Задолго, лет, наверное, за двенадцать до того, как превращенный в гномика Нильс Хольгерссон отправился в путешествие верхом на гусе, случилось вот что: некий владелец рудника решил избавиться от своего охотничьего пса. Послал за лесником. Невозможно, сказал он, совершенно невозможно отучить этого негодяя охотиться за овцами и курами – как увидит, так и гоняет. Отведи его в лес и пристрели.

Лесник надел на пса ошейник, прицепил поводок и повел в глухое местечко, где убивали и хоронили отслуживших свое собак. Не подумайте, лесник вовсе не был злодеем, но он тоже посчитал – хозяин решил правильно. К тому же он знал и то, чего даже хозяин не знал: этот непослушный пес охотился не только за домашней живностью. Он и в лесу бедокурил – то зайца задушит, то цыпленка тетерева.

Пес был небольшой, черный, с рыжеватой грудкой и передними лапами. Его звали Карр. Это был очень умный пес. Хозяин даже и предположить не мог, что он прекрасно понимает человеческий язык. Пес знал, что ему предстоит, но виду не показывал – не вешал голову, не прятал хвост между ног. Вид у него был такой беззаботный, будто он был уверен, что идет на прогулку. Он и в самом деле не особенно горевал. Собаки вообще не боятся смерти. Для собак смерть – всего лишь одно из событий не особенно богатой событиями жизни.

Шли они сквозь заросли вдоль давно заброшенный выработки. Эта часть Леса была хорошо известна и людям, и зверям. Здесь владельцы не трогали Лес. Не прореживали, не вырубали больные деревья – теперь это называется санитарной рубкой. Они считали, что Лес сам себе санитар и знает, как ему расти.

И Лес рос, как ему заблагорассудится. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: для диких зверей лучше ничего нет и быть не может. Их здесь было видимо-невидимо. Между собой звери называли Лес очень возвышенно: «Лес Мира и Покоя». Они справедливо считали, что надежнее убежища не найти во всей стране.

Только теперь Карр понял, как он опостылел мелкому зверью в Лесу. Если бы они знали, что хотят со мной сделать люди, подумал он со стыдом, наверняка бы обрадовались. Отогнал неприятную мысль, весело тявкнул и вильнул хвостом – пусть никто не думает, что ему страшно. И немножко полаял.

– Что за смысл в жизни, если нельзя хоть иногда поохотиться? – вот что хотел сказать Карр своим лаем. – Пусть другие раскаиваются, а мне такая жизнь не нужна.

Но не успел он закончить эту философскую мысль, как остановился, вытянул голову и шею, будто собирался завыть. А когда лесник дернул за поводок, поплелся за ним – медленно и неохотно. И виновато посмотрел на лесника снизу вверх, не поднимая головы. У тех, кто понимает собачью натуру, не было бы никаких сомнений – пес вспомнил о чем-то очень и очень для него неприятном.

Надо бы напомнить, что все это происходило в начале лета. Лосихи только-только отелились. И как раз накануне пес отбил у лосихи ее теленка – совсем маленького, дней пять, не больше. Загнал малыша в болото и начал гонять его между кочками. Карр ничего плохого не имел в виду – его просто забавлял испуг такого большого и все же такого маленького существа. Лосиха знала, что оттаявшее болото не выдержит ее вес и до последнего оставалась на берегу. Но когда Карр погнал лосенка все дальше и дальше, материнское сердце не выдержало. Она выскочила на самую топь, отогнала пса, и теленок под ее защитой двинулся к берегу.

Лоси гораздо лучше, чем другие звери, умеют ходить по болотам и топям, и казалось, все обойдется. Оставалось совсем немного, но случилось несчастье. Лосиха ступила на какую-то показавшуюся ей надежной кочку и провалилась в ил. Она попыталась освободиться, била своими длинными ногами, пытаясь найти опору, но все было напрасно. Карр стоял и смотрел, боясь дышать, а когда понял, что лосиха обречена, пустился бежать. Он только представил себе, какие кары обрушатся на него. Погубил лосиху и оставил умирать новорожденного лосенка! Ноги сами понесли его как можно дальше. Он не мог остановиться, пока не прибежал домой.

Вот эту историю Карр и вспомнил. И она мучила его куда больше, чем все остальные проказы. Особенно обидно, что Карр вовсе не хотел смерти лосихи и беззащитного теленка. Получалось, он лишил их жизни просто так, из баловства.

«А может, они живы? – вдруг подумал Карр. – Они же были живы, когда я убежал. Вдруг спаслись?»

Надо узнать. Надо обязательно узнать, чем все кончилось. Пока есть время. Он вполне успеет в этот отпущенный ему остаток жизни.

Карр исподтишка посмотрел на идущего впереди лесника. Тот держал поводок не особенно крепко. И Карр рванулся.

Он рванулся что есть сил, вырвал у лесника поводок и побежал. Лесник не успел даже ружье поднять, а Карр уже скрылся из виду.

Что оставалось делать леснику? Он пустился в погоню. Далеко идти не пришлось: пес стоял на болотной кочке в нескольких метрах от земли и выл что есть мочи.

Лесник хотел было выстрелить, но ему стало любопытно, с чего бы воет этот веселый и проказливый пес. Он отложил ружье и осторожно, чуть не на четвереньках, двинулся вперед и вышел к болоту. В болоте лежала мертвая лосиха, а рядом с ней – новорожденный теленок. Лесник всмотрелся. Теленок был еще жив, но совершенно обессилен, еле-еле шевелился. А около него стоял Карр. Он то выл, то начинал лизать теленка, словно старался вдохнуть в него жизнь.

Лесник подобрался к теленку и вытащил его на сушу. И когда Карр понял, что лосенку ничего не грозит, радостно залаял, начал прыгать вокруг лесника, пытался лизнуть ему руку. Пес был вне себя от радости.

Лесник отнес теленка домой и положил в сарайчик на скотном дворе. Лосиху из болота он сам вытащить не мог, надо было искать помощников. И лишь когда все было сделано, вспомнил, что обещал пристрелить шкодливого пса. Ловить Карра не пришлось – он сам жался к ногам.

Они двинулись в лес, к собачьему кладбищу. И уже на подходе лесник засомневался. Замедлил шаг, остановился, подумал и решительно двинулся назад, к господской усадьбе.

Карр все время был совершенно спокоен. Но когда лесник повел его к дому, начал выказывать признаки волнения. Конечно, лесник даже не сомневается, что это именно он, Карр, погубил лосиху. С чего бы ему сомневаться? И теперь его перед смертью еще и побьют.

Смерти Карр не боялся. Побои – другое дело. Интересно, кто бы сумел оставаться в хорошем настроении, зная, что предстоит трепка? Он повесил голову и плелся за лесником, ничего хорошего не ожидая. Мимо проходили знакомые люди, но пес делал вид, что никого не знает.

Хозяин стоял на крыльце.

– Что за собаку ты привел? – спросил он лесника. – Уж не Карр ли это? Воскрес он, что ли?

И лесник начал ему долго рассказывать про лосиху с теленком, а Карр сжался у него за спиной и постарался сделаться как можно меньше. «Что вы от меня хотите? – как бы говорил он. – Я даже места в пространстве почти не занимаю».

Но лесник рассказывал вовсе не то, что ожидал услышать Карр. Пес понемногу начал прислушиваться. Оказывается, он, пес по имени Карр, почуял, что лосенку грозит беда, и привел лесника на болото. Никаких сомнений, сказал лесник, для этого шалопая важнее всего было спасти малыша от гибели.

– Ваша воля, хозяин, но такого пса я застрелить не могу.

Карр приподнялся и навострил уши – с прижатыми ушами можно что-то и не расслышать. Он ни за что не хотел показывать, что боится, – гордость не позволяла, но тут не удержался и заскулил по-щенячьи. Может ли такое быть? Из-за этого несмышленыша-лосенка ему хотят сохранить жизнь?

Удивительно, но и хозяин согласился с лесником.

– Да, – сказал он. – Пес проявил себя с хорошей стороны. Этого я от него не ожидал. Но он мне все равно не нужен. Если хочешь, возьми его себе. И если научится себя вести, пусть живет.

Лесник кивнул.

И Карр оказался на хуторе лесника.