Фронтальная стена, шестые фронтальные ворота. Крепость Дорна была новой по меркам Терры, но едкий воздух и дожди уже разъедали её, покрывая неровностями, словно потрёпанную волнами скалу. Эрозия усиливалась. Запущенные Императором процессы очистки воздуха от токсинов остановились. После периода обнадёживающей ремиссии старая болезнь Терры вернулась. Возрождение родного мира человечества закончилось, принесённое в жертву насущным потребностям войны.
Колонна воинов в жёлтой броне двигалась по стене. Патруль Имперских Кулаков. Пятьсот легионеров, рота со всеми приданными офицерами. Возглавлял их капитан Максим Тэйн.
Порывы холодных ветров Гималазии проносились над дорогой на стене, которая была достаточно широкой, чтобы смогли проехать пять танков в ряд. В небесах, где Дворец затмевал высочайшие пики Терры, падали грязные хлопья снега, вперемешку с сажей промышленности. На более низких бастионах шёл только дождь. Когда-то эти земли представляли собой сухое высокогорное плато — теперь они стали Дворцом, который был больше города. Выбросы его величественных башен создавали настоящие штормы. Атмосферные регуляторы извергали в небеса пар. В холодном разреженном воздухе искусственные облака быстро превращались в дождь. Но ни один из них не пролился благословением на жаркую землю. Дождь падал в стоки, а оттуда попадал в трубы, которые уводили его в пространства между подвалами Дворца и скрытыми коренными породами. Вся вода возвращалась назад во Дворец, чтобы её использовали снова и снова.
Небо между тёмными облаками было нездорового бледно-коричневого оттенка. Оно напоминало утративший былую яркость пожелтевший синяк. Обычно доспехи шагавших по стене гигантов казались насыщенно золотыми, намного чище болезненных небес, светло-жёлтыми, как исчезнувшие полевые цветы Терры. Качество солнца обесцветило доспехи едва ли не до бледности больного проказой. Когда тучи заслоняли солнце, то броня становилась тускло-зелёной.
Порывы ветра приносили резкий дождь. В образованных углами стены вихрях он превращался в мокрые смерчи. Вода стекала по доспехам, собиралась в укромных местах, исчерчивала глазные линзы, лилась по эмблемам чёрного кулака на белом поле. Оба символа во время дождя стали серыми.
Поступь Имперских Кулаков оставалась непреклонной. Их броня являлась непроницаемой для энергетических разрядов, взрывов и вакуума. Простая погода не беспокоила Легионес Астартес. Они должны двигаться быстро, потому что под их охраной находилась большая территория.
Фронтальная стена представляла собой петлю, верёвку из камня, камнебетона, пластали и адамантия, которую бросили, чтобы захватить огромный кусок территории и притянуть её в объятия Дворца. Она образовывала двор замка перед входом в крепость, построенный с размахом титанов, а не людей. За Фронтальной стеной ворота Льва вели к Вечной стене. В то время как Фронтальная стена только изумляла своими масштабами, ворота Льва бросали вызов самим человеческим чувствам. Встречались горы, которые уступали им. Их было ясно видно даже в двухстах милях от Фронтальной стены. Даже сквозь дождь они проступали приземистой нависшей тенью.
Ворота Льва не интересовали этих космических десантников. Другие из легиона стояли за его орудиями и на парапетах. Их долг — находиться на Фронтальной стене, и верные своей природе, они уделяли ему полное внимание — дождю, грязи, всему. Во Дворце не существовало безопасных мест. Враг мог появиться в любое время. Враг уже атаковал. После нападения Альфа-Легиона преторианцы Императора усилили бдительность.
Шесть ворот пронзали фасад стены. Они располагались на расстоянии в восемьдесят девять миль друг от друга. Сама стена была в шестьсот миль длиной, хотя если провести прямую линию между двумя точками, где она соединялась с Вечной стеной, расстояние составило бы только двести сорок шесть миль.
Космические десантники упорно двигались по стене. Их скорость не менялась, они продолжали бежать в темпе, который не смог бы сохранять неусовершенствованный человек. Они бежали уже несколько часов, миля за милей, с грохотом минуя немигающие глаза пиктеров и развёрнутые сети датчиков движения, все и всё регистрировали их патруль. Слева раскинулся внешний район Дворца. Располагавшиеся там здания не являлись стратегически важными, иначе они находились бы за Вечной стеной. Гражданское жильё. Офисы второстепенных организаций. Представительства корпораций, штаб-квартиры торговых картелей, благотворительные фонды, образовательные учреждения. Все обычные атрибуты человеческого общества. Но большинство проблем, которыми занимались в Фронтальной петле, были или закрыты или переданы растущей имперской бюрократии. Такого состояния войны никогда не было за всю историю человечества. Свобода всегда становилась первой жертвой войны, и в этот раз она пала особенно быстро.
Рота приблизилась к бастиону, который располагался поперёк дороги, где меньшая стена протянулась внутрь на дюжину миль, скрывая, что лежит за ней. Рёв двигателей и огни поднимавшихся в небеса космических кораблей указывали, что это за место. Имперские Кулаки замедлились и остановились в идеальном порядке. Дождь барабанил по доспехам. Жёлтая броня в жёлтом мраке.
Их командир направился к воротам в башню. Они были сто футов высотой и пятьдесят шириной. Автоматические орудия отслеживали его приближение к пласкритовому караульному посту возле ворот. Пост представлял собой цилиндр высотой со смертного человека. Цилиндр повернулся на беззвучных подшипниках, и стало видно размещённого внутри подключённого к электронике получеловека. Капли дождя текли по его бледной коже.
Капитан обратился к сервитору:
— Тэйн, Максим. Двадцать второй капитан, двадцать вторая рота Имперских Кулаков, второй орден. Личный идентификатор: VII-22-Альфа-Альфа-7709231.
Имперские Кулаки подвергались этой процедуре каждый раз, когда проходили бастион. Предательство приносит страх перед ещё большим предательством. Диверсанты однажды уже проникли во Дворец. Лорд Рогал Дорн не допустит, чтобы это повторилось. Каждый воин был обязан проходить проверку независимо от звания:
— Пароль на сегодня — Европа.
— Идентификатор принят. Пароль принят, — произнёс получеловек. Его губы были зашиты, а органы речи в горле — вырезаны. Механический голос доносился из панели над головой. Из линз над дверью рассеялся лазер малой мощности и широкого спектра, измеряя каждую деталь доспехов Тэйна. Одновременно когитаторы в здании подключились к броне капитана и самостоятельно проверяли её, сравнивая с пикт-данными и требуя пароли, которые знал только дух-машина доспехов. Выше на стене стояло ещё больше воинов VII легиона. Они были из другой роты и получили приказ стрелять в любого, кто покажется подозрительным. Тэйн знал, что они убьют его, даже если он просто замешкается, называя коды доступа.
— Снимите шлем, — произнёс получеловек.
Тэйн подчинился. Давление воздуха с шипением выровнялось. По лицу побежал холодный дождь. Левый глаз на мгновение ослеп, когда сканировали сетчатку. Игла попробовала кровь из щеки.
— Идентификация Максима Тэйна завершена. Можете проходить, капитан, — произнёс голос.
Лампочки на панели доступа рядом с сервитором замигали, когда она связалась с устройствами, погребёнными под милями камня. Затем панель зазвенела. Запирающие зубья с лязгом открылись. Ворота отодвинулись в сторону, показав восемь футов металла на густо смазанных зубчатых гусеницах, которые быстро стали покрываться капельками дождя. Как и стене, воротам было всего несколько лет, но и они уже подверглись коррозии. Тэйн шагнул вперёд. Первый из его офицеров подошёл к сервитору и процесс повторился. У каждого был свой пароль.
Туннель вёл сквозь бастион. Орудия отслеживали каждый шаг Тэйна. В противоположном конце располагались вторые ворота, где он прошёл повторную процедуру проверки. Дальние ворота открылись, а затем закрылись за его спиной. Прохождение его людей займёт час. Были ещё десятки таких же башен, как эта, где им предстоит пройти аналогичные проверки. Каждый патруль подвергался подобной процедуре. Стена никогда не пустовала дольше пятнадцати минут. Ежечасно осуществлялись тысячи проверок. Так и должно было быть. Альфа-Легион показал им это.
Тэйн решил потратить несколько секунд на себя и подошёл к внутреннему краю стены. По обеим сторонам настенной дороги протянулся зубчатый парапет. Рискованное решение, потому что в случае захвата стены враг может использовать внутренние укрепления для собственной защиты, но для этого имелась серьёзная причина.
Большую часть Фронтальной петли занимал космопорт "Ворота Льва". Искусственные равнины посадочных площадок простирались от Фронтальной стены до Вечной стены, полностью заполняя пространство. Тэйн размышлял о монументальных усилиях, потребовавшихся для строительства. Для этого сравняли один из второстепенных горных хребтов Гималазии. Поверхность стала идеально ровной и в настоящее время её занимали сотни огромных посадочных модулей. Наземный транспорт мчался по дорожной сети, мигая огнями. Корабли приземлялись и улетали в постоянном цикле. Стена задрожала, когда один из них стартовал недалеко от Тэйна, сжигая океаны топлива, чтобы вырвать свой раздутый корпус из гравитационного колодца Терры.
Он смотрел, как корабль медленно выходил на орбиту. Взгляд застыл на небесах, которые вздымались от ложных звёзд космических кораблей и платформ на высоком якоре.
“Где Гор нанесёт первый удар, — подумал он, — когда, наконец, войдёт в систему? Он выберет Марс, чтобы повернуть ход гражданской войны в свою пользу? Они атакуют Луну, чтобы нейтрализовать оборонительные станции? Они пойдут в лобовую атаку?”
Ситуация казалась безнадёжной. Верные Императору были превзойдены численностью и рассеяны. Не имело значения, что к лорду Дорну присоединились его братья Леман Русс, Джагатай Хан и прибывший последним на Терру Сангвиний. Они представляли собой могучую силу, но их легионы были искалечены. Другие верные родственники Дорна были разбросаны по галактике. Среди людей зародилась робкая надежда после собрания четырёх, когда начали стихать варп-шторма и прибывать подкрепления со всех концов Империума. Тэйн не разделял её. Он обладал прекрасным стратегическим умом. Всё складывалось против Терры. Он верил в одну ужасную вещь, хотя и не хотел, и очень старался изменить своё мнение. Но не мог. Он верил, что Гор победит.
Время шло. Терра ждала нападения несколько лет. Крепость закончили несколько месяцев назад, и поле битвы было готово.
Но враг, пока не появился.
В тысяче миль от Тэйна в обращённой к закату башне другой сын Дорна исполнял монотонные обязанности. Потребовался бы месяц непрерывного марша, чтобы добраться до него с позиции Тэйна, но сколь невероятным бы это не показалось — это были те же самые укрепления. Стена являлась частью той же самой системы обороны. Дорога на ней — той же самой дорогой. Человек мог непрерывно идти между двумя этими местами, отвлекаясь только на многочисленные уровни безопасности лорда Дорна.
Этого второго Имперского Кулака звали Коло. Просто Коло, если у него и было раньше другое имя, то он не помнил. Вербовщики легиона не записали его. Как и многие из тех, кого постигла такая же судьба, Коло мало помнил о своём происхождении, хотя иногда возвращались мимолётные воспоминания о душных ночах и жарких днях. Судя по карамельному оттенку кожи и акценту, он являлся уроженцем Средней Африки. Остальную часть прошлого стёрли дары Императора. Он — терранин, он знал это, один из многих завербованных после того, как из-за варп-шторма путешествия на Инвит стали невозможными. Коло вступил в легион всего два года назад, но уже забыл, кем был раньше.
Стену называли Сумеречной стеной. Коло находился глубоко внутри, в ста ярдах под поверхностью, под слоями пласкрита, железобетона и камнебетона. Стены покрывали защитные оболочки из застывшего пластека и оплетённые адамантием кабели. Коло был в галерее, освещаемой оранжевым сиянием экранов. Катодные экраны в галерее представляли собой сознательно упрощённую электронику, которую было легко производить, и которая являлась устойчивой к диверсионной деятельности. Великое научное знание Империума уступило надёжной простоте. Подобное изменение, пусть и целесообразное, не пройдёт для человечества бесследно.
Коло воспитали в надежде сражаться и побеждать внеземных врагов человечества, но его мечты о сражении за великое будущее так и не осуществились. Коло никогда не покидал Терру. Вместо кошмарных ксеносов он столкнулся с ужасом войны с теми, кого должен был называть братьями.
— Что-нибудь? — спросил Коло. Обычным людям, которыми он командовал, было трудно прочитать его настроение. Угловатые черты квадратного лица не предназначались для передачи эмоции. Несмотря на это его надежда была очевидной. Это было долгое ожидание. Он хотел сражаться.
— Ничего, милорд Имперский Кулак, — ответил дежурный. Мерцавшие линии света на стеклянном экране оставались неизменными. Наверху по-прежнему располагался единственный кусок текста, содержавший информацию об операторе. Никаких сообщений под ним, никаких пиктов флотов вторжения, никаких новых показаний радаров или ауспиков. На оранжево-чёрном экране было не больше данных, чем врагов в небесах. Только мерцавший курсор под цифровым идентификатором дежурного. Больше ничего.
— Сообщите мне, как только что-то появится, — произнёс Коло слова, которые он произносил уже тысячу раз за прошедшие два месяца. Он направился вдоль рядов дежурных.
Коло был линейным рядовым — самое низшее звание среди легионеров. И всё же сыновья Преторианца были столь тонкой линией рассредоточены по крепости-Дворцу, что многие исполняли обязанности, превышавшие полномочия их звания. В настоящий момент его задача состояла в том, чтобы выполнять функцию связующего звена между глазами крепости и её оружием.
Настанет день и за свои действия во время осады Коло получит имя Волнолом. Он заслужит его деяниями, которые совершит на стене в ближайшие месяцы. Он будет бесстрашным и неумолимым. До этого дня ещё далеко. И хотя его провозгласят героем, он не найдёт славы в заработанном имени. Он до самого конца будет с тоской вспоминать скуку аппаратной галереи.