– Привет, у тебя не занято? Все купе уже заняли – рыжая голова просунулась в купе. Я в это время кормил феникса и думал о всём таком, появление Рона Уизли не было неожиданным. Итак, что я о нём знаю? Немного, честно говоря.

– Свободно, – впрочем, Уизли не выслушивая ответа, протиснулся в купе и затащил свой багаж. Он нагло уселся прямо напротив меня:

– Я Рон, кстати. Рон Уизли.

– А я Гарри Поттер, – улыбочку.

Глаза Рона начали округляться. Впрочем, наигранно:

– Правда? Вот дьявол! А правда, что у тебя есть этот… Шрам! – добавил он шёпотом.

– А, ну да, – продемонстрировал ему эту деталь моего экстерьера.

Уизли только восторженно воскликнул «Вау».

В этот самый момент как очень кстати приехала местная коробейница. Ну кто, ради бога, додумался продавать в Хогвартс-экспрессе сладости. Женщина с тележкой подошла к купе.

– Сладости! Мальчики, сладостей не желаете?

Рон застеснялся, а я достал из кармана охапку галлеонов:

– Желаем. Давайте всего понемногу.

Женщина тут же начала выгружать по две-три штуки каждой сладости. Магические сладости немногим отличались от магловских. Судя по тому, как завистливо Рон смотрел на деньги, это будет дежурным способом его подколоть. Хотя почему подколоть? Из того, что я о нём знаю – феноменально ленивый и тупой, над таким поиздеваться не грех. Хотя, я не мой папаша, грубо шутить – не моё. Как бы странно это не звучало из уст мальчишки моего возраста. Взяв себе всего и побольше, мы нагрузились сладостями. Я предложил фениксу шоколадную лягушку. Феникс тут же ловко перехватил её в полёте и заглотил в один присест. Судя по его виду, понравилось и он начал кушать сладости со скоростью четырёх Крэббов.

Рон и его ручная крыса-анимаг расположились в купе вольготно, и вместе с фениксом угощались.

Я только в порядке изучения посмотрел все имеющиеся в наличии сладости. Такой у меня вкус, не люблю мягкую и сладкую пищу. Только твёрдое и острое! Травянистое и бесформенное, а так же молоко со всеми его вариациями я на дух не переносил. Шоколад… условно-приемлем. Но не более того. В купе заглянула Грейнджер. Она выглядела более презентабельно, чем раньше. Подросла, по-моему. Гермиона с сомнением посмотрела на Уизли.

– Проходи, Гермиона. И познакомься с нашим новым другом – Роном Уизли! – улыбнулся я хитрой улыбкой.

Грейнджер вошла:

– Привет, Гарри. Я тебя обыскалась.

– Мы же договорились, пятый вагон.

– Конца поезда, Гарри, с конца!

– Запамятовал, – я виновато почесал мочку уха, – проходи. У нас тут сладости.

Рон отвлёкся от поедания сладкого и удивлённо спросил:

– Вы знакомы?

– Да, я его…

– Подруга, – перебил я Гермиону, прежде чем она сболтнула Рону лишнего, – проходи, садись.

Гермиона вошла и рассказала нам интересную историю о том, как они отдыхали в Испании. Рон её не слушал совершенно, а я – слушал только для того, чтобы вовремя поддакивать. Уж если я и понял что-то в жизни, так это то, что женщину слушать не надо, надо просто поддакивать. Иначе либо обидится, либо мозги вынесет своим щебетом. Когда Гермиона всё-таки выговорилась, она спросила:

– Гарри, что за наряд?

– Нравится? – подмигнул, – я всегда любил хорошо пошутить, а Хогвартс – просто непаханное поле для этого.

– Да? – с сомнением спросила она, – учту.

– О, – Рон с набитым ртом начал рассказывать, – мои братья Фред и Джордж большие шутники… однажды они…

Дальше я не слушал и думал над тем, какую шутку провернуть в поезде. Гермиона с подозрением на меня поглядывала, Рон же нашёл в нашем лице слушателя, который не говорил ему заткнуться – этого хватило, чтобы говорить без умолку. Придумать можно разные шалости, я же хотел так, чтобы и мне было весело, и без членовредительства. И главное – не тупо. Адепт Монти Пайтона, коим я себя считал, не может шутить тупо устраивая взрывы воняющих петард.

План созрел довольно быстро, для его исполнения у меня было всё с собой, нужно было только чуть-чуть походить по поезду и поменять местами бирки на багаже. Посмотрим, как англичане, привыкшие спать в пижамах, будут себя вести. Как поменять местами бирки? Нужно пройтись по Хогвартс-экспрессу в серой зоне.

Далее – чтобы вечер и вовсе стал прекрасным, кое в чей багаж можно добавить разные вещи. Учитывая, что багаж окажется у других людей, это будет просто весело.

Поезд ехал долго. После того, как Рон объелся сладостей, у него началось несварение, ну а я поведал свой план Гермионе. Та его поддержала.

Вообще-то рыться в чужих вещах моветон, а вот подбросить что-то такое, о чём потом слухи распустят – это очень даже можно. И начал я с прошлых записных шутников – близнецов. Их багаж достался пятикурсницам с Хафлпаффа, причём в числе прочих вещей в багаже оказались флакончики с любовными зельями. Далее – рокировка багажа семикурсниц Слизерина и семикурсников Гриффиндора. В Слизеринский багаж я без тени сомнений подкинул всякий ассортимент, которым раньше торговал, а в Гриффиндорский – порно-журналы с жёсткой порнухой. Трансфигурировал их по образцу из магонета, получил превосходный образец.

Обычные рокировки были безликими – обычно багаж девочек вешал мальчикам и засовывал туда всякую лабуду, вроде розовых кружевных труселей с молнией на самом причинном месте, а в багаж мальчишек – порнушку, склянки с амортенцией и прочие вещи. Это старшекурсникам. Даже если афера вскроется, вернее, когда она вскроется, доказать, что вещи не твои – будет сложновато. Малфой в своём багаже вёз фотоальбом с колдографиями Волдеморта, разрисованными сердечками и губной помадой, а так же журнал с гей-порнушкой, и получил его багаж Фред Уизли.

Люди начали выходить, высыпали, толкались, заполонили коридоры… Вот нет бы по одному культурно выйти – ломанулись все и в итоге кое-как вылезали из тамбура. Самые умные ждали, пока выйдут другие.

Рон Уизли следовал за нами, как приклеенный. Я не стал его прогонять, наоборот, всё время был на виду, так что доказать хоть что-то – практически нереально.

В это время я занялся самоедством, а именно – думал по поводу того, почему мне всё удаётся. Моя самая большая слабость – уверенность в своих силах и победе в любом случае. Это моя ахиллесова пята. Мир из огромного, играющего разными красками, для меня превратился в нечто иное. Мне не ведом был азарт – я не проигрывал. Не понимал я и страданий – даже смерть близкого человека, даже далёкая, вроде смерти мамы, для меня не окончательный вердикт. Я не мог полностью насладиться этими эмоциями, страх, азарт, надежда, восторг… С другой стороны – я по опыту боя в России знал одну вещь – столкновение двух группировок в бою идёт стремительно, и даже если ты не сильнее твоих противников, если они сядут в оборону, а ты сходу полетишь в атаку, сметая на своём пути всё, то победа будет твоя.

Принцип самоисполняющегося пророчества, вера во что-либо делает это что-либо материальным, реальным, исполняет. Самоисполняющееся пророчество, в классическом определении — ложное определение ситуации, вызывающее новое поведение, которое превращает первоначальное ложное представление в реальность. Я уверен в том, что ничего страшного не произойдёт, я выгляжу так, словно знаю ответы на любые вопросы, я не волнуюсь по пустякам и… О чудо, среди всех сверстников ко мне все, с кем я встречался, относятся так, словно я какой-то мудрец или провидец. Хотя это не так. Я выгляжу так, поэтому люди так относятся, и делают это реальностью. Эффект Пигмалиона тоже в полной мере тут участвует.

Эффект этот состоит в том, что ожидания людей влияют на интерпретацию ситуации и в большой мере – самоисполнение моей незаслуженной репутации. Этот эффект, пожалуй, в большей мере определяет моё взаимоотношение с людьми, чем многие другие. Эффект можно описать кратко в виде эксперимента – людей разбили на две группы, мальчики и девочки, сообщили одним, что они нравятся партнёрам, другим, что они не нравятся. В реальности подобный опрос проведён не был, но, чудо из чудес – те, кому заранее сказали, что они нравятся – действительно быстрее и легче зарабатывали признание общественности. С тем же успехом я могу сказать Невиллу, что одна девочка просила меня передать ему, что он ей нравится. Невилл, соответственно, осмелеет и будет легче находить общий язык с женщинами вообще, и с нашими сокурсницами в частности.

Ко мне это применяется так же, люди ожидают от меня, национального героя, Мальчика-Который-Выжил, шрамолобого очкарика, чего-то такого необычного и крутого. Не знаю, чего, может быть, ждут, что я буду Волдемортов в Хогвартсе бить каждый год на потеху публики?

Обычно с завышенных ожиданий начинается большое разочарование, но в то же время это позволяет общественности буквально на руках выносить своего героя и то, что обычному человеку бы не зачлось даже как приключение, в исполнении героя будет пересказано как былинный подвиг!

В общем, подводя итог моим самокопаниям, закончившимся только в тот момент, когда я с Гермионой уже сидел за столом Гриффиндора, жить – хорошо. А шутки – наполняют мою жизнь смыслом, потому что это одна из немногих искренних и сильных эмоций, которая ничуть не умалилась наличием у меня сил и возможностей всё переигрывать заново.

Феникс Дартаньян залез на стол, важно прошёлся между тарелок и огласил на весь Большой зал, галдящий после распределения:

– Все пидарасы! А я – Дартаньян!

Это вызвало бурю хохота у всех присутствующих. Дартаньян схватил большую гусиную запечённую лапку и устроился во главе стола. Рядом со мной села Гермиона, и по другую сторону – Рон Уизли. Всё-таки потомственный Гриффиндорец. Да и моя личная дежурная цель для шуток. Рон жрал так, что аж куски летели на скатерть, стараясь набить брюхо всем и сразу. Это после несварения в Хогвартс-экспрессе-то! Да, дома, похоже, его плохо кормят, да и сказывается большая семья. Кто первый успел – того и курочка!

Гермиона прижалась ко мне поближе, оглядываясь по сторонам, в этот момент ко мне обратился один из Близнецов Уизли:

– Гарри Поттер, ты где достал такого феникса?

– Купил по дешёвке, – ответил я, найдя взглядом этих двух паяцев, – где взял – там уже нет.

– Ну и манеры у твоей птицы.

– Она невероятно проницательна, скажу я вам.

Феникс оторвался от поедания утиной ножки и обратил внимание на двух оболтусов, транслировав мои мысли:

– Хотите анекдот расскажу? Прибегает женщина домой, вся впопыхах, кидается к дочери. Мол, так и так, доченька, нашла я тебе жениха – однояйцевых близнецов, выбирай любого, а то и обоих сразу. Дочь послушала маму и воскликнула: «Да нафиг мне твои однояйцевые близнецы? Мне бы одного, но с двумя яйцами!»

Смеялись до слёз. На нас подозрительно косился директор – явно подслушивал. Борода у анекдота большая, но пришёлся он очень кстати. Повинуясь лёгкому ментальному внушению Анжелина Джонсон, знойная красотка Гриффиндора, эротично облизнувшись, спросила:

– А вы, мальчики, правда однояйцевые близнецы?

Смех стоял такой, что о еде все забыли. Невилл хихикал, а старшекурсники и вовсе стучали по столу и плакали, смотря на покрасневших Уизли.

Дартаньян не будь дурак и сказал следующее:

"О, вот ещё. Спорят два близнеца Уизли. Фред такой: «Я главнее! Я первый Родился!» А Джордж ему отвечает «Просто ты был ближе к жопе, а я – к сердцу!".

Смех стоял такой, что и за соседним столом начали похрюкивать и протягивать к нам чары подслушивания. Дартаньян был в ударе! На него смотрели с восхищением. Я же затерялся на его фоне. Он, картинно поклонившись всем присутствующим, выдал третий анекдот, и последний:

"Вот ещё вам загадка – почему тёмные-тёмные маги приносят в жертву девственниц?"

Смех потихоньку стих и за столом началось бурное обсуждение. Старшекурсники предположили, что у них какая-то особая магия. Девушки застеснялись, но тоже выдали две банальные версии. Дартаньян их выслушал и заключил:

"Да нихеррра подобного. Ни один нормальный тёмный маг не будет жертвовать девушкой, которая даёт!"

Обсуждение мгновенно стихло и начался такой ржач, просто до слёз. Весь большой зал заполнил смех, удержаться было сложно! Дартаньян – блистал как звезда сегодняшнего вечера. Я спрятался в его сиятельной тени и меня никто не доставал своими «это же Гарри Поттер!». Близнецов впервые хорошенько уели, причём не кто-нибудь, а птица.

Дамблдор закончил пир, услышав при этом недовольные восклицания – никто не успел как следует покушать. Посмотрев на наш стол, он продлил вечер, чтобы все могли насладиться. Но через десять минут всё равно разогнал всех по кроватям.

И вот тут то началась шалость. Я первым вышел в серую зону и изменил ситуацию, а именно – вернул багаж Близнецов в изначальное положение, то есть у всех он поменялся местами с другими факультетами, а у них – нет. Уже зайдя в спальню, обнаружил всеобщие непонятки. Студенты и студентки в гостиной открывали чужие чемоданы. Один из старшекурсников достал из большого чемодана розовый вибратор и дамские трусики с застёжкой посередине, на него уставились как на восьмое чудо света.

– Джон, ты где это взял? – гневно спросила Анжелина.

– Эм… Это не мой чемодан!

– Верю. Так чей?

Через пару секунд извлекли записную книжку, подписанную Матильдой Тёрнер. Анжелина схватила вибратор и засунула его обратно:

– Никогда бы не подумала… Такая тихоня!

Другие студенты и студентки тоже с большим удивлением обнаружили в чужом багаже самые разные вещи. Старшекурсницы извлекли журналы с порнушкой и отгородившись от мальчиков, начали в уголке их читать и хихикать. А старшекурсники удивлённо смотрели на извлекаемые из чемоданов вещи, назначение которых вполне понятное. Вибраторы, эротическое бельё, всё такое прочее… Им достались в основном вещи Хафлпаффок и Слизеринок. Девочки отреагировали на эту рокировку более спокойно, пока не пришла Макгонагалл. Выслушав суть проблемы и абсолютно охреневшим взглядом посмотрев на большой вибратор, она тут же унеслась к камину, вызвала Дамблдора. Но того на месте не оказалось. Строго-настрого запретила трогать чужие вещи. То есть – приказала облазить и осмотреть всё!

Мне достался сундучок Гермионы и наоборот, мы напоказ поменялись, спустившись вниз и поменяли бирки на них, после чего я отошёл в сторону, накинув на себя заклинание скрытности. Гермионе ту же любезность оказал.

В гостиную через полчаса влетела красная от волнения Макгонагалл и Дамблдор. Старик выглядел очень и очень серьёзно. Он громогласно спросил:

– Уизли, Близнецы Уизли, спуститесь сюда!

Из спальни вышли эти двое, сначала Джордж, потом Фред. Дамблдор взял обеих за пуговицы:

– Мальчики, вы ничего не хотите мне сказать?

– Что? – Близнецы удивлённо переглянулись.

– Где вы взяли столько… Непотребных вещей! Эта шутка – уже слишком!

– Но это не мы! – оба близнеца отшатнулись.

– Да? Но только у вас двоих вещи остались на своих местах! – Дамблдор с подозрением их осмотрел, – верю, я вам поверю. Но только на этот раз!

Макгонагалл выдохнула:

– Я же говорила, эти двое конечно любят пошутить, но сделать такое явно не в их силах… Тут действовал кто-то маглорождёный, и скорее всего старшекурсник. Я навела справки, эти… – она взяла силиконовый член и потрясла им под носом у Дамблдора, – вещи и правда используют маглы для своих непотребных утех!

Все присутствующие школьники, особенно те, кто не в курсе был существования индустрии секс-игрушек, начали перешёптываться. Я же сфотографировал на память, как Макгонагалл машет резиновым членом перед носом у Доброго Дедушки.

О, да, да, Да! В этот момент финальный аккорд сыграл Дартаньян. Он проснулся, аппарировал к камину, что был в центре гостиной и пропел матерную песенку, переведённую на английский:

«Девки в озере купались, хуй резиновый нашли, целый день они ебались, даже в школу не пошли!»

Минерва, казалось бы, только сейчас поняла. Что держит в руке. Она отбросила от себя силиконовое дилдо и отшатнулась, а Дамблдор задумчиво посмотрел на Дартаньяна. Тот, курлыкнув для порядка, улёгся спать прямо на камине. Там тепло, а фениксы любят жару и огонь.

Сначала хихикнул кто-то из третьекурсников, а потом в гостиной начался такой хохот и ржач, что даже Дамблдор не удержался. А вот декан наша порозовела, что было странно. Я думал, она вообще не способна проявлять эмоции вне определённого набора. Тем паче странно видеть красноту на лице пожилой дамы. Она осмотрела всех присутствующих и тоже захихикала. Уж больно заразно ржали все. Дамблдор, отсмеявшись, снял с меня пять баллов – за феникса-матершинника и тут же начислил пять баллов за отличные анекдоты. Дамблдор осмотрел всех и сквозь смех, сказал:

– Кто-то поменял местами бирки на багаже и подбросил в чемоданы всякую пошлятину. Мы найдём виновника, или в любом случае – вернём ваши вещи в целости и сохранности. Все непотребные предметы будут изъяты.

Дартаньян не мог промолчать:

– Куда тебе столько, старый? Торговать что ли ими будешь? Эй, девочки, резиновых членов не желаете? На любой вкус! – снова приступ хохота. Всё, вся гостиная и весь Гриффиндор лежат и подвывают от смеха. Один я сохраняю слабое подобие спокойствия, тоже смеясь.

Дамблдор строго посмотрел на Дартаньяна. Феникс попятился и спрятал голову под крыло.

Что ж, моё обучение началось…