Игори отшатнулась. Голова кружилась. Она поднесла пальцы ко рту и облизала их.
— Как мед, — сказала она. Эльдар зло бросил ей что-то на своем мелодичном языке и взмахнул ножом, но атака вышла небрежной. Игори прогнулась, уклоняясь, схватила противника за запястье и ударила его по локтю ладонью свободной руки. Треснула кость. Корсар опять закричал. Игори атаковала покачивающегося эльдара локтем по шее и сделала подсечку.
Падая, тот ухватился за Игори, и она рухнула на него, прижимая к земле своим весом. Сжав ему горло, Игори занесла кулак и обрушила на треснувший шлем такой град ударов, словно в руках у нее были поршни. К тому моменту, как эльдар потерял сознание, костяшки на руке кровоточили, а пальцы ныли. Игори поднялась, тряся поврежденной рукой.
Даракс и остальные подбежали к ней со смехом и улыбками. Она устроила хорошее представление.
— Первая, он еще шевелится, — сказал Даракс. — Хочешь, я выпущу ему кишки?
— Он нужен Благодетелю живым, Второй. Так что оставь его кишки там, где их место.
Игори оторвала рукав его рубашки и обернула им кисть, завязав импровизированный бинт зубами. Благодаря работе повелителя на них все быстро заживало. Тряпки пока будет достаточно, а потом все зарубцуется.
— Смотри, он обронил свою игрушку, — сказал один из гончих. В руках у него был сюрикеновый пистолет.
— Дай сюда, — прорычал Даракс, — Я второй, он полагается мне.
Игори несколько секунд не мешала им рычать друг на друга, пока поднимала нож. Когда Даракс отобрал у гончей пистолет, она постучала его по плечу клинком. Тот насупился, но отдал оружие, которое она тут же заткнула за пояс.
— Мой противник. Моя игрушка, — сказала она, — Есть возражения?
Никто не смел смотреть ей в глаза. Они еще не забыли, что случилось с Ортисом. Игори улыбнулась и активировала вокс, имплантированный в челюсть.
— Благодетель, мы его поймали.
К тому моменту, как Байл прибыл, гудящей толпы на рынке уже не было. Воздух дрожал от грохота машин, чьи пассажиры надеялись укрыться в лабиринте Голановских улиц. Некоторые прятались в своих киосках или теснились в палатках, испуганно наблюдая за процессией апотекариев-ренегатов. Эльдары-налетчики в шипастой хитиновой броне расступались перед ренегатами, шипя что-то друг другу. Мутанты с других миров и благословенные варпом люди-культисты почтительно опускались на колени, бормоча молитвы темным богам, когда космодесантники проходили мимо.
Байл был погружен в раздумья и не обращал на них внимания. Он шел впереди, сцепив руки за спиной, словно прогуливался по своему лабораториуму на Уруме. Олеандр и остальные следовали за ним, держа руки на оружии. Впрочем, они были не так уж и уязвимы: Цимисхий решил, что сейчас хорошая возможность испытать одного из своих «Кастеллаксов». Он вышагивал позади, гулко бормоча что-то Цимисхию на трескучем от помех бинарике.
— Я завидую тебе, брат, — сказал Олеандр, глядя на Саккара, — Могу только представлять, что это был за опыт. — Поношенную броню Несущего Слово покрывали пятна быстро высыхающей слюны и царапины от подвижных зубов, — Каково это — побывать в желудке порождения Хаоса?
— Я поражен, что оно не отрыгнуло его, едва проглотив, — сказал Арриан.
— Это было… неприятно, — ответил Саккара, скребя пальцами по броне, — Придется гравировать все заново, — угрюмо добавил он и поднял руку, благословляя мутантов, которые цеплялись за его ноги и что-то невнятно лопотали.
Олеандр с трудом сдержал смех. Саккара совершенно не ожидал этого нападения. Порождение Хаоса едва не проглотило его целиком, специально для этого случая вырастив новый рот и надув пищевод. Лишь благодаря живости ума Несущий Слово быстро отыскал иссохший мозговой ствол твари и вырвал его из деформированного черепа. Порождение лопнуло, как проткнутый шарик, оставив Саккару стоять в окружении своих ошметков.
Они не стали упоминать куски багровой силовой брони среди этих ошметков. Брони с характерным символом пламени и гравировкой из слов. Око могло убить тысячью разных способов, но иногда оно действовало страшнее. Порой выживший больше не был тем, кем был раньше, или жалел, что не был.
Хорошее настроение оставило его. Порой деградация заходила слишком далеко даже по меркам Третьего. Но те, кто работал в области эмпиреев, никак не могли ее избежать. Варп действовал как слабая кислота, уничтожая человека по капле. Сначала уходили клятвы, потом дисциплина, потом узы братства, а потом, в самом конце — самосознание. Дети Императора зашли по этому пути так далеко, что их, возможно, уже нельзя было спасти. Но пока тело жило, жила и надежда.
Именно надежда вела его. Надежда на будущее, на более сильные удовольствия и более содержательную боль. Он вдруг заметил длинную и тонкую тень-силуэт, прячущуюся под упавшей палаткой. Олеандр не видел лица, но все равно понял, кто это. Он не подал вида, что что-то заметил. Пусть они ведут свою игру. Он будет вести свою.
Гландовые ищейки ждали их, как и пристало преданным собакам. Игори сидела на лежащем без сознания эльдаре, играя причудливым кристаллическим ножом. Поднявшись, она заткнула нож за пояс, положила руку на приклад сюрикенового пистолета и сказала:
— Он живой, Благодетель. Как вы и приказали.
— Вижу, Игори. Я очень доволен, — Байл поймал ее забинтованную руку. Игори поморщилась, когда клинки хирургеона разрезали пропитавшуюся кровью тряпку и обнажили синюю от кровоподтеков, разорванную кожу. — Так, это не пойдет. Для чего тебе дали оружие, дитя мое?
— Обстоятельства потребовали изменить подход, Благодетель, — ответила Игори.
— Конечно. Здесь ничего серьезного. Несколько осколков психореактивного металла застряли в костяшках, но твой организм их со временем исторгнет. А я пока закрою эти порезы… — Хирургеон с шипением активировал костяной резак и провел им над рукой Игори. Она побледнела, а воздух наполнился запахом прижигаемой плоти. Олеандр думал, что она закричит, но она проявила впечатляющий самоконтроль. Байл выпустил ее руку и замахал ладонью, разгоняя дым. Игори прижала руку к груди, стиснув зубы.
Олеандр наклонился и перевернул эльдара. Корсар был одет в оранжевое и желтое облачение с пепельными ромбами на одном рукаве. На табарде был изображен символ братства Солнечного Удара. Шлем у эльдара был весь в вмятинах и трещинах. Олеандр осторожно снял его. Лицо под шлемом вроде бы было женским, однако у эльдаров всегда было сложно определить пол, а из-за крови и синяков задача становилась еще сложнее. Он проверил жизненные показатели ксеноса с помощью нартециума.
— Оно еще живо. Едва, — Он осмотрел рану на боку. На коже вокруг раны блестел прозрачный гной — признак демонических сил. — Но надо позаботиться о ранах, если хотим, чтобы оно выжило.
— Мы так и поступим, как только вернемся на «Везалий» и окажемся в безопасности, — ответил Байл, стирая большим пальцем пятнышко крови со щеки Игори. — Сколько раз меня посещала мысль, что Император поступил не так уж и мудро, предоставив свои дары лишь половине человеческой расы. Ибо у человека, как и у всех зверей, самыми опасными являются самки. Твоя свирепость прекрасна, дорогая моя, и не верь никому, кто станет утверждать обратное.
— Она его чуть не убила, — заметил Олеандр, поднимаясь. Над головой загрохотало, и он посмотрел на небо. Начинался дождь. Он больше напоминал кровь или масло, чем воду. Капли оставляли на броне жирные следы. Возможно, это были слезы остатков атмосферы.
Мгновение спустя залаяла сюрикеновая катапульта, и в его предплечье впилось несколько блестящих мономолекулярных снарядов. Покачнувшись, он прижал руку к груди и отступил. Арриан и Саккара открыли огонь в направлении, откуда пришли выстрелы и где оранжевые силуэты скользили между каплями дождя, используя палатки и киоски в качестве укрытий.
— Они перегруппировались быстрее, чем я рассчитывал, — сказал Олеандр.
— Именно поэтому Цимисхий взял своего питомца, — ответил Арриан. — Брат?
Цимисхий отрывисто кивнул, и орудийные системы боевого автоматона с жужжанием ожили. По жесту Железного Воина машина ринулась в бой, поливая рынок огнем на подавление. Болт-пушки грохотали, с хищной внимательностью отыскивая любое движение, даже самое незначительное. В перекрестном огне гибли и эль-дары, и торговцы. Олеандр засмеялся, глядя на эту бойню.
Хорошее настроение оставило его, когда на периферии зрения возникла многоцветная вспышка и движение. Вокс-канал затрещал, и ему показалось, что раздался смех. Здесь были не только корсары. Он выругался.
— Ты что? — спросил Саккара. Олеандру оставалось лишь гадать, услышал ли тот смех. Он замотал головой. Это было сомнительно.
— Просто призываю на их головы проклятия Принца, брат, — ответил он.
— Это хорошо. Твоя набожность делает тебе честь, — сказал Саккара, удовлетворенный ответом.
Как только корсары переключились на «Кастеллакс», Байл отдал приказ, и Игори, наклонившись, взвалила пленника на плечи. Гландовые ищейки выстроились вокруг них и открыли огонь.
— Кажется, пора уходить, — заметил Олеандр, разминая поврежденную руку. Раны уже затянулись, но болеть они будут еще несколько часов, и ему было грустно осознавать, что времени насладиться страданием не оставалось.
Внимание привлек всполох оранжевого: новые корсары неслись им наперерез, благодаря прыжковым ранцам преодолевая извилистые улочки на скорости, недоступной Астартес-ренегатам.
— Они окружили нас со всех сторон, — заметил Несущий Слово, спокойно стреляя по мечущимся силуэтам.
— Неужели ты думал, что они позволят нам просто взять и уйти со своим сородичем? — спросил Олеандр. Корсары пытались задержать их, перекрыть пути отхода. В вокс-канале опять затрещало, и он услышал что-то вроде смешка. «Солнечный Граф к нам в город привел короля-оборванца», — прошептали сквозь помехи.
— Гранаты, — спокойно сказал Байл. Олеандр снял одну с пояса и зарядил ее движением пальца. Саккара сделал то же самое. Они метнули гранаты в противоположных направлениях, и взрывы сотрясли рынок. Арриан и Цимисхий последовали их примеру, пока вскоре воздух не начал дрожать от грохота. Киоски разлетались на куски или загорались. Экзотические отвары и ксеносское оружие перегревались и взрывались, усиливая неразбериху. Торговцы в панике разбегались.
Один корсар в особенно вычурной броне вылетел на прыжковом ранце из образовавшегося дыма, приземлился, проскользив между ногами «Кастеллакса», вскочил на ноги, не теряя скорости, и перепрыгнул через Цимисхия, который замахнулся на него топором. Корсар устремился к Байлу, со свистом рассекая воздух мечом. Байл беззаботно улыбнулся.
— Арриан, будь так любезен.
Пожиратель Миров двинулся наперерез ксеносскому воину.
От ударов клинков во все стороны полетели искры. Корсар изогнулся в воздухе, приземлился и сделал выпад, по Арриан парировал и его. Ксенос был быстрее Пожирателя Миров, но уступал ему в плане физической силы. Они метались под маслянистым дождем, парируя атаки друг друга и вновь расходясь. Куда бы эльдар ни повернул, Арриан каждый раз оказывался у него на пути, пусть и в последний момент. Они сближались и разделялись, двигаясь так быстро, что взгляд Олеандра с трудом поспевал за ними.
Спустя мгновение после начала боя Арриан почти небрежно взмахнул кулаком, отшвырнув эльдара на несколько шагов.
Корсар тут же вскочил, но замялся, явно оценивая свои шансы. За то время, пока шла их дуэль, стрельба ослабла, и эльдар склонил голову набок, словно прислушиваясь. Олеандр опять услышал смех и раздраженно зарычал. Они собирались все испортить.
— Арриан, хватит с ним носиться, убивай уже, — сказал он, достал болт-пистолет и прицелился в корсара, но тот исчез из виду, скрытый дождем, прежде чем Олеандр успел выстрелить.
Арриан покосился на него, но промолчал. Он провел рукой по клинку, сгоняя воду, после чего убрал его в ножны и перевел взгляд на задымленную улицу.
— Почему они ушли? Мы были у них в кольце.
Олеандр помедлил с ответом.
— Возможно, с них хватило жертв. Даже корсарам небезразличны свои жизни. Нужно уходить, пока есть возможность.
Он убрал пистолет в кобуру, повернулся и обнаружил, что Байл разглядывает его. Во взгляде старого повелителя была задумчивость, которая Олеандру совсем не понравилась.
— Да, — кивнул Байл, перевел взгляд на бессознательного эльдара, висящего на плечах Игори, и жестоко улыбнулся: — К тому же мы получили, что хотели.
«Сорокопут» ждал их на следующей площади, с воем орудий зачищая территорию от любых возможных угроз. Корсары, по всей видимости, старались держаться подальше от корабля, и Олеандр не мог их винить. «Кастеллакс» Цимисхия до сих пор охотился на рынке, расстреливая все, что двигалось.
Заметив их, «Сорокопут» деактивировал орудия, напоследок издав недовольный скрип.
— Отнеси нашу добычу на борт, — сказал Байл Игори, — Остальным охранять посадочную площадку. Мне не нужны новые помехи.
Он еще говорил, когда по корпусу корабля прошла полоса света и огня. «Сорокопут» завопил от злости и с визгом реактивных двигателей взмыл в воздух. За первой серией вспышек последовала вторая, а затем и третья, вынуждая корабль подниматься сквозь дождь все выше и выше, где вражеское оружие не могло его достать.
— И что теперь? — спросил Байл.
В этот момент земля вокруг них взорвалась, наполнив влажный воздух огнем и кипящими химикатами. Олеандр услышал доносившиеся с крыши мерзкий смешок и насмешливые аплодисменты.
— Нет, — прошипел Олеандр, — Не сейчас.
Заметив, что Арриан смотрит на него, он спросил:
— Ты видел, откуда стреляют?
— Из-за дождя сложно сказать. Сенсоры моей брони их не видят. Их больше одного — или они перемещаются после каждого выстрела, — ответил Пожиратель Миров, — В любом случае они взяли нас в перекрестный огонь. Умно.
На улице мелькали пятна зеленого, черного и золотого цветов: изящные силуэты показывались в поле зрения и сразу же исчезали. Гландовые ищейки стреляли по ним, но ни в кого не попадали. Время от времени раздавался высокий, пронзительный визг, и какой-нибудь неудачливый ищейка загорался или падал, словно его выпотрошили невидимым ножом. Впрочем, ксеносы рассчитывали посеять панику этими атаками, их ждало разочарование. Аугментированные люди не отступали и только сильнее сжимали оружие, теснее сбиваясь под дождем и рыча от нарастающей злости.