Пятница, 29 апреля

В этот день Нильс Хольгерссон увидел южную Даларну. Гуси летели над гигантскими рудными полями, фабриками в Людвике, над металлургическими заводами, заброшенными шахтами, над поселками со старинными церквами, над рекой Дальэльвен. Поначалу, глядя на дымящие тут и там фабричные трубы, мальчик решил, что все это очень похоже на Вестманланд, но когда увидел Дальэльвен, понял – нет, не похоже. За все время путешествия он впервые видел настоящую полноводную реку – широкая и мощная, она несла свои воды на восток.

У понтонного моста стая повернула на северо-запад и полетела вдоль реки – наверное, у Акки были свои ориентиры. Мальчик смотрел на застроенные бесчисленными домами берега, на речные пороги. Тут, конечно, тоже стояли фабрики – как не использовать даровую энергию низвергающейся воды? Опять понтонные мосты, опять паромные переправы, плоты, от которых отрываются бревна, железнодорожный мост. Большая, настоящая река, и мальчик постепенно понял, как важна она для всего этого края.

Они долетели до места, где Дальэльвен поворачивала на север. В излучине не оказалось ни деревень, ни поселков, и гуси опустились на луг – отдохнуть и пощипать травку. Мальчуган воспользовался передышкой и сбежал к реке. Дорога упиралась в переправу. Прежде он никогда не видел, как люди и лошади переплывают реку на пароме. Интересно же посмотреть! Укрылся соломой и затаился. И ему тут же захотелось спать.

«Ничего удивительного после ночи в объятиях медведя», – успел он подумать и тут же заснул.

Проснулся от звука голосов. Совсем рядом неторопливо беседовали люди. Им надо было на паром, но на реке, откуда ни возьмись, появилось целое стадо больших льдин, и паромщик решил дождаться, пока вода очистится. Присели на берегу и разговорились от нечего делать. Говорили о реке, о ее капризном нраве.

– Интересно, будет ли такой же паводок, как в том году? – спросил один из крестьян. – Телеграфные столбы из воды торчали, мост унесло. Злодейка, а не река.

– У нас-то в прошлом году терпимо было. Зато в позапрошлом унесло целый сеновал. Наказание, а не река.

– Ну и ночка была! – вставил третий, по виду железнодорожный рабочий. – Большой мост в Думнарвете чудом уцелел. Никто даже спать не ложился. Дьявол, а не река.

– Да, река наша мастерица, если что порушить, – сказал молодой крестьянин, высокий и стройный парень. – Но слушаю я, как вы ее обзываете, и вспоминаю пастора у нас в приходе. Пришли к нему гости, сидят в саду и тоже, как вы: «Ох, река! Ах, река!» Я тоже там был. Тут пастор и говорит: «Раз вы так уж не любите нашу реку, расскажу-ка я вам историю». И рассказал. А когда закончил, никто даже рта не раскрыл, чтобы сказать плохое слово про Дальэльвен. Думаю, и вы попридержали бы языки, если бы услышали его рассказ.

Остальные хором загалдели – давай, мол, выкладывай, что там твой пастор нарассказывал.

Было когда-то у норвежской границы горное озеро. В нем брала начало речушка, маленькая, но такого буйного нрава, что прозвали ее Стурон, что значит Большая река.

Вот покинула речка озеро и стала оглядываться: куда дальше деваться? А деваться некуда. Одни горы, куда ни погляди: хоть прямо, хоть налево, хоть направо. Заросшие лесом холмы, а кое-где и настоящие горы.

Посмотрела на запад – горы. На севере – горы. На востоке – горы. Стала наша шалунья подумывать, не вернуться ли назад в озеро.

А потом все же решила: попробую-ка я пробиться к морю. Попытка – не пытка.

И ринулась в путь.

Любой сообразит, что это за работа для реки – пробивать дорогу. Даже если не горы, а лес – все равно валить надо сосну за сосной, а сколько их там, этих сосен, один Бог знает. Лес в те далекие времена был везде, и такой лес – ого-го! Не то что нынче. Конечно, по весне речка наша силу поднабирала – сначала в лесах снег тает, потом талая вода с гор хлещет. Летом так, работала понемножку, а весной рвалась вперед, камни выкорчевывала, пробивала дорогу сквозь песчаники. И осенью – не так, конечно, как весной, но тоже. Как дожди начнутся, принимается за работу.

И вот в один прекрасный день Стурон, как всегда, занималась своим делом и вдруг услышала тихое журчание. Она даже остановилась и стала прислушиваться: это еще что такое? Лес – а в те времена лес был везде – стал подтрунивать над нашей речкой:

– Думала небось, ты одна такая в мире? Тогда я тебе скажу, что там журчит. Это, моя дорогая, журчит речка Грёвель из озера… из какого ты бы думала озера?

Речка покачала волнами – не знаю, мол, откуда мне знать.

– Не знаешь, – зашелестел лес, – не знаешь, так узнай. Никакой загадки нет: озеро тоже называется Грёвель. Речка Грёвель из озера Грёвель. Она уже прорыла себе русло через долину и успеет к морю не позже тебя. А может, и раньше.

Но наша-то речка, Стурон, с характером. Услышала, о чем лес шуршит, да так прямо и отвечает, не задумываясь:

– Ты, лес, который везде, передай этому ручейку Грёвелю, что ему, бедняге, ни за что до моря не добраться. Передай этому ручейку Грёвелю – Большая Река Стурон направляется к морю, и она ему, этому ручейку, поможет, но только если он составит ей компанию.

– Ну и нахалка ты! – удивился лес. – Передам, конечно, только не думаю, чтобы Грёвель остался доволен таким предложением.

Но лес ошибся. И на следующий же день смущенно пролепетал:

– Грёвель, или, как его теперь называют, Грёвельон, просил передать, что ему приходится довольно несладко. И еще сказал, что будет рад слиться с по-настоящему Большой Рекой Стурон.

Тут, понятно, дело пошло быстрее. Долго ли, коротко, пробила река себе дорогу и увидела впереди узкое, красивое озеро, в котором отражались горы.

– Как! – Стурон опять остановилась от изумления. – Неужели я сделала круг и вернулась к тому озеру, откуда вышла?

– Ну, нет, – зашелестел лес, а в те времена лес был везде. – Не пугайся, это не твое родное озеро. Это другое. Его наполняет водой река Сёрэльвен – очень достойная и трудолюбивая река. Эта превосходная, достойная и трудолюбивая река только что закончила наполнять озеро и теперь ищет из него выход.

И когда Стурон услышала эти речи, взъерошила свои волны и крикнула:

– Ты, лес, который везде и который во все сует свой колючий и лохматый нос! Передай этой достойной и трудолюбивой речке Сёрэльвен, что явилась Большая Река Стурон. И если она, эта достойная и трудолюбивая река, позволит мне протечь через ее озеро, я окажу ей ответную услугу: возьму с собой к морю.

– Передам, конечно, – прошуршал лес. – Только не думаю, чтобы река Сёрэльвен согласилась на твое предложение. Она ничуть не меньше и не слабее тебя.

Но на следующий же день лес не сразу и нехотя, но сообщил: Сёрэльвен просила передать, что устала в одиночку прокладывать дорогу и с удовольствием воссоединится со своей сестрой Стурон.

И вот наша маленькая, но исключительно энергичная речка влилась в озеро и начала сражаться с горами и лесами, как и раньше. Прошло время, и уперлась она в горное ущелье, такое тесное, что оттуда и выхода не найдешь. Речка забурлила от злости, а лес тут как тут – он в те далекие времена, как вы помните, был везде.

– Ну что? – спросил лес. – Конец пришел твоему путешествию?

– Никакой не конец, – задиристо ответила река. – Мы с моей сестрой Сёрэльвен задумали настоящий подвиг. Мы сделаем новое озеро.

И две речки начали заполнять ущелье водой. Работы хватило на все лето, и у них получилось новое озеро. Вода поднималась все выше и выше, и наша речка, Стурон, тоже росла. И наконец нашелся из ущелья выход – на юг.

Но не успели они выйти из этого положения, как услышали слева от себя то ли журчание, то ли бурление, то ли плеск. Таких странных звуков они никогда не слышали.

Стурон, как всегда, обратилась к лесу, который, как вы наверняка помните, в те далекие времена был везде.

Лес, тоже как всегда, не заставил ждать с ответом.

– Это река Фьетэльвен, – прошуршал лес. – Ты слышишь, как она шумит и бурлит – тоже пробивает дорогу к морю.

– Знаешь, лес, раз уж ты везде, тебе ничего не стоит дотянуться и до этой несчастной речки. Передай ей, что Большая Река Стурон предлагает взять ее с собой к морю, при условии, что она примет мое имя и будет следовать в моем русле.

– Не думаю… – Лес, как всегда засомневался. – Не думаю, чтобы Фьетэльвен согласилась на твое предложение.

– А я и не спрашивала, что ты думаешь, – с вызовом ответила Стурон. – Твое дело передать.

Выяснилось, что и Фьетэльвен надоела бесконечная работа, и она тоже согласилась присоединиться к нашей реке.

Хорошо шли дела у Стурон. Несмотря на множество помощников, это все же была довольно небольшая речка. Но характера, смелости и напора ей было не занимать. Водопадами, порогами и водоворотами с шумом и грохотом пробивала она дорогу – вперед, вперед, к морю. А по пути собирала все, что плескалось и журчало в лесу, который, как вы помните, в те далекие времена был везде. Даже родники и весенние ручьи шли в дело.

И вот как-то раз до нее донесся еле слышный шум воды – откуда-то с запада, очень издалека. Конечно же она тут же спросила у леса: что там шумит и журчит? А лес, поскольку он был везде и все знал, тут же ответил:

– Это река Фулуэльв. Она берет начало на горе Фулу. Эта могучая река уже успела пробить себе широкое и глубокое русло.

Услышав такие слова, Стурон послала свое обычное предложение – дескать, привет, могучая река, могу взять тебя с собой к морю.

И на следующий же день пришел ответ.

– Фулуэльв просила передать, – не скрывая злорадства, прошуршал лес. – Большая Река Фулуэльв просила передать, что ни в какой помощи не нуждается. Она сказала, было бы уместнее, если бы не она, а я, Большая Река Фулуэльв, предложила Маленькой Речке Стурон следовать за мной. Я и больше, и сильней, и глубже, я и доберусь первой до моря. Я настоящая река, а не какая-то там речушка.

Не успела Стурон дослушать это высокомерное предложение, как у нее уже был готов ответ.

– Тут же передай Фулуэльв, что я вызываю ее на соревнование! – пробурлила Стурон. – Если она считает, что сильнее и глубже, пусть докажет! Я предлагаю ей течь наперегонки! Победителем считается тот, кто первый достигнет моря.

На следующий день пришел ответ.

– Мне нечего делить со Стурон, – передал лес слова Фулуэльв, – и я охотнее всего продолжала бы течь в свое удовольствие. Но при той поддержке, которую постоянно оказывает мне гора Фулу, я не могу отказаться от соревнования. Это было бы черной неблагодарностью.

Так началось состязание двух рек. Они ринулись вперед, как никогда раньше, и не давали себе передышки ни летом, ни зимой.

И тут может показаться, что Стурон начала раскаиваться в собственной неосмотрительности. Она наткнулась на препятствие, с которым справиться было почти невозможно. Это была гора, вставшая прямо поперек русла, и пробиться через эту гору можно было только через узенькую, тесную расщелину. Ее так и называли, эту расщелину, – Теснина. Но Стурон в пылу гонки бросилась и в эту расщелину. Вода кипела и пенилась, брызги во все стороны, над расщелиной с утра до ночи стояла радуга. Но реке предстояло еще много-много тысяч лет точить и растаскивать по камушку скалы, прежде чем Теснина не превратилась в проход, который можно назвать… конечно, не речной долиной, но уже и не расщелиной. Ущельем.

Как-то раз остановилась Стурон передохнуть и спросила у леса:

– А как идут дела у моей соперницы?

– У твоей соперницы дела идут замечательно, – ответил лес. – Она объединилась с еще одной большой рекой, Йорэльвен, берущей начало в горах Норвегии.

Прошло время, и опять задала Стурон тот же вопрос.

– Не волнуйся, – ехидно ответил лес порядком надоевшей ему речке. – Она уже докатилась до Хоррмундшён.

Тут Стурон разозлилась всерьез. Хоррмундшён! Она сама рассчитывала овладеть этим озером. И когда услышала, что Фулуэльв ее опередила, рванула через Теснину с такой силой, что утащила за собой куда больше земли и поваленных деревьев, чем нужно. Дело было весной, и вся долина между горами оказалась под водой. И когда наводнение прошло, это место назвали Речной Долиной – Эльвдален.

– И что на это скажет Фулуэльв? – насмешливо спросила Стурон у леса, который к тому времени был уже не везде, а только там, куда не дотянулась эта строптивая река.

А Фулуэльв тем временем пробила русло к горе Лимед, но надолго остановилась – надо было искать обходной путь. Она не решалась броситься очертя голову с высоченной кручи. Но когда услышала, что Стурон прорвалась через Теснину и намыла Эльвдален, решилась. Зажмурилась и бросилась с горы.

Высокая была гора, но река не пострадала. Отряхнулась, успокоилась и тут же принялась за работу. Выкопала и выровняла долины, уговорила реку Ванон присоединиться к работе – это было нелегко, потому что гордая река Ванон сама не меньше ста километров длиной. Вместе они вырыли котлован для озера Веньян.

Время от времени ей казалось, что она слышит какой-то шум в отдалении.

Уж не Стурон ли рвется к морю?

– Нет, – успокоил ее лес. – То, что ты слышишь, и вправду Стурон, но ей до моря еще далеко. Правда, она присоединила еще две речки, и они осмелели до того, что решили заполнить озеро Сильян.

Для Фулуэльв это была хорошая новость. Она понимала, что если Стурон устремится в озеро Сильян, то окажется в западне. И тогда можно успокоиться: она доберется до моря раньше настырной и нахальной соперницы.

После этого радостного известия Фулуэльв двигалась вперед спокойно и неторопливо. Теперь, посчитала она, ей ничто не грозит. Лучше всего работалось по весне. Она затопляла рощи и песчаные дюны, и там, где она прокатилась, оставались ровные, расчищенные от лесов долины. А дальше и не надо было выравнивать. Этот край и без того ровный. Горы отступили, и делать почти ничего не оставалось. Фулуэльв оставила всякую спешку и затеяла веселые игры: выгибалась излучинами, примеряла бухты и заливы, плескалась и брызгала. Вела себя, как ручеек-малоросток, и почти забыла про Стурон.

Но Большая Река Стурон не забыла про Фулуэльв. Изо дня в день она лила воду в долину Сильян – потом, глядишь, найдется и выход. Но Сильян, как бочонок без дна, который, заполняй не заполняй, никогда полным не нальешь. Иногда Стурон казалось, что хорошо бы опустить в чертов котлован всю гору и вырваться из этой ловушки. Попыталась прорваться через Реттвик, но там дорогу преградила другая гора.

Но ее усилия в конце концов дали свои плоды. Выход нашелся – у Лександа.

– Не говори ничего той… ну, сам знаешь, – попросила она лес.

И лес обещал молчать.

Она прихватила по пути еще одно озеро и гордо и неторопливо двинулась через Гагнеф.

И остолбенела. Перед ней катила свои воды широкая, роскошная река со сверкающей прозрачной водой. Она отодвигала от своего ложа рощи и песчаники так легко, будто это были детские кубики.

– Что это за огромная река? – прошептала Стурон. У нее даже голос пропал от удивления.

И вот что любопытно: в то же самое время и тот же самый вопрос задала себе и Фулуэльв:

– Что это за огромная река пришла сюда с севера? Никогда не думала, что там есть такие могучие реки.

И тогда лес перестал шептать.

– Вы, Стурон и Фуруэльв! – воскликнул лес громовым голосом – впервые за все время. – Вы честно боролись, вы заслужили награду. Вы сейчас сказали друг о друге добрые и вполне заслуженные слова. Вы просто не узнали друг друга – так вы похорошели и окрепли во время вашего долгого и трудного пути. И теперь, думаю я, вам самое время соединиться и вместе искать выход к морю.

Две реки полюбовались друг на друга и согласились: так тому и быть. Мешало только одно: они никак не могли решить, какое имя будет носить река, в которую они собираются слиться. Ни та, ни другая не хотела принимать имя соперницы.

Так, скорее всего, они бы и не договорились, но опять вмешался лес. Его предложение было простым и мудрым: не надо держаться за свои имена. Возьмите новые. Они будут одинаково новыми и для той, и для другой. Никому не обидно.

Реки обрадовались, и, поскольку лес оказался таким мудрым, ему и предложили выбрать название.

И вот что решил лес.

Стурон отказывается от своего имени и отныне будет зваться Восточная Дальэльвен.

Фулуэльв отказывается от своего имени и отныне будет зваться Западная Дальэльвен.

А после того, как они сольются, не будет ни Восточной, ни Западной. Большая и красивая река будет называться просто Дальэльвен.

И соперницы потекли вместе с таким величием и достоинством, что даже у леса побежали по коре мурашки. Они выровняли землю у Стура Туна так, что она стала похожа на чисто подметенный двор. Они бесстрашно падали роскошными водопадами. Дошли до озера Рунн, забрали его с собой, не спрашивая разрешения, и двинулись на юг, присоединяя все попавшиеся по пути ручьи и речушки. Постепенно их совместная река становилась все шире и шире.

И добрались они до моря.

И когда море уже показалось на горизонте, обе одновременно вспомнили о своем долгом состязании. Вспомнили, каких трудов им стоил этот путь.

Внезапно реки почувствовали себя старыми и усталыми. Им казался странным их молодой задор и все это глупое соревнование, отнявшее столько сил и столько тысяч лет.

И они одновременно спросили: зачем все это было нужно?

Но лес не ответил: благодаря их трудам он был уже не везде. Лес остался далеко позади. Сами они тоже не могли повернуть назад, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Они не могли увидеть, как в расчищенные ими долины пришли люди, как они начали строить города и поселки по берегам Восточной Дальэльвен и Западной Дальэльвен.

А в местах, которые они оставили нетронутыми, и до сих пор нет ничего, кроме непроходимых лесов и скал.