«Стоит только посадить Германию в седло, а уж поскакать она сумеет!» — сказал когда-то Бисмарк. Молодой император как раз этого и не умел. Довольно умный, довольно образованный, он был не лишен обаяния, однако его самодовольство, его бестактность, резкая смена настроений, наивное тщеславие делали его опасным руководителем. Из-за родовой травмы одна рука у него была короче другой. Этот физический недостаток он старался компенсировать показной мужественностью и даже грубостью. Он считал Бога «святым союзником» Германии. Любил покрасоваться в сверкающем золотым шитьем и орденами мундире, с браслетами на запястьях. Его сердечность, его благие намерения не вызывали сомнений, но непостоянство характера, приступы ярости обесценивали дружеское расположение. В своих даже слишком многочисленных публичных выступлениях он часто допускал поистине гениальные промахи. Так, австрийцам он мог сказать, что война между Западом и Востоком неизбежна; немцам: «Да здравствует сухой порох и острая сабля!»; англичанам: «Будущее Германии — это моря!». Он не хотел войны, но его невоздержанность на язык и непомерные амбиции только вредили международному климату.

Кайзер Вильгельм II в костюме магистра ордена иоаннитов. 1888

За двадцать шесть лет он сменил четырех канцлеров: на этом месте побывали генерал фон Каприви, князь Гогенлоэ, князь фон Бюлов и с 1909 года Теобальд фон Бетман-Гольвег. Ни один из этой четверки не был Бисмарком; все они исполняли приказания кайзера, а иногда пытались о них забывать. «За все, чему мне удалось помешать, — скажет позже Гогенлоэ, — мне поставят памятник». Гораздо большей властью обладала окружавшая Вильгельма II придворная клика, его фаворит Филипп цу Эйленбург и загадочный, зловещий барон фон Гольштейн из Министерства иностранных дел. В стране господствовали военные; нация была опьянена своими победами; парламент, совершенно беспомощный перед канцлером, повиновавшимся одному кайзеру, безропотно голосовал за бюджеты; социал-демократы раскололись на революционеров и ревизионистов. К 1912 году Социал-демократическая партия стала самой представительной в рейхстаге (110 депутатов), но ее влияние было еще слишком слабо. Вильгельм II сопротивлялся Бисмарку в вопросах социальной политики; теперь же он и вовсе прекратил движение в этом направлении. Германская промышленность развивалась невиданными темпами; законодательство не поспевало за ней, однако для преодоления этого отставания ничего не делалось. Порядок выборов, половинчатая цензовая система ущемляли права трудящихся. Особенно реакционной была политика в Пруссии.

Прибытие кайзера Вильгельма II в Ганновер. Фотография Карла Фридриха Вундера. Около 1898

На международной арене Германия один за другим растеряла все свои дипломатические козыри. Кайзер желал сам вершить мировую политику (Weltpolitik) и всюду вмешивался. Эта бурная деятельность, сопровождавшаяся громогласными речами, пугала его зарубежных партнеров. Англия нервничала. Кайзер был внуком королевы Виктории, но завидовал англичанам. Он любил море и хотел иметь флот не хуже английского. Англия же из принципа всегда враждовала с самой могущественной державой континента. Она разбила Филиппа II Испанского, Наполеона, а теперь на ее пути встал Вильгельм II. Когда рейд Джеймсона в Трансваале закончился неудачей, германский кайзер занял антибританскую позицию и отправил президенту Крюгеру поздравительную телеграмму. Англия почувствовала себя в начале ХХ века в опасной изоляции. Джозеф Чемберлен предпринял было попытку сблизиться с Германией, предложив ей заключить договор в области судостроения, но ему был оказан холодный прием. С этого-то момента и стал возможным союз между Британией и Францией.