АЛЬБУС: Мы скажем моим дедушке с бабушкой?
СКОРПИУС: Что они не увидят, как вырастет их сын?
АЛЬБУС: У нее хватит сил… я знаю… ты ее видел.
СКОРПИУС: Она потрясающая, Альбус. И на твоем месте я бы страшно хотел с ней поговорить. Но она должна будет умолять Волан-де-Морта пощадить Гарри, для этого ей надо верить, что он может умереть, а ты — самое убедительное на свете доказательство того, что этого не случится…
АЛЬБУС: Дамблдор! Дамблдор жив. Обратимся к нему. Так же, как ты попросил о помощи Снегга…
СКОРПИУС: Но сообщить ему, что твой отец выжил, что у него есть дети — нельзя идти на такой риск!
АЛЬБУС: Это же Дамблдор! Он со всем справится!
СКОРПИУС: Альбус, есть примерно сотня книг, где написано, чтó знал Дамблдор, откуда он это узнал и почему он сделал то, что сделал. Мне ясно одно: он должен сделать то, что сделал, и мы не имеем права этому мешать. Я мог попросить Снегга о помощи, потому что был в параллельной реальности. Но сейчас мы просто в прошлом. Попытки починить историю изнутри только порождают новые беды — уж это-то нам с тобой пора понять. Говорить с кем бы то ни было и влиять таким образом на ход истории слишком опасно.
АЛЬБУС: Значит, надо обратиться в будущее. Послать весточку отцу.
СКОРПИУС: Но у нас нет совы, которая могла бы летать сквозь время. А у него нет маховика времени.
АЛЬБУС: Если мы найдем способ отправить ему сообщение, он сумеет сюда попасть. Даже если для этого ему понадобится сделать маховик времени самому.
СКОРПИУС: Давай отправим ему воспоминание… как в Омуте памяти. Встанем над ним и будем создавать воспоминание — возможно, оно вернется к нему как раз в нужный момент. Конечно, вероятность очень мала, но… Встанем над ребенком и будем громко повторять: «ПОМОГИТЕ. ПОМОГИТЕ. ПОМОГИТЕ». Только вот не нанести бы ему этим легкую травму…
АЛЬБУС: Легкую?
СКОРПИУС: Подумаешь, даже если немножко травмируем… это пустяки по сравнению с тем, что стоит на кону. Зато после он, может быть, вспомнит… вспомнит наши лица и как мы… кричали…
АЛЬБУС: «Помогите»?
СКОРПИУС смотрит на АЛЬБУСА.
СКОРПИУС: Ты прав. Это ужасная идея.
АЛЬБУС: Хуже у тебя еще не бывало.
СКОРПИУС: Ага, понял! Надо доставить сообщение самим. Подождем сорок лет… и доставим…
АЛЬБУС: У нас нет шансов. Когда Дельфи повернет время туда, куда ей хочется, она пошлет целые армии, чтобы найти нас… и убить.
СКОРПИУС: А мы спрячемся в какой-нибудь землянке!
АЛЬБУС: Как ни приятна перспектива просидеть с тобой в землянке сорок лет… они все равно нас отыщут. Мы умрем, и время пойдет в плохом направлении. Нет. Нам требуется что-нибудь такое, что мы сможем контролировать… мы должны знать, что он получит это именно в нужный момент. То есть…
СКОРПИУС: Да нет ничего такого. В любом случае, если бы мне надо было выбирать, с кем встретить вечную тьму, я бы выбрал тебя.
АЛЬБУС: Ничего личного, но я предпочел бы кого-нибудь покрупнее и чтоб колдовать умел получше.
ЛИЛИ выходит из дому с МЛАДЕНЦЕМ ГАРРИ в коляске и бережно укутывает его одеяльцем.
Одеяло! Она закутывает его в одеяло!
СКОРПИУС: Ну и что? Сегодня прохладно.
АЛЬБУС: Он всегда говорил: это единственное, что у него от нее осталось. Смотри, как нежно она его прикрывает… как приятно папе было бы это узнать! Вот бы ему рассказать!
СКОРПИУС: Я бы тоже рассказал своему… ну, не знаю что. Наверно, с удовольствием дал бы ему знать, что иногда могу быть смелее, чем он думает.
У АЛЬБУСА появляется новая идея.
АЛЬБУС: Скорпиус… это одеяло все еще у отца.
СКОРПИУС: Нет, не пройдет. Если мы сейчас напишем на нем свое сообщение, пусть даже крошечными буковками, он прочтет его слишком рано. И время снова перекосится.
АЛЬБУС: Что ты знаешь о приворотных зельях? Какое вещество в них главное?
СКОРПИУС: Кажется… жемчужная пыль.
АЛЬБУС: Жемчужная пыль — это же довольно редкая штука, верно?
СКОРПИУС: Ну да, потому что дорогая. К чему ты клонишь?
АЛЬБУС: За день до отъезда в школу мы с отцом поругались.
СКОРПИУС: Да знаю я. Тогда вроде бы и заварилась вся эта каша, которую мы теперь расхлебываем.
АЛЬБУС: Я бросил это одеяло через всю комнату. И попал в бутылочку с приворотным зельем — мне его в шутку подарил дядя Рон.
СКОРПИУС: Он у нас известный шутник.
АЛЬБУС: Зелье пролилось на одеяло, и я точно знаю, что с тех пор, как я уехал, мама не разрешала отцу ничего трогать в моей комнате.
СКОРПИУС: Ну и?..
АЛЬБУС: И в их времени, так же как здесь, вот-вот наступит Хэллоуин… а папа говорил мне, что в этот день он всегда берет в руки свое одеяло… ведь это последнее, что дала ему мама… так что он найдет его, и тогда…
СКОРПИУС: Нет. Все равно не понимаю.
АЛЬБУС: Что реагирует с жемчужной пылью?
СКОРПИУС: Ну, я читал, что если смешать жемчужную пыль с пигментом из шерсти демимаски… то происходит возгорание.
АЛЬБУС: А этот пигмент из шерсти (неуверенно) демимаски — его видно невооруженным глазом?
СКОРПИУС: Нет.
АЛЬБУС: Значит, если мы раздобудем это одеяло и напишем на нем пигментом из шерсти демимаски, то…
СКОРПИУС (до него наконец доходит): Наше письмо никто не увидит, пока на него не прольется приворотное зелье. В твоей комнате. В том времени. Клянусь Дамблдором, это гениально!
АЛЬБУС: Теперь надо только придумать, где нам найти этих… демимасок.
СКОРПИУС: Знаешь, по слухам, Батильда Бэгшот всегда считала, что волшебникам не имеет смысла держать свои двери на запоре.
Дверь открывается.
Ага, слухи не обманули. Осталось стащить где-нибудь палочки… и заняться зельеварением.