкабипаролин закричала, Каваресксенджаджок замахал руками, ладонь его наткнулась на плечо Луиса, мальчик ухватился за него и повис. Женский визг внезапно прервался, и Харкабипаролин спросила:

— Лувиву, где мы?

— У меня дикое предположение, что мы на дне океана, — ответил Луис.

— Вы правы, — произнес Спрятанный. — На экране глубинного радара это отлично видно. Включить прожектор?

— Конечно.

Вода была темной, однако «Игла» погрузилась не так глубоко, как могла бы. Мимо осторожно проплыла рыба, невдалеке виднелся лес водорослей. Мальчик отпустил Луиса и прижался носом к стене, дрожа всем телом. Харкабипаролин тоже выглянула.

— Лувиву, может, вы объясните мне, что произошло? И что все это значит?

— Разберемся, — ответил Луис. — Спрятанный, верните нас на высоту в тысячу миль.

— Слушаюсь.

— Сколько мы пробыли в статическом поле?

— Не могу сказать Хронометр «Иглы», разумеется, этого не покажет. Я затребовал данные у зонда, но задержка сигнала составляет шестнадцать минут.

— С какой скоростью мы двигались?

— 5,81 мили в секунду.

— Тогда доводите ее, скажем, до пяти и держите на этом уровне, пока не увидим, что произошло.

Связь с ботом восстановилась, как только «Игла» поднялась на поверхность. Огонь по-прежнему окружал корабль, а автодок продолжал оставаться закрытым. Пора бы уже Чмии выздоравливать, подумал Луис.

Голубое сияние усиливалось. «Игла» вынырнула из океана и устремилась навстречу солнечным лучам. Корпус чуть заметно подрагивал, пока океан проваливался вниз с ускорением в двенадцать «же».

Зрелище за кормой впечатляло.

В сорока или пятидесяти милях за ними огромные волны накатывались на плоский берег, бывший когда-то континентальным шельфом, а от берега тянулся глубокий желоб. «Игла» врезалась не в воду — огненный шар столкнулся с землей, продолжая движение до тех пор, пока не ушел на дно. Еще дальше пляж сменялся лугом, а затем лесом, и все это сейчас полыхало. Тысячи квадратных миль огненного шторма, языки пламени, рвущиеся вверх. Удар «Иглы» не мог вызвать такого опустошения.

— Теперь все понятно, — сказал Спрятанный. — Метеоритная защита работает на необитаемой территории. Луис, мне страшно. Энергия, израсходованная здесь, сравнима с той, что приводит в движение Флот Миров, а ведь автоматы должны проделывать это неоднократно.

— Мы знаем, что Пак мыслили масштабно. Как это работает?

— Не мешайте мне. Как узнаю — скажу. — И Спрятанный исчез.

Это было досадно — но кукольник распоряжался всеми приборами. Если на него нажать, он просто спрячет свои головы. А главное, кукольник даже не может толком контролировать этот страусиный инстинкт.

Харкабипаролин дернула Луиса за руку, и он огрызнулся:

— Что такое?

— Луис, я ничего не понимаю. Мой здравый смысл поколеблен, какие-то силы владеют мной, а я даже не могу их описать. Пожалуйста, скажите, что с нами случилось?

Луис вздохнул.

— Мне придется рассказать вам о статических полях и о метеоритной защите Кольца. А также о кукольниках Пирсона, корпусах Дженерал Продактс и Защитниках Пак.

— Я готова.

Он принялся рассказывать, а она кивала и задавала вопросы, на которые он отвечал как умел. Луис не знал, много ли она из этого понимает, но, разумеется, он и сам знал гораздо меньше, чем хотел бы. Однако в большей части рассказанного он был уверен, и, почувствовав это, женщина успокоилась.

Затем она потянула его к водяной постели, не обращая внимания на Каваресксенджаджока, который лишь один раз оглянулся на них через плечо, а затем вновь уставился на Великий Океан, скользивший мимо.

В РИШАТРА они нашли успокоение. Верней, видимость его, но какая разница?

Внизу было слишком много воды. Даже с высоты в тысячу миль взгляду требовалось пройти долгий путь, прежде чем слой атмосферы заволакивал поле зрения, и на большей части этого пути не встречалось ни единого острова! Сквозь толщу воды просматривались контуры морского дна. В некоторых местах оно было достаточно мелким, однако единственные острова находились очень далеко, да и те, вероятно, были подводными вершинами до того, как Кулак Бога нанес свой удар.

По океану гуляли шторма, однако напрасно было бы высматривать спиральные узоры, предвещавшие ураган или тайфун. Облака образовывали узор, напоминавший воздушные реки, и эти реки перемещались, что было заметно даже с высоты полета «Иглы».

Кзины, осмелившиеся пересечь этот простор, не были трусами, а те, что вернулись, не были глупцами. Острова справа на горизонте — их можно было разглядеть только искоса — наверняка были Картой Земли.

Мягкое контральто кукольника сбило его с мысли.

— Луис? Я уменьшил нашу скорость до четырех миль в секунду.

— Хорошо. Четыре, пять — какая разница?

— Луис, где, вы говорили, расположена метеоритная защита?

Что-то такое было в тоне кукольника…

— Я ничего не говорил. Мне это неизвестно.

— Вы говорили о «затемнителях», это есть в записях. Если метеоритная защита не может защищать изнанку Кольца, она должна находиться на «затемнителях». — Голос звучал совершенно бесстрастно.

— Я сделал неверный вывод?

— Слушайте внимательно, Луис. Когда наша скорость превысила 4,4 мили в секунду, солнце вспыхнуло. Это заснято, просто мы не видели этого из-за экрана.

Солнце выбросило струю плазмы длиной в несколько миллионов миль, но заметить ее было трудно, поскольку она двигалась прямо на нас и не сопровождалась возмущением магнитного поля звезды, как обычная вспышка.

— Но ударила-то нас не плазма!

— Эта плазма за двадцать минут преодолела несколько миллионов миль, а затем приобрела вид фиолетовой лазерной нити.

— О, мой бог…

— Образовался газовый лазер исключительной мощности. Земля еще горит там, куда упал луч. По моим расчетам, он накрыл площадь в десять километров диаметром; даже при средней эффективности вспышка такого масштаба сопоставима с газовым лазером мощностью в 3х10²⁷ эргов в секунду.

Тишина.

— Луис?

— Минутку. — Так вот в чем заключался секрет Инженеров Кольца… Вот почему они чувствовали себя в безопасности, вот почему смогли построить Кольцо. Они могли отразить любое вторжение! У них имелось оружие, способное уничтожить целые миры, да что там— системы!.. — Спрятанный, я сейчас упаду в обморок…

— Луис, у нас нет для этого времени.

— Но чем это управляется? Что заставляет звезду извергать плазму? Магнетизм? Может, это единственная функция «затемнителей»?

— Не думаю. Камеры отметили, что кольцо «затемнителей» разошлось, чтобы пропустить луч, и сжалось во всех остальных местах — вероятно, для защиты поверхности от возросшего излучения. Трудно предположить, что эта же система «затемнителей» управляет с помощью магнетизма фотосферой звезды. Умный инженер должен был спроектировать две отдельные системы.

— Вы правы, абсолютно правы. И все же проверим это, хорошо? Вы зафиксировали все возможные магнитные эффекты с трех различных положений. Выясните, что заставило солнце вспыхнуть. (Аллах, Кдапт, Брахма, Финагл, пусть это будут «затемнители»!) Спрятанный? Что бы вы ни обнаружили, не сворачивайтесь в клубок!

Последовала пауза, затем реплика:

— В данных обстоятельствах это обречет на смерть всех нас. Я удержусь от этого, пока остается какая-то надежда.

— Надежда есть всегда, помните это.

Карта Марса наконец-то появилась в виду «Иглы». Она находилась в ста тысячах миль правее Карты Земли — но в отличие от нее выглядела единой компактной массой, черной линией толщиной всего в двадцать миль.

Красные огоньки мигали на приборной доске посадочного бота: температура снаружи достигла ста десяти градусов по Фаренгейту. На большом саркофаге, в котором находился Чмии, никаких огней не было, автодок имел собственный температурный контроль.

Защитники замка, казалось, исчерпали запас взрывчатки, однако дров у них было в достатке.

Кораблю оставалось преодолеть двадцать тысяч миль.

— Луис?

Луис выбрался из «конденсатора». На Спрятанного было страшно смотреть: грива растрепана, краска с одной ее стороны осыпалась. Кукольник двигался так, как будто все его суставы одеревенели.

Луису захотелось пройти сквозь стену и погладить гриву кукольника, чтобы помочь тому расслабиться.

— Может, в этом замке находится библиотека, — сказал он. — Может, Чмии уже известно то, чего не знаем мы. Дьявол, да, может, ремонтная команда уже знает…

— Мы тоже знаем, что нам предоставлена возможность изучить солнечные пятна изнутри. — Голос кукольника звучал холодно, словно говорил компьютер. — Вы не забыли свою догадку о гексагональной сети сверхпроводников в основании Кольца? Скрит может намагничиваться и управлять плазменными выбросами фотосферы.

— О!

— Может быть, именно это столкнуло Кольцо с его прежнего места. Плазменная струя формировалась для сжигания блуждающих космических объектов — даже Флота с Земли или Кзина — и ударяла в Кольцо. А маневровых двигателей, чтобы вернуть его обратно, не было. Впрочем, метеориты могли сделать это и без плазмы. Ремонтная команда пришла поздно, слишком поздно.

— Итак, надежды нет.

— Сеть сверхпроводников не дублирует маневровые двигатели.

— С вами все в порядке?

— Нет.

— Что вы собираетесь делать?

— Выполнять приказы.

— Хорошо.

— Будь я главой этой экспедиции, я бы сейчас сдался.

— Верю.

— Вы предвидите что-то еще более худшее? Я рассчитал, что солнце, вероятно! можно передвинуть. Плазменная струя может превратиться в фотонный двигатель самой звезды. Гравитация звезды оттолкнет Кольцо в сторону, но даже самый сильный удар будет слишком слаб, чтобы спасти нас. К тому же излучение разрушит всю экологию… Луис, вы смеетесь?

Луис действительно смеялся.

— Я никогда не думал о передвижении солнца. А вы, конечно, пошли еще дальше и разработали математическую модель?

Холодный, механический голос ответил:

— Да. Но это нам не поможет. Что же остается?

— Выполнять приказы. Сохраняйте скорость в четыре мили в секунду и дайте мне знать, когда можно будет попасть на посадочную шлюпку.

— Слушаюсь, — кукольник отвернулся.

— Спрятанный?

Одна голова повернулась обратно.

— Иногда капитуляция не имеет смысла.