Мальчик медленно двинулся вперед – искать своих друзей в этой совсем не маленькой долине. Здесь, под защитой гор, было совершенно безветренно. Солнце еще не взошло над ущельем. Значит, час очень ранний, и гуси наверняка спят. Далеко идти не пришлось. Он остановился и заулыбался – настолько красиво и трогательно было то, что он увидел. Гусыня спала в небольшом гнезде прямо на земле, а рядом с ней дежурил гусь. Ну, может, и не дежурил, а тоже спал, но вид у него был такой, будто дежурит. Он как бы хотел сказать своей подруге: если что нужно, вот он я, располагай мной, как хочешь, я к твоим услугам.

Мальчуган, стараясь ступать потише, двинулся дальше, заглядывая в низкие заросли ивняка, и тут же наткнулся на еще одну пару гусей. Тоже не из его стаи, но он все равно обрадовался и даже запел – так славно было вновь оказаться в обществе друзей – диких горных гусей.

И наконец под одним из кустов он нашел своих. Сидит на яйцах, без сомнения, Нелье, а сторожит ее не кто иной, как Кольме. Ни с кем не спутаешь.

Ему очень захотелось их разбудить, но в последний момент он удержался – пусть спят.

Чуть подальше нашел он Вийси и Кууси, а совсем рядом – Икеи и Какси. И эти четверо спали, и мальчик тоже не стал их будить.

В соседних кустах мелькнуло что-то белое, и сердце забилось от радости. Так оно и есть: красавица Дунфин лежала на яйцах, а рядом стоял Белый. Даже во сне видно, как он счастлив и горд – обычный домашний гусь стоит на страже и охраняет свою супругу в горах Лапландии!

Но и Белого он пожалел будить.

Куда же подевались остальные? Неужели погибли по дороге?

Огляделся и заметил у самого подножия горы на камне серую кочку. Подошел поближе, и сердце его заныло от радости.

Это было никакая не кочка! Это была Акка с Кебнекайсе собственной персоной! Она и не думала спать: стояла и внимательно следила, что происходит в ее долине.

– Доброе утро, матушка Акка! – тихо сказал мальчик. – Хорошо, что ты не спишь. Не буди пока остальных, ладно? Сначала мне надо с тобой кое о чем поговорить!

Акка ловко спрыгнула со своего камня. Ни за что не подумаешь, что ей так много лет. Потрясла мальчика, погладила клювом с ног до головы и с головы до ног, потом снова потрясла.

Все это Акка проделала молча – не пропустила мимо ушей просьбу никого не будить. Старая Акка никогда и ничего не пропускала мимо ушей.

Тумметот расцеловал ее в серые щеки, присел рядом и начал рассказ о своих приключениях – как его продали в Скансен и держали там в плену.

– Помнишь лиса Смирре? – спросил Тумметот. – Лис Смирре с откушенным ухом тоже попал в Скансен, сидел в лисьем вольере. И хотя он причинил нам столько хлопот, мне его стало жалко. Там были и другие лисы, вольер большой и удобный, те-то вроде ничего, но Смирре не двигался с места и все смотрел в одну точку. Тосковал по свободе. А тут я от друзей услышал, что приехал какой-то хуторянин с острова, хочет купить лис. Они там у себя на острове всех лис перестреляли, а теперь жизни не видят из-за крыс. Так что, говорит, глупость мы сделали, надо бы вернуть лис на остров.

Как только я про это узнал, пошел к клетке и говорю: «Завтра, Смирре, придут люди с острова, хотят купить пару лис. Не прячься от них, наоборот, постарайся быть на виду и дай себя поймать. Там ты будешь на свободе!» И он послушался и теперь носится где-то на острове, крыс ловит. Что скажешь на это, матушка Акка? Ничего хорошего лис Смирре нам не сделал, но я все же помог ему вырваться на свободу.

– Молодец, – сердечно сказала Акка. – Я бы поступила точно так же.

– Рад слышать, – продолжил мальчик. – И еще одно дело… В один прекрасный день я увидел, как в Скансен привезли Гор го, орла, ну того, помнишь, что бился с Белым?

– Еще бы не помнить…

– Его заманили в ловушку, и он сидел в клетке. На него смотреть было жалко, матушка Акка. Ничего не ест, ничего не хочет, сидит целыми днями… то ли спит, то ли смерти ждет. Я все раздумывал, не перепилить ли мне сетку на его клетке, но ведь он разбойник и птицеед, правда, матушка Акка? Не надо его выпускать. Такой злодей…

– А вот так я бы не поступила, – грустно сказала Акка. – Можно говорить про орлов все что угодно, но это гордые, свободные птицы, свободнее, чем многие из нас. Держать таких птиц в неволе – преступление. И знаешь, что я предлагаю? Как только ты отдохнешь немного, слетаем туда, и ты освободишь Горго.

– Я только и ждал этих слов, матушка Акка! – просиял мальчуган. – Тут многие поговаривают, что ты раз и навсегда разлюбила своего воспитанника. И только за то, что он, орел, живет не как гусь, а как орел, живет, как и должны жить орлы, как им назначила природа. Но теперь я понимаю, что это все сплетни и наговоры. Я сейчас пойду и обниму Белого и Дунфин, а ты пока можешь поговорить с тем, кто принес меня сюда. Он ждет тебя на том самом уступе, где ты когда-то нашла беспомощного, голодного орленка.