Но они не станут, осознала Асока. Они будут слишком заняты защитой собственных планет. Именно поэтому был покорен Кашиик и поэтому никто не вмешался, когда тамошних вуки раскидали по шахтам и трудовым лагерям по всей Галактике. Никто не мог им помочь. Большинство едва могло помочь самим себе. Это была работа для джедаев, а их не осталось.

Не осталось.

Джедаев не осталось. Асока безжалостно повторяла эти слова в мыслях, снова и снова - по-прежнему страшась произнести их вслух, - пока не сделала последний шаг: джедаи мертвы. Все они. Воины, ученые, дипломаты, генералы. Старые и молодые. Ученики и учителя. Они мертвы, и Асока ничего не может сделать.

Почему она? Она сотню раз задумывалась об этом с самого Приказа 66. Почему она выжила? Она не была самой сильной, не была даже рыцарем, и все же осталась жива, а другие погибли. Она так часто задавала себе этот вопрос, потому что знала ответ. Она просто не желала признавать его, таким он был болезненным: она выжила, потому что ее там не было. Она ушла.

Она ушла от джедаев и бежала с Табески - и поэтому осталась в живых, заслуживает она этого или нет.

Она утерла глаза, подхватила молотилку Тибболы и вернулась к работе.

* * *

Асока взглянула на могилу, сердце ее обратилось в камень.

Она думала обо всех солдатах-клонах, с которыми когда-либо служила. Они с такой готовностью приняли ее, даже когда она только-только стала падаваном Энакина. Конечно, отчасти это было заложено в их генетическом коде, но и у его влияния были свои пределы. Они уважали ее. Они прислушивались к ней. Они научили ее всему, что знали. И когда она совершала ошибки, когда некоторые из них гибли из-за нее, они прощали ее и снова вставали с ней плечом к плечу, когда наступала пора вернуться в бой. Джедаев больше нет, но то, что произошло с клонами, было едва ли не хуже. Их личности, их свобода воли были отняты простой голосовой командой и активацией чипа. Если бы она не видела этого собственными глазами, то не поверила бы, что такое возможно.

В Силе она чувствовала себя в полном одиночестве, если не считать темной пустоты, которая смотрела на нее в ответ всякий раз, когда она пыталась связаться с Энакином или кем-нибудь еще. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы появился корабль, чтобы Энакин или хоть кто-нибудь из джедаев нашел ее. Ей хотелось узнать, где они, в безопасности ли они, но не было способа сделать это, не подвергая риску собственное положение. Все, что она могла, это придерживаться принятого решения: затаиться и ждать.

Ей следовало быть в Храме. Ей следовало быть с Энакином. Ей следовало прийти на помощь. Вместо этого она оказалась на Мандалоре, практически в полном одиночестве, окруженная клонами, смятением и бластерными разрядами. Мол, разумеется, сбежал. Ей представилась возможность убить его, но она решила спасти Рекса. Она не сожалела об этом, просто не могла, но предчувствие тех бед и несчастий, которые Мол мог принести Галактике, лишившейся защиты джедаев, продолжало глодать ее.

А теперь эта могила. Все в ней было фальшивым - от указанного на ней имени и до имени убийцы. Но выглядела она вполне настоящей. А мертвых клонов никак не отличить друг от друга, особенно если они похоронены в чужой броне.

Асока сжимала свои световые мечи - последнюю материальную связь с джедаями и своим участием в Войнах клонов. Так трудно было отказаться от них, пусть даже она знала, что это необходимо. Иначе эти фальшивые похороны просто не будут правдоподобными. Это выгадает для нее толику безопасности, ведь любой, кто их найдет, решит, что она тоже мертва.

Но их отдал ей Энакин. Она ушла из Храма джедаев, не владея ничем, кроме своей одежды, и долгое время пыталась отыскать в Галактике новое место для себя. Когда она нашла себе цель, когда она обратилась к бывшему учителю за помощью, он откликнулся и дал ей для работы оружие джедая. Учитель принял ее возвращение, и повторное расставание с мечами ощущалось как провал.

Она включила их, убеждая себя, что глаза ее заслезились только от их ослепительно-зеленого сияния в темноте ночи. Сколько джедаев было похоронено со своими световыми мечами в тот день? Сколько не было похоронено вовсе, а осталось лежать, словно мусор, без оружия, которое забрали как трофей? А младшие ученики, знали ли они, что им делать? К кому они могли обратиться, когда погибли их учителя? Конечно же, какое-то милосердие было проявлено к...

Выключая лезвия, она преклонила колени и уложила рукояти обоих мечей на свежевскопанную землю.

Быстро встала, борясь с желанием призвать световые мечи обратно в ладони. Их необходимо оставить здесь, в память о человеке, которого они якобы убили, как трофей для приближающихся имперцев.

А они были все ближе. Асока ощущала это нутром. У нее был корабль, неприметный и надежный. Рекс уже скрылся, его ложная смерть была отражена на надгробии перед ней, как и ложное сообщение о ее гибели от его рук. Пока они копали могилу, договорились разделиться и направиться во Внешнее Кольцо. Там царил хаос, но в нем легко было затеряться, в отличие от хаоса в Центральных мирах, который был порожден тем миром, что принес Галактике Палпатин. Если бы Асока попыталась спрятаться там, ее бы рано или поздно нашли.

Она положила ладонь на надгробие и позволила себе еще мгновение подумать о человеке, который был здесь похоронен, и о другом, который похоронен не был. Она вспомнила своего учителя, которого больше не могла чувствовать, и о других джедаях, чье отсутствие ощущалось словно открытый воздушный шлюз в ее легких. Полная решимости, она захлопнула его. Прекратила искать Энакина через их общую связь. Прекратила вспоминать клонов, живых и мертвых.

Асока повернулась и пошла к кораблю. Она гадала, что скажет, когда прибудет на новую планету и кто-нибудь спросит ее, кто она. Девушка знала, что ее имя числится в списках разыскиваемых преступников. Она больше не могла без риска им пользоваться. Она не могла называть себя джедаем - впрочем, не то чтобы она и прежде могла с чистой совестью называть себя так. Она отказалась от этого права. И теперь заплатила за это отречение двойную цену. По крайней мере, в кресле пилота сомнения оставили ее. Она знала, что делать, когда оказалась в нем.

Корабль загудел, пробуждаясь к жизни, и она сосредоточилась на том, что знала наверняка: ее зовут Асока Тано, по крайней мере, еще некоторое время, и ей пора двигаться дальше.

* * *

06

После того первого вечера у Сельды Асока без происшествий вошла в ритм жизни на Рааде. Благодаря тому что ее приняли Кейден и, что важнее, Сельда, все остальные держались с ней так, будто она всегда здесь жила. Земледельцы несли к ней на починку сломанные молотилки и прочую технику, а разносчики и лавочники относились к ней по-свойски. В Центральных мирах Асоке случалось видеть, как гильдии и преступные синдикаты защищают своих членов, но тут все обстояло иначе. Все было не так уж плохо - если не считать Тибболы, которого все недолюбливали. Но даже он платил в срок и выполнял обязательства.

Это казалось даже приятным когда не навевало невыносимую скуку.

- Это семья, - заметила Миара.

Она заглянула, чтобы установить замок на дверь Асоки.

- Но мы же не в родстве, - возразила тогрута.

Миара посмотрела на нее едва ли не обиженно.

Асоке случалось прежде видеть семьи. Ей случалось спасать семьи. Но прошло немало времени с тех пор, когда у нее была собственная. У джедаев так не было принято. Ее искренне любили дома, на родной планете, но с тех пор минуло столько времени, что она помнила лишь само ощущение, а не физические проявления.

- Семьи бывают двух видов, - чуть помедлив, пояснила Миара. - Первый - это как у нас с Кейден, когда вы рождаетесь в правильном месте у правильных людей и вам уже друг от дружки не отделаться. Если повезет, все обернется к лучшему. Второй - это та семья, которую ты находишь.

Асока вспомнила, как клоны, даже те из них, кто никогда прежде не были знакомы, без раздумий обращались друг к другу "брат". Ей казалось, что причиной тому генетическая и армейская связь, но, возможно, дело было в чем-то еще.

- Мы с Кейден остались одни, - продолжала Миара. - Но затем Вартан взял ее на работу. Не обязан был. И платить ей по полной ставке тоже. Но он так сделал. Разные неприятности могли произойти с нами после гибели родителей, но, вместо этого, мы обрели новую семью.

Асока задумалась над ее словами.

- Так вот, я не жду, что ты расскажешь мне, кто умер, - не унималась Миара. - Но что-то явно случилось. Кейден говорит - тебя удочерили, а значит, ты теряла семью дважды. Так что теперь ты нашла нас.

Девочка говорила с такой убежденностью, что Асоке не хватило духа ее поправить. Она не искала себе семью, но мастер Йода учил ее, что иногда ты находишь то, чего не ожидал, и остается только принять это. Жители Раады защищали своих без насилия, жестокости или хладнокровного расчета, на что Асока насмотрелась в Центральных мирах. Возможно, ей стоит обратить это себе на пользу, хотя от одной мысли о том, чтобы использовать новых друзей на таких условиях, ей становилось слегка не по себе. Она глянула на Миару, устанавливающую последнюю деталь замка.

- Разве это не... как бы... не знаю... малость нечестно? - осторожно поинтересовалась Асока - в конце концов, они даже ее настоящего имени не знали. - То есть я просто заявляюсь сюда и вы принимаете меня как свою?

- Ну-у, - протянула Миара, - твое присутствие явно идет нам на пользу. Машины у всех работают лучше после твоего ремонта, да и Хобан теперь особо нос не задирает.

Асока рассмеялась. Пожалуй, это и впрямь так.

Вдали прозвучал гудок. Миара принялась собирать вещи.

- Мне пора бежать, - пояснила она. - На этой неделе мы работаем в вечернюю смену, так что тебе пока придется ужинать одной. Но замок готов.

Тебе осталось только настроить его. Приложи сюда палец.

Асока послушалась, и индикатор стал зеленым.

- Отлично, - заключила Миара. - То есть он не удержит кого-то по-настоящему упорного, но ты узнаешь, что в дом кто-то вламывался, а их как следует тряхнет.

Замки Миары, как выяснилось, бывали несколько мстительными.

- Спасибо, - отозвалась Асока.

Миара закончила сборы и отправилась своей дорогой, оставив Асоку наедине с новым замком и роем мечущихся в голове мыслей. Асока глянула было на влагоуловитель, который собиралась чинить вечером, но решила, что за последнюю неделю слишком много времени провела в четырех стенах. Скука земледельческой общины начала ее изматывать. Да, у джедаев тоже были свои ритуалы и невразумительные обычаи, но к ним Асока привыкла. Раада познакомила ее с новым видом скуки, а скука никогда не шла Асоке на пользу. Пришло время проведать найденную пещеру и посмотреть, не отыщется ли поблизости что-нибудь еще.

Она собрала все необходимое на день в новый рюкзак, который дала ей Нира, когда Асока починила их с братом домашнюю каф-машину. Взяла сухой паек, хотя была у нее и свежая пища, и пристегнула флягу с водой на бедро, где некогда висел один из ее световых мечей. Собрала весь металлический хлам, который накопился у нее со времени последней прогулки до пещеры, и тоже убрала в рюкзак, а затем вскинула его на плечи. Лежал тот гораздо удобнее, чем ее прошлый. Нира подогнала ремни так, чтобы они не терлись о ее лекку.

По дороге из поселка Асока встретила немало земледельцев, направляющихся в поле. Кое-кто здоровался с ней, и она махала им рукой в ответ, совершенно искренне улыбаясь. Она миновала дома и несколько скромных садов на окраине поселка. Асока не понимала, зачем земледельцы посвящали свободное время садоводству, но и сама она не обходилась без необычных увлечений - только держала их в тайне.

Что бы там ни говорила Миара, Асока сомневалась, что семьи и тайны хорошо сочетаются друг с другом, а последнее было ей куда привычнее. Кейден уже начала задавать ей наводящие вопросы, намекая, что она не прочь узнать побольше о том, откуда взялась "Ашла" и чем она занимается, когда покидает поселок. Асока по мере сил старалась менять тему. Основная трудность состояла в том, что Асоке на самом деле хотелось выговориться и все рассказать Кейден. Их жизненный опыт разительно отличался, но Кейден умела слушать, пусть ни одна из них не могла решить проблемы другой. Более того, беседы с кем-то, кого почти не волновала обширность Галактики, помогали Асоке сосредоточиться, а в последнее время она испытывала с этим затруднения, даже когда пыталась медитировать.

"Я утратила равновесие", - решила Асока, новые чувства и старая скорбь тянули ее в разные стороны. Ей нужно заново сфокусироваться, а лучше всего этому способствует медитация. Она уже некоторое время избегала подобных упражнений, потому как ей не нравилось, что она при этом видела, но, если она хочет восстановить контроль над собственной жизнью, ей придется возобновить медитации. Это сосредоточение поможет ей не забрести в видение или воспоминание, а в повседневной жизни - привести мысли в порядок, не говоря уже о том, чтобы поддерживать связь с Силой.

Асока почувствовала себя спокойнее почти сразу же, как миновала последний дом, когда шум ног и механизмов сменился шелестом травы и обещанием уединения. Редкие облака усеивали небо, погода стояла ветреная, но достаточно теплая, чтобы не досаждать Асоке. Она решила, что это хороший день для пробежки.

Она подтянула ремни рюкзака, сшитого для нее Нирой, а затем, вскинув голову, сорвалась с места. Ветер свистел в ушах, пока она набирала скорость, и ей казалось, что если достаточно разгонится, то взлетит прямо с поверхности луны. Асока рассмеялась от радости и собственной легкомысленности. Если она хочет летать, то может просто взять корабль. И в любом случае - она не могла разогнаться до предела своих возможностей, поскольку ей нельзя открыто использовать Силу. Но даже без Силы на дорогу до холмов у нее ушло куда меньше времени, чем прежде. Там она перешла на шаг, чтобы не упустить примет, указывающих на ее пещеру.