Воскресенье, 9 октября

Дикие гуси оставили Бохуслен за спиной и остановились на ночлег на болоте в западной части провинции Вестерйотланд. Собственно, Вестерйотланд и значит Западный Йотланд, так что можно сказать, что они остановились на болоте в самой западной части Западного Йотланда.

Мальчика очень огорчала привычка гусей ночевать на болотах – грязь, сырость, даже воздух какой-то волглый, пахнет гнилью. Он дошел до обочины большой дороги, проложенной прямо по болоту, и только стал искать местечко посуше, как услышал голоса.

Выглянул из-за кочки. Молодая учительница во главе группы детишек, двенадцать или тринадцать человек, бодро шли по дорожке и о чем-то весело болтали и смеялись. Они так доверительно разговаривали, так весело смеялись, что мальчугану захотелось послушать, о чем они говорят. Он пошел за ними, прячась за придорожные кустики. Увидеть его они не увидят, а топают так, что тихое похрустывание гравия под его деревянными башмачками расслышать невозможно.

Чтобы детишки не соскучились, учительница рассказывала им старые сказки и предания. Очевидно, она только что закончила одну из таких историй, потому что дети прыгали вокруг и просили рассказать еще что-нибудь.

– А вы слышали историю о старом великане из Вестерйотланда, который поселился на острове в Северном море?

– Нет! Нет! – наперебой закричали дети.

Молодцы, подумал мальчик. Они-то наверняка слышали, а я не слышал.

А история была вот какая.

Однажды на море разыгрался сильный шторм, и корабль потерпел крушение у маленького острова далеко в Северном море. Корабль разлетелся в щепки, и спаслись только двое. Стояли на скале, насквозь мокрые и промерзшие, и только представьте, как они обрадовались, когда увидели костер на берегу. Поспешили туда, даже не думая об опасности. А когда подошли совсем близко, увидели, что у костра сидит ужасающего вида огромный старик. Они сразу поняли, что он из рода великанов, и в нерешительности остановились. Но ледяной штормовой ветер дул с такой силой, что моряки быстро поняли: если немедленно не согреться, замерзнут насмерть.

И подошли к костру.

– Добрый вечер, отец! – говорит тот, что постарше. – Ты позволишь двум морякам с погибшего корабля согреться у твоего костра?

Великан был погружен в свои мысли. Он вздрогнул так, что земля затряслась.

– Кто вы такие? – спрашивает.

Хоть он и был великан, но очень старый. Он плохо слышал и видел. Он даже не мог различить, что за люди подошли к его костру.

– Мы оба вестйоты, – отвечает моряк. – Наш корабль разбился о скалы у твоего острова. Мы очень замерзли и промокли, к тому же, как видишь, на нас нет почти никакой одежды.

– Вообще-то я терпеть не могу, когда люди появляются на моем острове, но раз вы из Вестерйотланда, тогда другое дело. Земляки. Я и сам из тех краев. Жил в Скалунде много лет. Там до сих пор стоит мой курган.

Моряки присели у костра на камни. Они не решались беспокоить великана вопросами – сидели и молча на него глядели. Вблизи он казался еще больше. Глядели, глядели и с каждой минутой казались себе все более маленькими и невзрачными лилипутами.

– Почти ничего не вижу, – с горечью прогрохотал великан. – Даже вас не вижу. А хотелось бы посмотреть, что за люди пошли нынче в Вестерйотланде. Пожмите-ка мне руки! Узнаю, по крайней мере, есть ли еще горячая кровь у моих земляков.

Моряки посмотрели на руки великана, потом на свои. Особого желания испытать его рукопожатие у них не было. Но старший был похитрее – он заметил в костре железную кочергу, которой великан ворошил угли. Тот конец, что лежал в костре, раскалился докрасна. Они вдвоем с трудом подняли кочергу и протянули великану. Тот сжал ее так, что на скалу потек расплавленный металл.

– Ага! – говорит он ошеломленным морякам. – Вот теперь я вижу, что не перевелась еще горячая кровь в Вестерйотланде!

Разговор иссяк. Они молча сидели у костра. А великан, повстречав земляков, сидел и вспоминал родные края. Одно воспоминание за другим проносились перед его мысленным взором.

– И как там теперь мой курган в Скалунде? – спрашивает.

Ни тот, ни другой никогда и не слышали о кургане в Скалунде, про который спрашивал великан.

– Просел немного, – неуверенно говорит старший. Чувствует, что отмолчаться не выйдет. – Сильно, я бы сказал, просел. Обвалился, в общем.

– Так и думал, – кивнул великан. – Как ему не обвалиться. Что наспех сделано, долго не простоит. Жена с дочкой за одно утро в передниках камней натаскали.

«Не вчера я последний раз был в Вестерйотланде, – подумал великан. – Ох, не вчера. Почти ничего и не помню».

– А Чиннекулле? А Биллинген? А другие горки? Они были тогда рассыпаны по всей равнине. Они-то хоть стоят?

– Стоят, стоят, – говорит старший уже посмелее.

– Ты, наверное, сам их и поставил? – решил подольститься младший.

– Ну, нет. Это моего отца надо благодарить. Я еще совсем сопляком был, тогда никакой вестерйотландской равнины и в помине не было. Сплошная горная гряда, от Веттерна до реки Йота. И решили несколько речек пробить себе дорогу к озеру Венерн. Работа была не особо тяжкая – горы-то так, название одно, гранита нет почти, известняк да сланцы. Помню, помню, как они протачивали себе русло, одно за другим, и долины становились все шире, даже и не долины, а настоящие степи. Отец был, помню, недоволен. Посмотрит, посмотрит, как реки смывают горы, и головой покачает. Так, говорит, у нас и гор скоро не останется. Могли бы и нам что-то оставить, а то присесть отдохнуть негде.

Сказал, снял свои каменные башмаки и поставил: один на самом западе, другой на самом востоке. Шляпу свою каменную положил на гору на берегу Венерна, снял с меня каменный колпачок и забросил на юг. Туда же швырнул каменную дубину. Короче, все, что у нас с собой было каменного, я имею в виду, из настоящего камня, а не из этих песчаных куличиков, – все раскидал по разным местам.

Вода постепенно все размыла, но то, что отец раскидал, ей не по зубам было. Где его башмак лежал, там две горы сохранились. Халлеберг под каблуком, Хуннеберг под подошвой. Другой башмак – пожалуйста, Биллинген, под шляпой – Чиннекулле, под моим колпачком – Мессеберг, под дубиной – Оллеберг. Я слыхал, у вас теперь карты есть, вот и поглядите сами. Много гор отец сохранил… Сейчас-то, наверное, никто не помнит, а знали бы – поклонились низко отцу за его работу. Или помнят? Скажите-ка, помнят люди, кто все это сделал?

– Не так-то легко ответить на твой вопрос, – осмелел старший. – Но позволь сказать, что если раньше великаны были такими же могучими, как реки и горы, то сейчас как-то и людей стали замечать. Помнят, не помнят, но, как ни крути, отец, люди подчинили себе и горы, и равнины.

Нахмурился великан. Не понравился ему ответ. Помолчал и опять начал расспросы:

– А Тролльхеттан?[30]

– Кипит и грохочет. Да, наверное, ты сам его и сделал, этот водопад, раз уж вы с отцом нам горы сберегли?

– Ну нет. Водопад еще до меня был. Мы с братьями на нем катались. Встанем на бревно – и по всем трем водопадам. Аж до самого моря. Сейчас-то вряд ли кто на такое способен. Или как?

– Это да. Это вряд ли… Зато мы, люди, прорыли канал вдоль каскада водопадов. Вода, конечно, течет быстро, но не падает. И мы в своих лодках и пароходах можем плыть не только вниз, но и вверх по течению. Подниматься, так сказать, по водопаду.

– Странно слышать, – опять поморщился великан. Этот ответ ему тоже не понравился. – А вот скажите мне, как там край у озера Мьорн, что звался Голодным краем? Свельтурна?

– Этот край и людям доставил много хлопот. Уж не ты ли, отец, приложил руку, что земля там такая тощая и непригодная для жизни?

– Ну, нет. Или как сказать… не совсем. В мое время там росли роскошные леса. А тут я старшую дочь замуж выдавал. Угощение готовили такое, каких теперь и не видывали. Печь надо, а дров нет. Обвязал я лес веревкой, дернул как следует и приволок домой. Думаю, теперь поискать таких богатырей.

– Это да. Это вряд ли, – говорит моряк. – Таких богатырей поискать. Но когда я молодой был, видел: одни пустыри. Ничего не росло. А сейчас мы насадили там леса. Так что люди тоже кое на что способны.

– Ну-ну… а южные края? Там-то людишки в мои времена и жить не могли…

– Тоже ты постарался?

– Ну нет. Или как сказать… не совсем. Помню, мы детьми там играли. Каменные домики строили. Ну и, конечно, камней набросали… Думаю, там-то все это не больно распашешь.

– Это да. Это вряд ли. Там крестьянам делать нечего. Люди ремеслами занялись – ткацкое дело, утварь деревянную делают, мебель. Немало нужно умения, чтобы жить в таком краю. Но, по крайней мере, ничего не перепортили, как некоторые.

– И последний вопрос, – говорит великан. – Что теперь там, где река Йота впадает в море?

– А ты и там руку приложил?

– Ну нет. Или как сказать… не совсем. Мы там с братьями китов подманивали. На спину вскочишь – и по фьордам да заливам. Думаю, поискать таких ловкачей.

– Это да. Это вряд ли, – говорит моряк. – На китах нам слабо. Но зато мы там город построили в устье реки, а оттуда корабли плывут по всему миру.

Подождал ответа. Но гигант молчит. Задумался и молчит.

И тогда моряк, который сам был родом из Гётеборга, начал рассказывать про богатый торговый город с его просторными гаванями, мостами и каналами, широкими улицами, застроенными высокими красивыми домами. Там так много оборотистых купцов и отважных моряков, что уж они-то постараются сделать Гётеборг самым процветающим городом Севера.

С каждым ответом великан хмурился все больше и больше. Видно было, что ему не по душе, как люди хозяйничают на земле и мнят себя чуть не повелителями природы.

Он долго молчал.

– Стало быть, много нового в Вестерйотланде, – говорит. – Надо бы мне вернуться и навести там порядок.

Услышав такие слова, моряк немного испугался. Что значит – навести порядок? Наверняка у великана что-то недоброе на уме. Но виду не подал.

– Добро пожаловать, отец. Мы в твою честь будем во все колокола звонить.

– Вот оно что! – с недоверием сказал великан. – Колокола! Значит, есть еще колокола в Вестерйотланде? Столько времени прошло… Я-то надеялся, они давно стерлись от постоянного звона.

– Нет, не стерлись. Все на месте. Еще больше стало. Теперь у нас и места не найти, где нет колокольни.

– Тогда не вернусь, – решительно заявил великан. – Я из-за этих колоколов здесь и поселился. Терпеть не могу этот звон. Голова болит.

Он опять надолго задумался.

– Ну вот что, – сказал великан наконец. – Ложитесь спать у костра, согреетесь и обсохнете. А завтра я сделаю так, что пойдет мимо корабль и захватит вас. Но, как говорят, долг платежом красен. Я вам оказал гостеприимство, а вы окажете мне услугу. Когда вернетесь, найдете Самого Достойного Человека в Вестерйотланде и отдадите ему это кольцо. Передайте: если он будет носить это кольцо, станет не только Самым Достойным, но и Самым Богатым и Знаменитым. Удача будет ему во всем, что бы он ни задумал.

Как только моряки вернулись домой, нашли, не откладывая в долгий ящик, Самого Достойного Человека в Вестерйотланде и передали ему кольцо. Но этот Самый Достойный был еще и Самым Мудрым. Он сначала надел кольцо на ветку дуба у себя во дворе. И все заметили, что дуб тут же начал расти. Появлялись новые ветви, ствол толстел с каждым днем, кора стала твердой, как камень. Листья опадали, на их месте тут же появлялись новые, и на следующий день дуб вырос так, что никто и никогда ничего подобного не видел. Но недолго это продолжалось: уже через день начали сохнуть и вянуть листья, в стволе появились дупла, сучья сами по себе ломались и падали на землю, – и скоро от роскошного дуба ничего не осталось, кроме гнилого пня.

Взял тогда Самый Достойный Человек кольцо и забросил его подальше.

– Это кольцо и в самом деле дает человеку необычайные силы и возможности, – сказал он. – Но на очень короткое время. А потом приходит конец. Вы сами видели. Он стареет и умирает, и никакое богатство и никакая удача ему больше не нужны. Мне оно без надобности. И я надеюсь, никто его не найдет, это кольцо, потому что не с добром послал его мне великан.