Несколько лет назад в одном из приходов Вестерйотланда жила и работала молодая учительница народной школы. Очень милая и добрая. Мало того что она была замечательная учительница, она еще и умела поддерживать на уроках порядок. Дети ее любили настолько, что никогда не приходили в школу с невыученными уроками – боялись огорчить. Родители на нее нахвалиться не могли. Единственным человеком, который не понимал, как она хороша, была она сама. Ей казалось, что все остальные и умнее, и способнее ее, и очень переживала, что ей никогда не удастся стать такой же умной и способной.

И так она проработала несколько лет. Как-то раз попечительский школьный совет, посовещавшись, решил послать ее на курсы ручного труда в Неесе. Мысль была вот какая: отныне она сможет учить детей работать не только головой, но и руками.

Даже представить трудно, как она, бедняжка, испугалась. Она чуть не каждый день видела этот Неес – огромный старинный замок, совсем недалеко от ее школы. И много слышала – ей часто и с восторгом рассказывали про эти курсы рукоделия. Там собирались учительницы и учителя со всей страны именно для этого: научиться владеть руками не хуже, чем головой. Даже из-за границы приезжали! Она с ужасом представляла себя, скромную молодую учительницу, среди всех этих выдающихся и заслуженных людей и заранее посчитала: это ей не по силам.

Но она не хотела, да и не могла возражать школьному совету, поэтому на всякий случай написала заявление, втайне надеясь, что ее не примут. Но надежда оказалась напрасной – ее зачислили на эти курсы. И в один прекрасный июньский вечер, за день до начала курсов, она сложила пожитки в саквояж и отправилась в Неес. Поскольку участники курсов приезжали отовсюду, для них было предусмотрено жилье.

Она шла по дороге и то и дело останавливалась: ей хотелось быть как можно дальше от этого пугающего своей роскошью замка, а выходило так, что она к нему все приближалась и приближалась. Против воли.

И наконец она робко вошла в большой двор перед замком.

Там уже было полно народу. Организаторы размещали участников курсов в виллах и на хуторах, принадлежавших учебному центру Неес. Все, конечно, немного стеснялись – незнакомые люди, неизвестно, что предстоит, получится ли… Но больше всех стеснялась наша маленькая учительница. Она чувствовала себя чужой и неуклюжей, и до того перепугалась, что не слышала, что ей говорят, а если и слышала, то приходилось сделать над собой усилие, чтобы понять, о чем идет речь. Ей предоставили отдельную комнату в красивой старинной вилле, где поместили еще несколько совершенно незнакомых девушек. А ужинала она в компании еще семидесяти курсантов, тоже незнакомых. Справа от нее сидел молодой мужчина с желтоватым оттенком кожи. Сказали, что он из Японии (из самой Японии!), а по левую руку – девушка из Лапландии, из Йоккмока. Она поражалась, как легко и непринужденно молодые люди вступают в разговор, как просто знакомятся, какая веселая атмосфера воцарилась с первых же минут. Ей казалось, что она одна не решается ни с кем заговорить.

На следующее утро начались занятия. Как и в обычной школе, день начался с молитвы и пения, потом взял слово руководитель курсов, рассказал немного о ремесле и отдал короткие распоряжения, в результате чего она, сама не зная как, оказалась у большого верстака с деревянным бруском в одной руке и с ножом – в другой. Пожилой столяр начал объяснять ей, как выстругать подпорку для цветов.

О, ужас! Она никогда ничего подобного не делала, даже не пробовала! Наша маленькая учительница настолько растерялась, что ни слова не поняла из объяснений и так и осталась стоять с ножом и деревяшкой в руках. В мастерской было не меньше двадцати верстаков, многие уже смело приступили к работе. Кое-кто, очевидно, занимался этим делом не в первый раз. Пару раз к ней кто-то подходил – потом она даже не могла вспомнить кто. Предлагали помощь, но она только трясла головой. Ей казалось, что все вокруг смотрят на нее как на сумасшедшую. Бедная девушка была так несчастна, что ее почти парализовало.

Потом был завтрак, а после завтрака опять начались занятия. Сначала руководитель прочитал короткую лекцию. После лекции – гимнастика, после гимнастики – урок ручного труда. Перерыв на обед, кофе в большом, уютном зале, опять верстак, пение и под конец игры на воздухе. Наша девушка все время была среди людей, но, как известно, нет хуже одиночества, чем одиночество на людях. Ее все более и более охватывало отчаяние.

Потом она не могла вспомнить ровным счетом ничего из этих первых суток на курсах в Неесе. Сплошной туман. Она словно не понимала, что происходит вокруг.

Так продолжалось два дня.

На второй день к вечеру наступило просветление.

После ужина собрались в общем зале. Пожилой учитель народной школы уже не первый раз был в Неесе. Ему все здесь было знакомо, и он начал рассказывать, как возникли эти курсы. Наша учительница сидела совсем рядом, и ей волей-неволей пришлось выслушать его рассказ.

Неес, рассказал он, построен очень давно, это было большое и богатое поместье, сами можете судить по размерам – настоящий замок. Но хозяева разорились, и поместье постепенно пришло бы в полное запустение, если бы его не купил некий пожилой господин. Человек он был очень богатый, немедленно переехал сюда, отремонтировал замок, благоустроил парк и частично построил, частично привел в порядок дома прислуги.

Но тут умерла его жена, детей у них не было, и он остался одиноким в своем большом, красивом, возрожденном к жизни поместье. Старому хозяину не сразу, но все же удалось уговорить переехать к нему любимого племянника, сына сестры.

Собственно, он рассчитывал, что племянник поможет ему управляться с большим хозяйством, но вышло все немного по-другому. Племянник не ограничился парком и флигелями прислуги, он пошел по хуторам, увидел, как бедно и скучно живут крестьяне, и в голову ему стали приходить странные мысли. Он обратил внимание, что в долгие зимние месяцы, когда нет или почти нет сельскохозяйственных работ, ни мужчины, ни дети, ни даже женщины, что его особенно поразило, не занимаются никаким рукоделием. Раньше люди очень много работали руками, сами по вечерам шили одежду и мастерили утварь, а теперь все это можно купить, и интерес к рукоделию охладел. А вместе с этими вечерами, когда в горнице собиралась вся семья с работой в руках, когда все смеялись и подтрунивали друг над другом… вместе с этими вечерами навсегда ушли уют, радость и чувство локтя.

Пару раз он заходил в дома, где муж столярничал, мастерил стулья, а жена сидела за станком и ткала. И ему показалось, что в таких семьях и достаток выше, а главное, больше радости и любви.

В тот же вечер он затеял разговор с дядей. К его удивлению, старик обрадовался. Он тоже считал, что рукоделие украшает жизнь. Но у него нашлись и возражения. Ведь это не так просто – соткать полотно или сколотить табуретку. Это умение раньше передавалось из поколения в поколение, с самого детства. А теперь ничего этого нет. И что они могут сделать?

Теперь уже неизвестно, кто первый – старый хозяин или молодой – предложил открыть для детей школу рукоделия[29]. Решили начать с деревянных поделок – тот, кто с детства умеет обращаться с ножом, стамеской и рубанком, тому куда легче овладеть кузнечным молотом и сапожной иглой. А тот, чьи руки непривычны к работе, так никогда и не узнает, каким изумительным, тонким и послушным, каким универсальным инструментом одарила его природа. Две руки и десять гибких пальцев.

Они начали обучать детей рукоделию в Неесе и очень скоро поняли, насколько это интересно и полезно для малышей. Настолько интересно и полезно, что неплохо, если бы все дети в Швеции занялись рукоделием. Возможно ли это? В стране сотни тысяч детей… Нет, это немыслимо.

И молодому хозяину пришла в голову мысль. Нет никакой необходимости собирать сотни тысяч детей в Неесе. Вместо этого можно организовать курсы для их преподавателей! Учителя и учительницы со всех концов страны будут приезжать в Неес и сами учиться ремеслам, а после учить детей в своих школах. И если мы так сделаем, руки у шведских детей будут работать не хуже головы!

И дяде, и племяннику не терпелось поскорее воплотить эту идею в жизнь.

Они разделили обязанности. Старый хозяин занялся строительством. Вскоре появились залы с верстаками, прядильными и ткацкими станками и другим оборудованием, зал собраний. Он подумал обо всем – и как разместить приехавших на курсы, как накормить, как устроить их досуг.

А младший занялся организацией самих курсов. Он и стал бессменным директором, руководителем и преподавателем в созданной ими школе рукоделия. Мало того что он читал лекции, он почти все время проводил с участниками курсов, проверял, хорошо ли они устроены, все ли справляются с заданиями.

Они даже не ожидали, что найдется столько желающих научиться работать руками и научить этому детей. В первый же год записалось намного больше, чем они могли принять. Дела пошли так хорошо, что об их курсах узнали и в других странах, и в Неес стали приезжать учителя со всего мира. Пожалуй, во всей Швеции не найти места, которое было бы так известно во всем мире, как курсы рукоделия в Неесе. И ни у кого в Швеции не было столько друзей и почитателей, как у распорядителя этих курсов рукоделия.

Наша молодая учительница слушала поначалу рассеянно, потом более внимательно, а под конец ловила каждое слово. Она ничего этого не знала! Не знала, что все, что она видит, буквально все, создано усилиями всего двух людей! Всего двух людей, дяди и племянника, которые так желали блага своему народу, что не пожалели собственных средств, и они до сих пор не получают за свою работу ни единого эре! Они отдали все, что имели, ради того, чтобы людям жилось веселее и лучше, чтобы жизнь людей наполнилась содержанием и смыслом.

Когда она наконец расставила все в голове по своим местам, когда осознала, какой подвиг совершили эти двое – старый хозяин и молодой хозяин, когда вдруг поняла, какая искренняя и деятельная любовь к людям ими двигала, у нее выступили слезы на глазах, настолько она была растрогана. Ни с чем подобным она никогда не встречалась.

На следующий день она вошла в рабочий зал с совсем другим настроением. Надо стараться изо всех сил, решила она, иначе это будет черной неблагодарностью. Она вообще считала неблагодарность страшным грехом, а здесь люди отдавали ей и другим, таким же как она, всю свою душу. Отдавали, ничего не требуя взамен. И как она может не ответить им тем же?

Хватит нянчиться со своими переживаниями, решила она.

Наша маленькая учительница взялась за дело так ретиво, что вскоре стала одной из лучших. Она же была большая умница и очень способная девушка. Единственное, чего ей не хватало, – веры в себя и свои силы.

Теперь, когда с глаз ее спала пелена, она сразу увидела огромную доброжелательность и радушие хозяев. Увидела, с какой заботой, с какой любовью к людям организованы эти курсы. Не только занятия, не только практика в старинных ремеслах, но и лекции о воспитании детей, и хоровое пение, и музыка, и чтение вслух по вечерам, и веселые забавы на воздухе. Прекрасная библиотека с фортепиано, лодки и купальни на озере, гимнастический зал. Все, чтобы участники курсов работали и радовались жизни.

Она поняла очарование летней жизни в большой старинной усадьбе. Главное здание, которое даже язык не поворачивался назвать домом – настоящий замок, – расположено на невысоком холме, почти со всех сторон окруженном извилистым озером. Старинные каменные мостики, украшенные скульптурами и чугунным литьем. Она никогда не видела таких красивых, со вкусом подобранных цветочных клумб. Аллея к озеру с древними, в полтора обхвата, дубами, а на берегу плакучие ивы окунают ветви в зеленую, таинственную воду. А павильон на скале над озером, откуда открывается ошеломляющей красоты вид!

Здание школы было напротив замка, надо было перебежать тот самый каменный мостик, но никто не запрещал гулять по парку, если было время и желание. Она впервые поняла, какое это замечательное, томительное и сладостное время года – лето, когда проводишь его среди такой красоты, когда все дышит любовью к жизни и к людям.

Нельзя сказать, чтобы она так уж сильно изменилась. По-прежнему робела, ей не хватало уверенности в себе, но зато пришло ощущение радости и счастья. Безоглядная доброта хозяев согрела ее сердце. Как можно тосковать и заниматься самоедством здесь, где все без исключения желают тебе счастья?

Кто-то из сокурсников сказал: «Эти двое смотрят на мир через розовые очки». Она промолчала, но внутренне не согласилась. Если не видеть красоту и божественное совершенство мира, если жить в мире осуждений и подозрений, если считать, что все против тебя в заговоре, то и добро делать незачем. Все равно не исправишь. А «эти двое» со своими розовыми очками сделали счастливыми несчетное количество людей – и участников курсов, и их учеников по всему миру.

Курсы закончились. Она мучительно завидовала тем, кто нашел в себе смелость и красноречиво поблагодарил и старого и молодого хозяев за все, что они для них сделали. Это были настоящие благодарственные речи, остроумные и искренние. Она представила, что было бы, если бы она вышла говорить речь, и ее затошнило от страха. Наверняка не смогла бы выдавить ни слова, а если бы и сказала что-то, то получилось бы пошло и банально.

Наша маленькая учительница вернулась домой. Занятия с учениками всегда доставляла ей радость. Она уже не жила в Неесе, но как только выдавался свободный час, шла туда подышать этой замечательной атмосферой. Поначалу ходила туда очень часто. Но менялись участники, одна группа заканчивала курсы, ей на смену приезжала другая, и скоро там почти не осталось знакомых лиц. Она заходила в поместье все реже и реже. Но, вспоминая проведенные там дни, она каждый раз говорила себе: это было самое счастливое время в моей жизни.

Как-то ей сказали, что старый хозяин Нееса умер. Она вспомнила проведенное там время и горько упрекнула себя, что так и не отблагодарила его как следует. Вряд ли для него моя благодарность была так уж важна, подумала она. Он и так был осыпан благодарностями с ног до головы. Даже король благодарил. Но ей самой было бы в сто раз лучше, если бы она успела сказать ему, как он изменил ее жизнь. Более того, сделал ее счастливой.

А курсы в Неесе и после смерти старого хозяина не прерывались ни на день. Оказывается, он завещал школе рукоделия и замок, и парк – все имение.

Племянник его по-прежнему руководил курсами, но теперь на него легли еще и заботы по управлению имением, которые раньше брал на себя старик.

Она приходила в Неес и каждый раз видела что-то новое. Теперь там преподавали не только рукоделие. Молодому господину пришла в голову мысль, что хорошо бы возродить не только ремесла, но и старые народные обычая и развлечения. Появились курсы народных песен, танцев и игр. Но главное сохранилось – теплая, благожелательная атмосфера. Участники увозили с собой не только знания, но и заряд счастья и оптимизма, который они волей-неволей передавали своим ученикам по всей стране.

Как-то раз в воскресенье учительница услышала разговоры, что молодой хозяин серьезно заболел. Она знала, что в последнее время у него были неполадки с сердцем, но не думала, что это угрожает его жизни. Но на этот раз сказано было вот что: состояние тяжелое.

Она была в ужасе. А вдруг он умрет? И она не успеет его поблагодарить, как не успела поблагодарить старого хозяина…

Вечером того же дня она обошла родителей своих учеников и попросила отпустить детей с ней в Неес. Говорят, директор-распорядитель болен, объяснила учительница, и думаю, сказала она, ему будет очень приятно, если дети споют ему несколько песен из тех, что мы разучили.

Дело шло уже к вечеру, но луна светила очень ярко. Для нее было очень важно прийти в Неес именно в этот вечер. Почему-то она посчитала, что на следующий день будет поздно.