— Привет, Регина, — Томас белозубо улыбнулся. — Мастер ждет тебя. Дик, иди переодеваться, тебя поставили в программу после Бориса.

Дик кивнул и убежал, а Томас повел Регину в клуб.

Неприятные воспоминания. Вот здесь она впервые увидела Видальдаса…

— Мастер велел посадить тебя за столик у сцены.

Они пришли, когда на сцене заканчивали номер акробаты. Зал был полон. Люди. И ни одного фэйри. Странно. Хотя, в прошлый раз был ведь «званый вечер»… Дурные воспоминания.

Регина почувствовала как над залом поплыла тягучая дурманящая энергия, кто-то баловался легким внушением. Следом раздался тихий чувственный голос, от которого по телу пробежала сладкая волна. Осязаемый голос, красивый, возбуждающий, он ласкал мягким мехом, поглаживал, вызывал смутные видения. Лоренцо невидимый шел по проходу.

— …разве вы не мечтаете оказаться в моих объятиях? Попробовать на вкус мои губы? Ощутить мои клыки на вашей шее?..

Да.

Регина изо всех сил ущипнула себя за ногу, потому что ей вдруг захотелось побежать на сцену и отдаться прямо там этому прекрасному голосу, который сейчас говорил только с ней, только ей он обещал негу и счастье, удовольствие и любовь. Отчего он на нее действует? Ведь метки должны ее защищать от чар!

— Дорогие мои, сейчас вы увидите лучший номер нашей программы, но прежде чем Борис появится на сцене, я хочу спросить, кто сегодня сорвет поцелуй страсти с моих губ? Кто из вас готов подняться на эту сцену и оживить мое сердце? Для кого оно будет стучать всю сегодняшнюю ночь?

Лоренцо появился на сцене, и зал громко ахнул. Они не видели его, он легко управлял толпой, затуманивая взгляды и мозги. Силен. И красив. Белоснежный костюм, черные волосы небрежными волнами укрывают плечи, мягкая улыбка и полыхающий алым взгляд. Воплощенная страсть. Регина едва удержалась, чтобы не вскочить с места и не броситься на сцену. Для этого пришлось закусить изнутри щеку. Она перевела взгляд на зал. Люди сходили с ума. Вверх взметнулись руки с зажатыми в них деньгами, женщины визжали, выкрикивали свои имена, некоторые пытались забраться на высокую сцену, но охранники мягко, но решительно пресекали такие попытки.

— Ах, как много желающих, кого же выбрать? — задумчиво произнес Лоренцо, и Регина ощутила, как теплая ладонь погладила ее по груди.

Вампирьи шуточки! В ушах раздался тихий смех. Гад, он опять у нее в голове!

Из зала начали выкрикивать имена, к сцене подбежала высокая рыжеволосая девушка, она успешно вывернулась от охранника, оттолкнула от себя второго, когда он попытался взять ее за руку.

— Лоренцо! — закричала она. — Возьми меня!

Вампир наклонился и протянул к ней руки, девушку оторвало от пола, и спустя мгновение она стояла на сцене рядом с улыбающимся Лоренцо.

— Решимость должна быть вознаграждена, не так ли, дитя мое?

Регина была уверена, что вампир говорит это ей.

— А измена должна быть наказана, не так ли, il miо аmiсо infidо?

Вероломный? Он назвал ее вероломным другом… Измена…

— Томас? — позвала Регина, оглянулась и увидела вампира у двери. Она поспешила к нему, мучимая дурным предчувствием. Пока шла, чувствовала холодный яростный взгляд в спину. Боги, только бы Лоренцо ничего не сделал Мэту!

— Томас, где Мэтью?

Вампир бросил испуганный взгляд на сцену и отвел глаза.

— Томас, прошу тебя, скажи! — Регина схватила вампира за руку.

— Мастер меня убьет.

— Пожалуйста, мне больше не к кому обратиться.

Страх не за себя, а за другого придал сил. Регина собрала волю в кулак и повернулась к сцене. Встретилась взглядом с мастером города. Длинные пальцы гладили шею рыжеволосой женщины, чувственные губы что-то шептали ей на ухо, но яростные глаза без отрыва смотрели на Регину. Она выдержала этот взгляд. Еще один плюс в копилку.

— Где он? — беззвучно шевельнулись губы, и Лоренцо криво усмехнулся, оголяя заострившиеся клыки.

— Мастер наказал Мэта. Он в подвале. Но тебе туда ни в коем случае нельзя. Не ходи, — быстро шепнул Томас и отвернулся, приветствуя входящих в зал мужчин.

В подвале, значит… Регина помнила лестницу, которая туда вела. Следует только выждать подходящий момент. Она должна убедиться, что с Мэтью все в порядке, и что наказание не убивает его. Иначе… иначе она сделает все, чтобы спасти своего волка. Ее Лоренцо точно не убьет за непослушание.

Регина вернулась на свое место. Глухая тоска и страх за оборотня не отпускали, а наоборот усиливались от присутствия в зале кого-то мрачного, холодного и сильного. И это был не Лоренцо. Его силу Регина ощущал как грозовой воздух, как холодный ураганный ветер — пьянящую, пронзительную, властную. А чужая сила ощущалась ею, как сырость глубокого склепа. Страшная, тяжелая, враждебная.

Но, похоже, только Регина чувствовала чужое древнее присутствие. Кто-то слабее Влада, но намного сильнее Лоренцо.

Зал бесновался. Крики, стоны, прерывистое дыхание. На ярко освещенной сцене Лоренцо, пристально глядя в глаза Регине, запрокинул голову рыжеволосой жертвы и ударил в вену.

Дерьмо!

Регина судорожно сглотнула и непроизвольно погладила шею, в том месте, где уже не осталось следов от клыков мастера. По телу прошла дрожь, сердце с неистовой силой заколотилось о ребра, и его удары эхом отдавались в горле. Стало трудно дышать, и она судорожно расстегнула пуговицу рубашки.

«Смотри на нее, моя слуга. Разве ты не хочешь оказаться на ее месте? Разве не хочешь попробовать любовь вампира? Плавиться в моих руках, таять, биться в агонии и рождаться вновь? Неужели тебе не хочется разделить со мной наслаждение? Позволь подарить тебе освобождение. Свободу от условностей, свободу от смерти, свободу от самой себя!»

Лоренцо стоял лицом к залу, одной рукой прижимая женщину спиной к себе, а второй придерживая ее за шею. Она откинула голову ему на плечо, ее грудь тяжело вздымалась, увеличившиеся соски выпирали из под тонкой блузки, глаза прикрыты и лицо… такое выражение Регина видела у умалишенных, живущих в собственном мире. Она была не здесь и не сейчас. И где бы она не была в этот момент, ей было хорошо. Очень хорошо.

Регина с трудом отвернулась. Вожделение затопило зал, из темноты раздавались тихие стоны, тяжелое дыхание и выкрики. Сила и власть Лоренцо плыли над залом, окутывая каждого зрителя, подавляя волю, даря наслаждение. Регина поднесла к губам кулак и изо всех сил впилась зубами в костяшки пальцев. Боль отрезвила.

— Он силен. И хитер.

Регина вскочила на ноги и тут же села обратно, облегченно вздохнув.

— Ты меня напугала.

Дева без Имени сидела в кресле напротив и загадочно улыбалась.

— Я принесла привет от твоей семьи, человек.

— Как они там? Все в порядке?

— У них все хорошо, — пропела сидхе, следя, как два охранника уносят со сцены счастливую жертву вампирьей любви. — Ты ведь помнишь, что должна мне, человек?

— Да, я помню, — осторожно ответила Регина, пытаясь поймать взгляд прекрасной сидхе, но та умудрялась смотреть на нее и словно мимо.

— Гордыня и глупость поселились в душе моего брата. У меня было видение, человек. Передай Деймону, что я молю его оставить Видальдаса в живых. Проси его моим именем, Регина Торессо, и мы будем в расчете. Твоя семья за мою семью.

— А если Деймон не согласится? Что будет тогда?

— Наш договор потеряет свою силу, человек.

— Но ты обещала!

— Я сдержу слово. Ни один вампир или сидхе не найдет их. И ты не найдешь. Будешь ли ты умолять Деймона моим именем?

— Да, — твердо ответила Регина. — Но значит ли это, прекрасная госпожа, что принц Темного Дола замешан в смерти оборотня?

Однако сидхе уже не было в кресле.

Зал взорвался аплодисментами, и Регина глянула на сцену. Там, в круге света, неподвижно стоял Борис, ссутулившись и закрыв лицо ладонями. Его золотые волосы переливались и текли под лучами софитов, вся его поза выражала скорбь. Перед зрителями стоял раздавленный, сломленный горем человек, но вот заиграла музыка, и он начал двигаться… Он танцевал историю разочарования, смерти и возрождения. Он действительно был гением! Он излучал столько страсти, что Регина на несколько минут забыла о томящемся в подвале Мэтью, о Лоренцо, о предупреждении Девы без Имени. На время все прекратило существовать, только музыка, сцена и неистовый танец белокурого вампира. Сейчас Регина понимала Дика, ох, как она его понимала!

И тут в мозгу пронеслась мысль, что пока все заворожено следят за танцем, можно незаметно проскользнуть в подвал.

Регина поежилась. Взгляд в спину никуда не исчез. К тому же, она четко понимала, что Лоренцо знает, что она делает и куда направляется. Она чувствовала его гнев, но не могла не идти. Слишком дорог был для нее Мэтью.

Регина беспрепятственно покинула зал, вошла в дверь с табличкой «Служебный вход» и, никого не встретив, спустилась по тускло освещенной лестнице. Неужели Лоренцо приказал ее не останавливать? Почему-то эта мысль казалась Регине абсолютно верной.

Дверь, отделяющая лестницу от подвала, с тихим шелестом захлопнулась, оставив Регину в одиночестве. Вместе со звенящей тишиной пришел страх, он холодным потом стек по спине. Не позволив страху остановить себя, Регина решительно двинулась по коридору. Пол под ногами уходил вниз, воздух становился суше и тяжелее, в нем явно ощущался запах гнили, крови и боли. Что за жуткое место!

В спину ударила волна ветра, словно подгоняя — иди вперед, девочка.

«Ты хочешь это увидеть, моя неверная Джин?»

— Что ты с ним сделал, Лоренцо? — спросила она, беззвучно шевеля губами.

«То, что делаю со строптивыми и непокорными вожаками. Он посмел бросить мне вызов и наказан. Но я хочу, чтобы ты это увидела, моя Тень».

— Я не твоя Тень, Лоренцо!

«Мне нравится, как звучит мое имя из твоих уст. Я жажду услышать, как ты будешь выстанывать его мне в губы, как выкрикивала имя Мэтью этой ночью».

Регина залилась румянцем. Эта сволочь все знает! Он был у нее в голове, он чувствовал все, что чувствовала она, и это было… это было гадко и возбуждающе одновременно. Боги, да что с нею происходит?

«Ты хотела его увидеть? Смотри!»

С грохотом распахнулась тяжелая железная дверь, и Регина от неожиданности отпрыгнула назад, но плотный ветер не дал ей отступить далеко, он с силой впихнул ее в камеру, из которой пахло зверем.

Небольшое сухое помещение делила пополам толстая решетка. А по ту сторону решетки был… человек? Нет, зверь. Он стоял согнувшись, спиной к Регине, и громко чавкал. Слишком большой для маленькой клетки. Вот он насторожил волчьи уши и медленно повернулся. Регина зажала рот ладонью и попятилась к двери, но уперлась спиной в чью-то грудь. Горячие руки легли на плечи, не позволяя отстраниться, сбежать.

— Смотри. Вот он, твой любовник.

Огромный человек-волк, покрытый жесткой черной шерстью, качнулся в их сторону на мощных ногах, при этом остатки штанов, слишком маленьких для мускулистого тела, угрожающе затрещали. Непропорционально длинные руки, увенчанные страшными черными когтями, отбросили в сторону обгрызенную кость. Мэтью — или то, что от него осталось — оскалил окровавленную морду и с глухим рычанием бросился на решетку.

Регина вздрогнула и сильнее прижалась к Лоренцо.

— Наш волк не любит клеток, — иронично прошептал в ухо вампир. — Они его пугают. До одури, до сумасшествия. Такой большой мальчик, а боится маленьких замкнутых пространств. Странно, правда?

Мэтью бился о прутья, и они гудели под ударами его крупного тела.

— Мэт, — тихо позвала Регина, не рассчитывая на то, что оборотень ее услышит. — Мэтью!

Зверь на мгновение остановился, в его желтых глазах проскользнуло узнавание, но тотчас сменилось звериной яростью.

— Это самая большая тайна нашего милого Мэтью, — с насмешливой нежностью прокомментировал Лоренцо. От его голоса по телу Регины прокатилась теплая волна. — Тайна, которую он хранит ото всех. Он не просто оборотень, он ликантроп.

— Ликантроп? О, боги!.. — беззвучно прошептала Регина.

— Он не контролирует себя в этом обличье. Не помнит, что творил, не помнит, как убивал. Зверь. Великолепное, идеальное оружие.

— Но зачем? Зачем ты заставил его стать таким?

Регина ни секунды не сомневалась, что именно Лоренцо запер разум Мэтью в этой кошмарной оболочке.

— Он посмел бросить мне вызов, — нежность в его голосе сменилась металлом. — Он забыл, кто хозяин, а кто — пес. Я не терплю предательства.

— Это из-за меня? Из-за меня ты наказываешь его?

Сердце болезненно сжалось. Оборотень замер, обхватил мощными пальцами прутья решетки. Казалось, он прислушивается к разговору. Может быть, понимает? Регина оторвалась от Лоренцо и сделала маленький шажок к разделяющей комнату решетке.

— Его? — Лоренцо усмехнулся, не сделав попытки ее остановить. — Нет, моя непокорная Тень, я наказываю тебя.

Регина пропустила его слова мимо ушей. Она медленно подходила к решетке, не отрывая взгляд от таких знакомых и родных желтых глаз.

— Мэтью…

Зверь моргнул, и Регина с болью увидела в его глазах разум. Он заскулил, по черной морде скатилась слезинка. А потом резко отскочил вглубь клетки и, отвернувшись от Регины, сжался на полу, тихо порыкивая и поскуливая.

— Мэтью…

Плечи оборотня резко дернулись, но он не оглянулся.

Мгновение Регина ждала — сама не понимая, чего. А потом внутри нее словно что-то оборвалось. Она резко развернулась к Лоренцо и закричала, выпуская скопившуюся за последние дни злость и отчаяние:

— Лоренцо, отпусти его! Я не могу так больше! Отпусти! Прошу тебя!

Вампир криво усмехнулся и едва заметно покачал головой. А Регина вспомнила слова Мэтью: он найдет того, кто тебе дороже всех, и будет мучить у тебя на глазах.

Она замолкла и сгорбилась, у нее больше не осталось сил — ни на просьбы, ни на протесты, ни даже на слезы. Все бесполезно. Что бы она ни говорила, мастер города все равно сделает по-своему.

Дверь камеры тихонько открылась, и заглянул Томас. Тихий, перепуганный и пытающийся стать как можно незаметнее. На Мэтью в клетке он старательно не смотрел.

— Я привел его, мастер.

— Джин, — Лоренцо уже стоял рядом, заложив руки за спину и пристально глядя в спину Мэтью. — Я нашел того, кто убил маленькую Вайсс. Это мой подарок тебе.

Томас впихнул в камеру молодого вампира. Регина его никогда раньше не видела. Невзрачный, бледный, худой. Судя по ауре, ему не было и полусотни лет.

— Он не сказал мне, кто приказал ему это сделать, — подчеркнуто безразлично сказал Лоренцо.

— А у тебя не хватило сил узнать? Кто его мастер?

Лоренцо не отреагировал, зато пленник дернул плечом, стряхивая руку Томаса, и с вызовом заявил:

— Ани Рет создала меня. Но девчонку я осушил сам. Она так извивалась подо мной, так призывно раздвигала ноги, умоляя взять ее кровь и ее сущность…

Не дослушав, Регина изо всех сил ударила кулаком в ухмыляющуюся вампирью рожу. Вампир отлетел к стене, с грохотом в нее впечатался и бессильно осел на пол.

— Что это было? — вспышка ярости мгновенно угасла, оставив после себя лишь усталое удивление: это она сейчас чуть не размозжила о камень вампира, словно он был новорожденным котенком? Как?..

— Ты моя Тень, рядом со мной твоя сила увеличивается, — тоном учителя, повторяющего двоечнику элементарные правила арифметики, сказал Лоренцо. — На его памяти стоит блок. Если взломать, он сойдет с ума, а я все равно не узнаю имен.

— Ты не можешь снять блок, потому что его поставил кто-то сильнее тебя, Лоренцо? — Регине хотелось, чтобы в ее голосе прозвучало презрение, и у нее почти получилось.

Мэтью оглянулся на ее голос, принюхался. В его глазах больше не было разума. Зверь. Дикий зверь.

— Выходит так, малышка, — все так же снисходительно ответил Лоренцо.

— Ты не контролируешь город, в котором правишь?

— Не все подвластно даже мне, — Лоренцо усмехнулся. — Моя Тень не хочет помогать своему мастеру.

— Я не твоя Тень! — прорычала Регина, и Мэтью резко вскочил на ноги, реагируя на ее злость. — Зачем ты приволок сюда эту тварь? — она глянула на валяющегося под стеной вампира, и в ней снова стала подниматься злость.

— Ты ведь хотела найти убийцу Вайсс. Делай с ним, что хочешь. — Лоренцо насмешливо скрестил руки на груди. — Это мой подарок тебе, малышка.

Регину передернуло от злости — и на мерзавца Лоренцо, и на этого незнакомого вампира, и на всю проклятую нежить, считающую себя вправе убивать и издеваться над всеми, кто не может дать им отпор.

— Я хочу, чтобы он мучился, — сказала она, глядя в упор на Лоренцо. — Чтобы знал, каково это, умереть навсегда. — Убей его!

— Как скажешь, моя прелесть, — мастер города чихать хотел и на ее ненависть, и на ее неприкрытую угрозу. Он откровенно наслаждался шоу. — Томас, нашему другу Мэтью пора обедать.

И пока Регина пыталась убедить себя, что она что-то неправильно поняла, и Лоренцо вовсе не собирается скормить вампира Мэтью, Томас молниеносно отпер дверь клетки, забросил туда вампира, захлопнул дверь и, пряча взгляд, выскользнул из камеры.

Вампир вскочил на ноги и попытался выскочить из клетки, но не успел. Перед Региной мелькнуло искаженное ужасом бледное лицо, вампир попытался что-то сказать, но не успел.

Зверь бросился.

Регина отшатнулась и едва не упала, но ее подхватил Лоренцо.

Брызнула кровь, что-то хрустнуло, затрещало. По лицу Регины потекло что-то теплое, со сладковато-железистым запахом…

Она забыла, что можно утереться. Завороженная, она смотрела, как монстр отрывает жертве руки, вспарывает когтями живот, как на когтях повисает что-то красное, длинное…

Кишки.

О, боги!..

Живот Регины скрутило спазмом, во рту стало горько от желчи, но она не смогла ни отвернуться, ни закрыть глаза. Словно тело перестало ее слушаться.

Оборотень слизнул с когтей кишки, громко завыл и разорвал вампира на две части. Бросив куски мяса на пол, он опустился на колени и принялся с урчанием лакать с пола кровь.

Лишь через несколько мгновений Регина сумела разжать зубы и шепнуть непослушными губами:

— Хватит, пожалуйста.

Лоренцо подхватил ее на руки, и они исчезли из подвала, чтобы немедленно очутиться в роскошно обставленной спальне.

— Где ванная? — прохрипела Регина, как только вампир поставил ее на пол.

Лоренцо подтолкнул ее к раскрытой двери.

Регина на шатающихся ногах вошла в белоснежную ванную и рухнула на колени возле унитаза. Ее вырвало.

— Боги, боги, боги… — шептала она, сдирая с себя пиджак и залезая в ванну, под ледяной душ. Прямо в юбке и туфлях. — Боги… Это не может быть он. Нет, это не Мэтью. Только не так, только не он!

Регина не чувствовала ледяной воды, не помнила, как забилась в угол ванны, как сидела там, обхватив себя руками и клацала зубами от холода внутри и снаружи.

Она не помнила, когда в ванной появился обнаженный Лоренцо, покачал головой и включил горячую воду. Стянул с нее мокрые вещи, обнял, садясь в ванну, прижал к себе…

— Убирайся, — сквозь слезы потребовала она, и он исчез.

Морок растворился, вода вновь стала ледяной, и Регина вяло подумала: ненависть к Лоренцо лучше, чем страх и отвращение к Мэтью…

Мэтью? Нет. Это не мог быть Мэтью, не мог!

Она закрыла ладонями лицо и съежилась еще сильнее.

Все вокруг было как в тумане, и в этом тумане чавкал, лакая кровь, монстр.

Регина не хотела его видеть. Не хотела слышать — ни звуков, ни запахов. Не хотела чувствовать на своем теле брызги чужой крови.

Не хотела помнить.

Но память не спрашивала. Она просто была, и Регина не знала, куда от нее деться.

Если только умереть…

— Как мало надо, чтобы ты сдалась, куколка, — прозвучал ненавистный голос, и ее обдало потоком обжигающе-горячей воды. — Поднимайся.

— Убирайся, — прохрипела она.

Но на этот раз Лоренцо не послушался. А Регина против воли обрадовалась: настоящий монстр рядом — вполне себе повод вспомнить, что у нее есть цель.

— О, куколка показывает шипы. Жить будет, — усмехнулся Лоренцо и, схватив ее за плечи, вздернул на ноги.

Вода попала Регине в лицо, залилась в горло. Она закашлялась, поскользнулась, едва не упав. Ее поддержали за плечи. Без капли нежности или заботы. Совсем не похоже на Мэтью.

Мэтью.

Монстр в тумане. Чавканье. Запах крови и кишок. Склизкая каша под ногами. Вонь псины.

Нет! Это — не Мэтью!

— Фрустрация и фиксация. — И видя непонимание в глазах Регины снисходительно пояснил. — Разочарование в собственных ожиданиях и невозможность думать о чем либо другом. Пройдет, куколка. Наверное, — Лоренцо засмеялся ей в лицо и оттолкнул к кафельной стене.

— Чтоб ты сдох! — выплюнула она вместе с остатками воды и собственными волосами, попавшими в рот.

— Запоздалое пожелание, котенок, — негодяй сверкнул алыми глазами, даже не давая себе труд притвориться понимающим или заботливым. Притвориться человеком. — Кстати, не хочешь ли навестить нашего друга Мэтью? Расколдовать его своей любовью, например? Только представь: ты поцелуешь его в морду… Только не забудь, зажмуриваться и затыкать нос ни в коем случае нельзя.

Регину скрутил сухой рвотный спазм, так явственно она почувствовала вонь смерти и ошметки чужой плоти на собственных руках. Прижав руку ко рту, задыхаясь, она потянулась к воде, смыть отвратительную горечь.

На нее любезно полили из душа. Прямо на голову.

Она пила горячую воду, жмурилась и мечтала забыть. Просто забыть. Все, что было с ней в этом проклятом городе.

— Не выйдет, котенок. Забвение стоит слишком дорого, — в голосе Лоренцо послышались печально-понимающие нотки. — И никогда не бывает настоящим. Поверь, я слишком хорошо это знаю.

Регина помотала головой. Она не верит монстрам. Особенно — этому монстру. Только он виноват в том, что…

— …что ты родилась в этом мире, сунулась в этот город… в том, что Мэтью жрет людей…

— Ты!.. — она яростно стерла воду с глаз и уставилась на Лоренцо.

— Конечно, я, — он встретил ее взгляд так же прямо, и даже не попытался давить. Почти нормальный человеческий взгляд, разве что слишком уж печальный. — Во всех твоих бедах виноват только я. Каюсь. Посыпаю голову пеплом, прекращаю пить кровь, ухожу в монахи. Прямо сейчас. Ты же этого хотела?

— Я хочу, чтобы ты сдох!

— Я мертв уже пять сотен лет, Регина. Извини, я не могу воскреснуть, чтобы дать тебе убить меня снова, — он так же печально улыбнулся и развел руками.

Только сейчас Регина заметила, что он полностью обнажен, в отличие от нее: тяжелая мокрая юбка липла к телу и путалась в ногах. Костюм безнадежно испорчен. Боги, о чем она думает? Почему сейчас ей кажется, что Лоренцо вовсе не монстр, а она сама — всего лишь глупая девчонка, не умеющая посмотреть дальше своего носа? Нет! Он — монстр. Чудовище. Он изнасиловал ее, он пил ее кровь, он чуть не убил ее, он фактически взял ее в рабство, он издевается над Мэтью…

…его не было рядом, когда Ани Рет похитила ее, и вовсе не он сделал Мэтью чудовищем, и кто-то совсем другой убил Вайсс, и…

— Но я могу оставить тебя. Сейчас. Никогда больше не появляться в твоей жизни. Даже во сне, куколка. Я могу плюнуть на этот город и вернуться в свой гроб. Лет этак на сто. Это будет достаточно похоже на смерть, как ты думаешь?

— Нет, недостаточно! — она снова откинула с лица прилипающие волосы и уставила на Лоренцо палец. Сейчас она не боялась его. Совсем. Впервые с тех пор, как услышала о хозяине города, впервые… пожалуй, за все свои двадцать лет. Она не боялась древнего могущественного вампира, способного стереть в порошок всю ее жизнь. Сюр. Бред. Сон. — Я хочу, чтобы ты умер раз и навсегда. Я ненавижу тебя, Лоренцо, и ты ничего с этим не сделаешь.

— Что ж, — он пожал плечами. — Ты права, смерть с последующим возвращением — это совсем не то. Значит, нам нужна смерть окончательная и бесповоротная, не так ли?

Ощущение сна и бреда усилилось, но страх так и не появился.

Странно.

— Я не знаю, к чему ты ведешь, Лоренцо, но я тебе не верю.

— Не веришь в чем, куколка?

— Ни в чем.

Лоренцо рассмеялся, мягко и как будто… нежно?

— Маленькая недоверчивая девочка. Ты, наверное, никогда не задумывалась, что значит — жить пять сотен лен. Как это скучно, Джин. Скучно, пусто и бессмысленно. Настолько пусто, что… короче, ты не поймешь. Но ты попытайся. Всего лишь представь, ты — и мир, который не меняется пять сотен лет. Ничего нового. Никогда. И ты сама ничего не чувствуешь, потому что забыла, что это — чувствовать. Быть живым.

Регина встряхнула головой, отгоняя наваждение. Что это — Лоренцо репетирует роль раскаявшегося кровопийцы в дешевой мелодраме? Или считает ее настолько дурой, чтобы поверить вот в этот весь бред?

— Не бред, Джин, — он усмехнулся и ласково погладил ее по щеке. — Всего лишь та сторона, о которой не принято упоминать в приличном обществе. Но ведь мы с тобой достаточно близки, чтобы быть откровенными.

— Недостаточно…

— Маленькая, упрямая Джин. Ты делаешь меня настолько живым, что мне страшно. Так что… ты говорила о моей окончательной смерти? Тебе достаточно сказать лишь слово, и ты получишь ее. Сегодня же.

— Не знаю, зачем, но ты лжешь.

— Посмотри мне в глаза, — он взял ее за подбородок, приблизил ее лицо к своему. — Просто загляни, Джин.

Она, как завороженная, заглянула в алое пламя, полыхающее в глубине его зрачков, и ухнула вниз — задохнувшись от нахлынувшей обреченности, от тоски и усталости, от древней неутоленной жажды — и бесконечного одиночества…

Покой. Все, чего она хочет — это покой. Тишина. Навсегда. Избавление от сумасшедшей жажды… Покой холодного алого пламени, которое никогда никого не согреет…

Показалось, она сейчас сама растворится в нем, потеряется, исчезнет.

Нет, нельзя! Тогда она не сможет…

— Не сможет чего? — холодное пламя отпустило ее, дрожащую и растерянную.

— Стать репортером… — пробормотала Регина, сама понимая, насколько глупо это звучит.

— Ты уже им стала, куколка. Ты не заметила, что уже получила все, о чем мечтала?

— Нет, я не…

— …не подумала, о чем мечтать дальше. Маленький котенок. Это не беда. Тебе сейчас не нужно ни о чем мечтать. Достаточно решить, хочешь ты моей смерти сегодня же, или нет. Клянусь, будет так, как ты скажешь. Смерть или жизнь.

Регина задрожала сильнее. Ей было страшно, как никогда раньше. Она верила ему, чтобы ни вопил голос разума. Она знала точно, как то, что солнце взойдет на востоке, что если она сейчас выберет смерть, Лоренцо упокоится. Навсегда.

Всего лишь неделю тому назад она бы не задумываясь, вонзила кол ему в сердце и сплясала на том пепле, что от него останется. Но сейчас…

Если умрет Лоренцо, что станет с Мэтью? А с ее семьей? С ней самой, в конце концов? Если он не врал, и с его смертью умрет и она сама?..

— Не врал, куколка, но никто не знает наверняка. На тебе пока нет моей третьей метки, но связь между нами уже окрепла. Но разве месть для тебя не важнее? С Мэтью и твоей семьей, кстати, ничего особенного не случится. Волк всего лишь поменяет хозяина, а твоя родня немного поплачет и утешится. Зато они станут неинтересны Ани и смогут жить спокойно. Сплошные выгоды.

— То есть если я выберу смерть…

— Возможно, для нас обоих, Джин. Тебя похоронят в красивом платье, под пронзительно прекрасную музыку. А на могильном камне благодарные горожане напишут: она спасла город от страшного чудовища.

Секунду или две Регина заторможено смотрела на Лоренцо: красивое платье? Музыка? Эпитафия от благодарных горожан? Боги…

— Бред! — она оттолкнула его и выключила, наконец, льющуюся воду. — Прекрати, Лоренцо! Ты несешь чушь!

— Ни в коем случае, сердце мое. Я предлагаю тебе осуществление твоей мечты и решение всех твоих проблем разом. Я готов ради этого пожертвовать тысячей, а то и десятью тысячами лет своей будущей жизни. И ты знаешь, что это правда, ты уже часть меня, ты чувствуешь. Ну, если можешь, скажи — ты врешь, Лоренцо.

Регина покачала головой.

Он не врал. В этом-то и был бред. Он, бессмертный бессердечный негодяй, не врал! Этого не могло быть, но это было. Сегодня, сейчас, ей выпал шанс действительно убить его. Отомстить за всю свою боль и унижение. За все! И заплатить за это всего лишь своей жизнью.

— Ты не врешь. Кажется. — Она вздохнула, оглядела свой мокрый наряд, белоснежную ванную, брошенные на пол туфли, обнаженного Лоренцо.

— Решение за тобой, Джин, — он был идеально спокоен.

— Я… мне надо подумать.

— Не надо. Твой шанс убить меня — только здесь и сейчас. Этой ночью, Джин. До рассвета осталось пять минут. — Он подал ей руку, чтобы помочь выйти из ванны, поймал в объятия, погладил по мокрым волосам. — Скажи это слово на букву «с». Давай, Джин. Это просто.

На секунду она поверила, что это в самом деле просто: выбрать смерть. Даже открыла рот, набрала воздуха — и молча выдохнула.

Нет. Это слишком просто. И вообще, какого демона она должна умирать? Нет!

— Я не хочу.

— Не хочешь чего? — переспросил он, проводя ладонями по ее плечам.

Мокрая одежда распалась и скользнула вниз по ногам.

— Не хочу умирать.

— Это бывает, котенок. Но не рискнув жизнью, ты не станешь героем. Не спасешь свое чудовище и полный город эгоистичных мудаков. Давай, куколка, нанеси удар в сердце монстру. — Лоренцо приложил ее ладонь к своей груди, и Регина с удивлением поняла, что его сердце бьется в одном ритме с ее собственным. — Ведь мое сердце это ты, Регина.

Мое сердце, мое сердце, — забилось в голове воспоминание, сразу несколько воспоминаний: она в объятиях Лоренцо и Мэтью, ей хорошо и спокойно; она в камере, за ее спиной — Лоренцо, перед ней, за решеткой, Мэтью, и на нее летят ошметки мертвого вампира; Мэтью ведет ее, только что украденную рабыню в ошейнике и наручниках, по коридорам клуба — к Лоренцо…

Демоны, почему все так сложно? Почему?..

— Одно слово, Регина, и ты никогда не станешь моей Тенью. Никогда не будешь жить со мной одной жизнью. Никогда твоя кровь не потечет в моих жилах, и ты не закричишь от наслаждения в моих руках. Никогда не увидишь чудовище, в которое превратился твой любовник. Никогда…

— Прекрати. — Она зажмурилась и прижалась к единственному, кто был рядом. Единственному, кто мог ее защитить, понять, согреть. — Прекрати. Мы все здесь чудовища.

— Ты не права, малышка, — Лоренцо прижал ее к себе. — Ты не чудовище. И рядом с тобой у нас есть шанс. Но коль ты не планируешь убивать меня, то мне пора.

Они вернулись в спальню, Лоренцо лег на кровать, улыбнулся печально и закрыл глаза.

— Мое интервью лежит в верхнем ящике секретера, Джин.

Регине стало стыдно. Лоренцо позаботился даже об этом. Знал он, что она сорвется? Конечно. Гад!

Регина не знала, сколько сейчас времени, но по тому, как вздрогнуло тело вампира, как заострились его черты, поняла — наступил рассвет. Перед ней лежал труп. Идеально красивый труп.

Дерьмо!

Регина мгновение полюбовалась на безупречные черты и набросила на него одеяло, со вздохом села на кровать, кутаясь в теплый халат, который дал Лоренцо и от которого до сих пор пахло его парфюмом.

Похоже, она застряла тут до вечера. Не идти же в редакцию в халате. Мысли текли вяло и неповоротливо, Регина ощущала себя фруктом, пропущенным через пресс. Все что в ней было лучшего — отобрали, оставив только пустоту.

Мэтью…

Демоны темной стороны! Им нужно поговорить!