Мы видим вокруг себя множество примеров, но каждый из них стоит в определенном контексте. И этот контекст — я знаю, насколько тривиальным стало это слово, — община народа Божьего. Мы уже говорили о том, что призвание царственного священства, призвание развивать христианские добродетели, чтобы стать подлинными людьми, отражающими образ Божий, касается не только каждого человека отдельно, но и всей общины. Аристотель считал, что добродетельный человек должен играть важнейшую роль в жизни полиса, города — основной политической единицы тогдашнего времени. Христианские добродетели, хотя они и порождают великих лидеров, предназначены для того, чтобы все тело Церкви действовало на основе усвоенной добродетели, ставшей привычкой. Таким образом, рассмотрев значение примеров и образцов поведения, мы должны обратиться к новой теме. Как мы уже говорили, то место, где мы осваиваем христианские привычки сердца и жизни, и средство для формирования этих привычек, — это то, что мы несколько расплывчато называем церковью.
Тут был бы неуместным разговор о природе церкви. Это слишком широкий и сложный вопрос. Но когда я здесь говорю «церковь», я подразумеваю три взаимосвязанные вещи. Я должен сказать здесь об этом, чтобы помочь лучше понять этот предмет тем, кому он кажется слишком таинственным, а также сделать его доступнее для тех, кого он отталкивает.
Во–первых, я подразумеваю под «церковью» весь народ Божий в целом, от Авраама, жившего в глубокой древности, до ребенка, которого я крестил несколько дней назад: это великое множество людей, которых трудно было бы сосчитать, из каждой страны и культуры под солнцем. И значительное число христиан уже отправилось наслаждаться покоем с Иисусом Христом в ожидании грядущего воскресения (вероятно, таковых большинство, но поскольку сегодня на земле живет столько людей, сколько их не было, даже если суммировать жителей разных исторических эпох, и поскольку церковь на протяжении последних десятилетий так широко распространилась, я в этом не уверен). Умершие христиане остаются членами единой семьи, частью народа Христова, и мы продолжаем учиться у них и радуемся нашей общей жизни в те моменты, когда соединяются небо и земля — когда мы молимся, читаем Писание, участвуем в таинствах или служим нуждающимся в Божьем мире, особенно бедным. Не менее важно и то, что значительная часть членов христианской семьи живет в странах, которые резко отличаются от наших, местные обычаи и социальные нормы которых нас удивляют, как их удивляют наши. В 2008 году, когда мы принимали у себя на Ламбетской конференции гостей со всего мира, меня поразило, как сильно отличаются одна от другой представленные там культуры. Этот контекст с широкими рамками времени и пространства создает общую среду, где христиане, поодиночке и вместе, осваивают те привычки, из которых состоит христианская добродетель.
Во–вторых, я называю «церковью» ту конкретную живую семью и сообщество, к которым я принадлежу. В нашей традиции такая единица называется диоцезией, жизнь которой координирует епископ. Эта единица по своим функциям похожа на большую семью со своей местной культурой и традициями и со своим особым строем общей жизни. Эта единица считает себя не самостоятельным телом, которое может не считаться с «церковью» в первом смысле, но примером и воплощением всей большой семьи, пересекающей время и пространство, которая здесь сузилась до одной конкретной группы. Эта достаточно локальная среда — хотя диоцезии, даже в рамках моей деноминации, значительно отличаются по размерам, принцип остается одним и тем же — составляет более конкретный контекст для того, чтобы мы в нем учились быть царственным священством. Здесь привычки сердца и ума явно носят более общинный характер: так мы научились действовать. Я научился доверять тебе, как и ты мне, и вместе мы учимся действовать с надеждой и любовью в той или иной ситуации, созидая общину, в которой вера, надежда и любовь и девятичастный плод Духа становятся не прекрасным идеалом, который мы один раз попытаемся осуществить и бросим, но тем, о чем мы постоянно размышляем, чтобы осуществлять эти добродетели вместе.
И в–третьих, это достаточно малая группа — один приход, группа изучения Библии, группа людей, которые собираются, чтобы выработать стратегию решения местных социальных проблем, и так далее, — которая создает очень конкретный контекст для обучения и где мы можем принимать важные решения и осуществлять их. Здесь у друзей, братьев и коллег во Христе, которые действуют сообща, молятся вместе, делятся друг с другом своими бедами и радостями, формируются особые привычки. Здесь Джейн размышляет о том, как можно помочь людям, совершившим преступления против женщин, когда они выйдут из тюрьмы, не возвращаться к своим прошлым привычкам. Здесь Джек вдохновенно ведет кружок изучения Библии, который, как он уверен, откроет людям глаза на совершенно новые истины. Здесь Джефф объясняет местным властям, отвечающим за образование, что нужно открыть детский сад для детей одиноких родителей (которых слишком много в данном месте), поскольку этим детям нечем заняться, когда мама работает. Здесь Лиза пишет новую музыку для воскресного богослужения, на которое привыкли приходить молодые люди. Это четыре случайных примера, но нам важно понять, что эти люди — и миллионы других подобных участников малых групп по всему миру — осваивают привычки сердца и жизни вместе. Достичь «добродетели» для них не значит стать выдающимся лидером, который получит премии, которого будут узнавать на улице и приглашать как участника на телешоу. В то же время они совершенно не похожи друг на друга. Это разные характеры, разные дары и призвания, разные темпераменты, разные социальные и культурные миры. И когда вместе они строят общину, они учатся искусству быть царственным священством, людьми служения и поклонения, которые осваивают дела веры, надежды и любви ради Царства Божьего. И здесь мы видим одну важную вещь. Чтобы работать вместе, эти четверо вместе с их ближними должны взращивать плод Духа. Если у них нет любви, радости, мира, терпения, доброты, милосердия, верности, кротости и воздержания, дело не пойдет: их братство будет непрочным. Тогда каждый будет усердно заниматься своим делом, жалуясь на то, что другие христиане по своей слепоте не понимают его значения. Вот почему я говорю, что церковь, сообщество народа Божьего, есть та человеческая среда, где мы учимся добродетели и ее осуществляем на практике.
Конечно — и это понимает любой человек, который хотя бы один–два дня поучаствовал в жизни церковной общины, — поскольку мы все знаем, что плод Духа крайне важен, мы, все учимся делать вид, что он уже созрел. («Тут важна искренность, — говорил Боб Хоуп. — Как только мы научились ее имитировать, мы освоили главное».) Общая атмосфера «радушия» (обычно при отсутствии воздержания, даже если это держат в секрете) может вставлять палки в колеса и мешать нам решать серьезные проблемы, с которыми мы сталкиваемся. Есть множество способов убежать от таких проблем, сохраняя красивый фасад, а не культивируя необходимые свойства, но при этом мы всегда перестаем — на уровне общины и каждого ее члена — развивать мышцы веры, надежды и любви. И тогда мы не выполним ни царского, ни священнического призвания. «Делать вид» не то же самое, что «облечься»: как мы видели, со второго начинается путь к усвоению добродетели. Когда же мы «делаем вид», мы отказываемся от той работы, без которой ничего не получится. Однако, к счастью, существуют общины, которые успешно преодолевают подобные препятствия. И такие общины показывают, что такое царственное священство. Давайте посетим одну из них вместе со мной. Дождливое утро среды. Восемь–десять человек выходят из церкви после литургии. Они идут по улицам, на которых половина витрин магазинов и лавок заколочена щитами. Уровень безработицы снова возрос, люди совершают меньше покупок, и владельцам лавок слишком трудно оплачивать аренду. В результате владельцы местного банка поняли, что его также придется закрыть. Однако этот банк теперь находится «под иным управлением» — им управляют те самые восемь–десять людей, которые вышли из церкви и раскрыли свои зонтики. Они отпирают двери старого банка и садятся за работу. Эти «деловые люди», как и другие члены прихода, многие из которых ежедневно ходят на свою работу, осуществляют и другие проекты: это группа поддержки для матерей с маленькими детьми; консультация по поводу долгов для тех, кто настолько запутался в финансовых делах, что уже боится читать извещения; дневной центр для престарелых, где люди, которые вынуждены в одиночестве сидеть в своих квартирах, могут собраться, чтобы осваивать ремесла, во что–то поиграть или побеседовать друг с другом; центр повышения уровня грамотности с компьютерной комнатой. Я привел этот пример по достаточно ясной причине. Все это произошло только потому, что люди, уже освоившие привычки христианского мышления, когда они увидели улицы своего городка, превратившиеся в пустыню, сразу поняли, что нужно делать, — и стали приобретать разные умения и упражняться в нужных добродетелях, чтобы это сделать. И более того, эти дела — великий пример общинной добродетели, христианской добродетели, которая не привлекает внимания к себе, но тихо исполняет свой труд — стали примером для других, знаком новых возможностей, который побуждает других христиан думать, молиться и жить жизнью Царства Божьего, жизнью царственного священства.
Или я мог бы пригласить вас в здание бывшей школы, в котором теперь трудятся люди из другой церкви, создавшие здесь центр для людей с умственной отсталостью и физическими нарушениями. В этом здании родилось много прекрасных начинаний, но больше всего меня трогает одно из них — мастерская по ремонту старой мебели. Люди приносят сюда сломанные стулья, столы, шкафы с отвалившимися дверцами и подобные вещи. Под ненавязчивым руководством одного–двух мастеров работники — сами сломленные люди, у которых плохо работают какие–то части тела или ума, — восстанавливают мебель, делают ее снова цельной и совершенной. Конечно, подобные проекты — это всегда плод долгих размышлений, и здесь необходимо продуманное руководство одного–двух людей. Но нам важно понять, что жизнь людей церкви, которые используют открывающиеся перед ними возможности, чтобы осуществить дела, носящие отпечаток Благой вести Иисуса Христа, порождают и поддерживают соответствующие привычки сердца и ума.
Многие авторы убедительно показали, как подобные общины могут служить образцом христианской добродетели, и это должно быть для нас уже достаточно очевидным. Вера, надежда и любовь вместе с девятичастным плодом Духа — то, что необходимо осуществлять, изучать и делать привычными всем вместе. И даже если вы призваны стать отшельником и поселиться на необитаемом острове — точнее сказать, особенно если вы призваны стать отшельником, — вам надо чувствовать себя частью общины, вместе с которой и за которую вы молитесь, а эта община, вероятнее всего, в какой–то мере ответственна за вас. Единое тело есть место и средство для осуществления призвания царственного священства.
В моей памяти запечатлелись и конкретные примеры того, как вся община может воплощать в себе три главные добродетели. Я думаю о приходе, глава которого призвал всех его членов совершить рискованное путешествие веры: они собирали деньги на крайне необходимую им новую систему отопления. Они напоминали друг другу об этой задаче, призывали друг друга верить и молиться — и им это удалось. Я вспоминаю приход, который не желал оставлять надежды, когда дочь священника подросткового возраста, находящаяся на каникулах за границей, пропала без вести. Они поддерживали надежду друг друга, включая священника и его семью, и через какое–то время девушка нашлась и с ней ничего ужасного не случилось. Недалеко от моего дома есть маленький приход, куда ходит молодой человек с глубокой умственной отсталостью и физическими нарушениями.
Прихожане окружили его любовью, сделали его участником своей совместной жизни, так что теперь без него приход чувствовал бы себя неполноценным. Мы могли бы рассказывать о подобных вещах бесконечно. Слишком банальные примеры? Нет. Вспомните притчи Иисуса: Царство Божье оставляет свои семена там, где может, и мы верим, что Бог может дать им рост, когда и как он пожелает. Так растет добродетель: вся община решает «поощрять друг друга к любви и добрым делам» (Евр 10:24) и трудится над этим, так что потом поступки, казавшиеся невозможными (или хотя бы неестественными), становятся для нее, причем удивительно быстро, второй природой.
Подобные общины подводят нас к следующему пункту в круге добродетелей. И есть еще один шаг, который приведет нас к тому самому месту, с которого мы начали движение.