Жили старик со старухой да сын – Пётр. Жили не тужили, Пётр уже в женихи вымахал, но пришла беда, умерла старуха. Старик совсем с ума спятил, взял в жёны молодую. И устроила она ему такую развесёлую жизнь, что тот не выдержал и помер. С той поры не было у Петра ни минутки спокойной и счастливой, а в люди идти не хотелось, надеялся, что отец ему хоть что-нибудь да оставил.

Но бедный парень ошибался! Мачеха так старика окрутила, что, когда старик закрыл глаза, оказалось – нет у Петра денег ни полушки. Даже то, что осталось от покойницы-матери, злая мачеха припрятала.

Взыграла в парне лютая злоба, так бы, кажется, мачеху и убил! И чтоб не доводить до греха, полез он на чердак, собрал свою старенькую одежонку, сложил в сундук, из дому уйти собирается, да призадумался: «Забирать свой скарб или не надо? Нет, не стану. Коли обобрала меня злая баба как липку, пусть и эти тряпки забирает».

Открыл сундук и достал серебряный перстенёк с гранатами, что ему покойница-матушка подарила, наказывая, чтоб он его любимой девушке на палец надел.

Сунул перстенёк в карман, заплакал горючими слезами и садами отправился к другому двору, где жила сестра его матери, а Петру тётка. Она его и приютила.

Когда Пётр с отцовского двора уходил, провожала мачеха своего доброго друга. Возвращается, а прислуга ей и говорит, что Пётр ушёл и вещички унёс. Мачеха скорей на чердак, мечется, в вещах роется. Видит, всё на месте, лишь перстенька нет, а она на него зубы точила.

Чуть не взвыла она от злости, а потом ногой топнула, ухмыльнулась, всё позапирала, нарядилась и помчалась в замок к господину управляющему. Давно собиралась она с пасынком расправиться, да всё не знала, с какой стороны к нему подступиться, и решила пожаловаться, будто он её обокрал. Раньше служила она у богатого управляющего в прислугах и в клевете, и в лести поднаторела.

Сначала пошла к хозяйке и пожаловалась. Та всё рассказала своему мужу. Когда вошла хитрая бабёнка к нему в кабинет, управляющий, похлопав её по кругленькому плечику, ласково спросил:

– Ну, Доротка, как поживаете?

– Да всё бы ничего, сударь, если б не этот бездельник, – ответила вдова и давай управляющему на Петра наговаривать.

Управляющий всё выслушал, нюхнул табачку из табакерки, похлопал её по второму плечику и ответил:

– Не беспокойтесь, Доротка, мы ему мозги вправим, а если не удастся, есть у нас ещё одно средство.

Поблагодарила его Доротка и вернулась домой. А вечером за Петром явился жандарм. Пётр так и обмер. Тётка всплеснула руками, причитает, плачет. А жандарм велит немедля в замок отправляться, если же добровольно не пойдёт, грозится заковать в кандалы.

– Что ты натворил? – спрашивает старушка.

– Да что вы, тётя! – отвечает Пётр. – Я на своём веку и воды не замутил!

– Зря не будут в кандалы ковать, – убивается бедная женщина.

– Да кто его знает, что господам в голову взбредёт, – уговаривает её Пётр.

И, напялив хорьковую шапку да набросив куртку, обнял он тётку и пошёл вслед за жандармом. Кабы не стыд, так и заревел бы во весь голос.

Привёл его жандарм в замок. А управляющий и разбираться не стал, приказал немедля бросить Петра в карцер – у него в это время гости были, некогда каким-то мужиком заниматься. Захлопнулись двери, Пётр упал на солому и горько заплакал.

Рано утром повели его к управляющему и предъявили обвинение в краже перстня.

– Врёт она всё! – воскликнул Пётр. – Перстень мой. Я его получил в наследство от матушки, она сама меня как липку обобрала, а теперь ещё говорит, будто я её обокрал! Чтоб у неё язык отсох!

– Говори, где перстень, и не болтай пустяков, не то я велю тебе всыпать десять горячих! – в гневе закричал управляющий.

– Ну, нет, сударь, это вы бросьте! Я и сам кому хочешь могу кости переломать! – оскорбился Пётр.

– Да как ты, мужик, смеешь мне так отвечать? Хватайте его!

Хотели жандармы Петра схватить, но он с такой силой оттолкнул их от себя, что они чуть господина управляющего на землю не свалили!

Бегает управляющий по комнате, а жандармы в дверях стоят, как верные псы.

Пётр кулаки сжал, то бледнеет, то краснеет… Твёрдо решил себя в обиду не давать. Тут синий нос управляющего приобрёл алый цвет и надутая физиономия расплылась в хитрой ухмылке. Приказывает Петра увести, а сам к столу садится и принимается строчить…

Утром пришла мачеха узнать, как обстоят дела, а управляющий ей отвечает, что приказал Петра забрить в солдаты.

И повезли Петра в город. Лежал он на телеге связанный, без ума, без памяти. И только когда привезли на место, понял несчастный, какая беда с ним стряслась.

Всю жизнь ненавидел Пётр военную службу, а теперь приходилось солдатскую лямку тянуть. Ну и доставалось же ему от фельдфебеля!

Однажды, получив увольнительную, пошёл он прогуляться в поле. Сбросил с себя тесный мундир, перекинул его через плечо и весело зашагал по зелёной траве. Хорошо! Глядит, а по полю плавно двигаются шестеро косарей, и налитые колосья склоняют золотые головки под их острыми косами. Посреди поля стоит телега, запряжённая волами, и работник в шляпе, украшенной букетиком полевых цветов, копнит снопы. Парни и девушки вяжут снопы и ему подают. Их лица залиты потом, но никто не унывает, все весело поют и шутят.

– Бог в помощь! – поздоровался Пётр, когда подошёл поближе.

– Спасибо! – закричали девушки. – Идите к нам!

Пётр бросил мундир на землю и ловко принялся за работу. Девушки сперва стеснялись, но вскоре стали обращаться с ним просто и дружелюбно, словно он всегда жил среди них. Когда телега была полна, снопы закрепили жердью. Одна девушка влезла наверх и повесила на неё венок из колосьев, васильков и дикого мака, и парень стегнул волов кнутом. Остальные взвалили на плечи грабли и вилы и, весело напевая, двинулись вслед за телегой. Дома работники рассказали хозяйке, как им солдат помогал, и хозяйка тут же принесла ему крынку добрых сливок с хлебом. Пётр поел, простился и пошёл прочь. Да не в город, а к лесу.

Солнце давно закатилось, а Пётр всё шагал, пока в полночь не добрался до пригорка, откуда увидал свою родную деревню.

В деревне уже все спали, лишь собачий лай да пение петухов нарушали тишину. У тёткиного двора Пётр перескочил через забор и тихонько прокрался к дверям. Чёрный пёс заворчал, но Пётр его утихомирил.

– Лежи, Черныш, лежи! – И пёс спокойно улёгся, узнав голос хозяина.

– Тётушка, отоприте, – постучал Пётр в окно.

– Кого там несёт? – проговорила тётка, крестясь со страху.

– Да не бойтесь, отоприте. Ведь это я, ваш Пётр.

– На побывку? – спросила старуха, открывая щеколду.

Но Пётр ей не ответил и проскользнул в горницу. Тётка вошла за ним, достала с плиты трут и зажгла лучину. Видит, Пётр без мундира и без шапки.

– Что-то ты, парень, чудной какой, что с тобой приключилось?

– Я из армии удрал, уж очень тяжела солдатская доля. Останься я там ещё немного, и меня бы повесили. Дайте мне поскорее моё платье, я переоденусь и дальше пойду. Военную одежду спрячьте, чтобы её никто у вас не нашёл. Шапку я бросил в реку, пусть думают, будто я не вынес солдатчины и утопился.

– О, господи, дождалась я радости! – причитала тётка. А потом развела огонь в очаге и сварила племяннику вкусную похлёбку.

Переоделся Пётр в деревенское платье, стал рассказывать старухе про свои злоключения.

А потом надел на голову широкополую шляпу, сунул в карман краюху хлеба и, распрощавшись с плачущей тёткой, отправился по свету искать себе подходящей работы.

Пока ходил по ближним селениям – работы не спрашивал, но забрёл наконец далеко и остановился в деревне возле богатого двора. Видит, на завалинке человек сидит, в одной руке полбуханки хлеба держит, в другой – кусок мяса. Закусывает.

– Благословен будь твой дом, хозяин, – поздоровался Пётр.

– Навеки! – отвечает тот, набивая рот. – Тебе чего?

– Не нужен ли вам работник? Я из солдатчины иду, работу ищу.

– Из солдатчины, говоришь, а не больно ли ты молод? Не иначе, проштрафился, коли тебя списали! Небось тебе хлеба подавай побольше, да чтобы на столе картишки, а за столом девчонка! А я чтобы за тебя потел, а ты мне за хозяина? Ступай подальше!

Пётр принялся хозяина упрашивать, а тот его знай ругает да к чертям посылает, а потом плюнул, повернулся, да и пошёл к себе в дом. Стыдно стало Петру, что хозяин его прогнал, да что поделаешь?

В другой деревне решил он пойти прямо к старосте, да про солдатчину ни гу-гу. Подошёл к воротам, взялся за скобу, калитка отворилась, и по всему дому звонок зазвонил. Выбегает из кухни хозяйка и спрашивает Петра, чего ему надо.

– Хотел я спросить у господина старосты, не нужен ли ему работник? Батюшка у меня помер, ничего мне не оставил, мне работать надо.

– Я спрошу, – ответила хозяйка и пошла в комнаты, где её муж с двумя гостями в карты играл.

– Во дворе деревенский парень ждёт, работы спрашивает; паренёк, похоже, приличный. Через неделю наш батрак уходит, не поговорить ли вам с ним?

– Пускай катится к чёрту! – ответил староста и сдал карты. Хозяйка вышла и передала Петру ответ старосты. Он попрощался и, в сердцах хлопнув дверью, поторопился подальше от негостеприимного дома.

– Видно, в деревне мне работы не найти. Пойду-ка я лучше в город, – решил он и зашагал по дороге.

Но и в городе ему не повезло: богатый купец тоже послал его к чёрту, да ещё и деревенским дурнем обозвал.

«Все-то меня к чёрту посылают! Знать бы, как к нему пройти, и думать бы не стал, отправился прямой дорожкой! У чёрта скорее подходящую работёнку найдёшь, чем у этих злых людей», – думал Пётр, отдыхая в лесу на траве. Деньги у него кончились. Стал он жалеть, что удрал с военной службы. Да что делать?

Вдруг видит, идёт мимо него богато одетый господин.

– Похвален будь Иисус Христос! – здоровается Пётр, снимая шляпу. Но господин не отвечает и дальше идёт. А потом оборачивается и спрашивает, почему это Пётр такой грустный и обиженный.

– Да как тут не обижаться? – вздыхает Пётр. – Чем дальше, тем труднее приходится. В трёх местах работу просил, да всюду меня к чёрту послали. Я теперь и сам бы к нему пошёл, кабы дорогу знал.

– А ты его не испугаешься? – спрашивает господин.

– Теперь уж никакой чёрт мне не страшен! – отвечает Пётр.

– Тогда иди ко мне – я тот, кого ты ищешь, – сказал господин, топнул ногой и превратился в чёрта!

Пётр ничуть не испугался, даже не вздрогнул. Стоит спокойно, чёрта внимательно разглядывает. А рогатый к себе на службу зовёт, уговаривает – работы, говорит, немного, харчи хорошие, а будешь послушным – через семь лет домой пойдёшь со щедрой наградой.

Пётр чёрту руку подал, тот обхватил его, и взлетели они вверх. Не успел Пётр опомниться, как опустились они в преисподнюю. Чёрт выдал ему кожаное платье и повёл в большую залу. А там три котла стоят, под ними огонь горит. И сказал чёрт Петру:

– Твоя забота все семь лет под котлы дрова подбрасывать. Под первый котёл четыре полена в день, под второй – восемь, под третий – двенадцать. Да только никогда в котлы не заглядывай, не то безо всяких вон выгоню. А будешь послушным – не пожалеешь.

Пётр работал исправно. Под котлами всегда огонь горел, а заглянуть в котлы и в голову не приходило.

Показалось как-то Петру, что в котлах кто-то ворочается, побежал он к чёрту узнать, а тот ему говорит:

– Не твоего, парень, ума дело.

Рассердился Пётр, вернулся к котлу, кричит:

– Ты там хоть в шкварки изжарься, я на тебя и не гляну!

Но вот стало Петру невмоготу, больно давно он чёрту служит. И спрашивает он, долго ли ему ещё в пекле находиться?

– Завтра ровно семь лет стукнет, как ты у меня работаешь, завтра службе твоей конец.

Обрадовался Пётр, ведь он уже соскучился по белому свету. На другой день приходит чёрт и говорит:

– Сегодня, Пётр, служишь ты у меня последний день. Получай, что тебе причитается, и чтоб тебе не пришлось с большими деньгами таскаться, бери-ка вот эту торбочку. Как заглянешь в неё да скажешь: «Сыпь, торбочка, сыпь», – посыплется из неё столько дукатов, сколько пожелаешь. Ну, в добрый путь! Я-то думал, ты у нас ещё поживёшь, ведь люди тебе не очень-то обрадуются, бояться станут. Ты уже семь лет не мылся, семь лет волос и ногтей не стриг.

– Вот ведь незадача! Об этом я и не подумал! Ну да ладно, вода и ножницы всё наладят, а у вас мне больше жить неохота.

– Сколько ни мойся, ни скребись, всё будешь чёрным. Но я могу тебе дать добрый совет: оставайся пока какой есть, а коли понадобится, я тебе помогу. Если же люди тебя спрашивать станут, кто ты таков, отвечай, что, мол, чёртов зять. Не соврёшь.

– А скажи, пожалуйста, кто у тебя в этих котлах варится?

– Погляди, – сказал чёрт – и открыл первую крышку.

И увидал Пётр в котле свою мачеху.

– Хорошо, что я раньше не знал, а то бы вместо четырёх восемь поленьев подкладывал! – со злостью закричал Пётр.

Во втором котле сидел управляющий, в третьем – фельдфебель.

– Видишь, – сказал чёрт и подбросил дровишек, – в этих котлах злые души кипят.

Попрощался Пётр со всеми чертями, а знакомый чёрт посадил его к себе на спину и отнёс в тот самый лес, где они встретились. Соскочил Пётр на землю, отряхнулся, сунул торбочку в карман и направился к ближайшей деревне. Но только подошёл к первой хате, как дети подняли крик: «Ой, чёрт, чёрт!»

Люди выскакивали из домов, но, глянув на Петра, тут же прятались обратно, крестились и запирали двери. Пошёл Пётр в трактир; трактирщик с женой на пороге стоят, а Пётр в калитку входит.

– Спасайтесь! К нам чёрт пожаловал! – закричали они, из стороны в сторону мечутся, на углы налетают, пока оба на землю не рухнули, а Пётр рядом стоит и смеётся.

– Дайте-ка мне пива! – приказал он и пошёл в дом. Трактирщик побоялся ему пиво нести и поспешил в хлев, где пастушонок, его работник, сено складывал. Сунул ему в руку жбан с пивом, велит:

– Неси в зал, там сидит чёрный, косматый человек, но ты его не бойся.

Взял пастушок Иржичек жбан и пошёл. Но только Петра увидал, упустил жбан из рук и так дверьми хлопнул, что окна затряслись.

– Глупый мальчишка! – в ярости закричал хозяин. – Немедленно ступай обратно, не то поколочу, а за разбитый жбан вычту из жалованья.

Иржичек был несчастный сирота и работал у трактирщика за харчи и три золотых в год. Дрожащей рукой нацедил он пива в другой жбан, перекрестился и отворил двери.

– Входи, мальчик, не бойся, – позвал его Пётр, – я тебя не обижу. Я такой же человек, как и ты!

Иржичек осмелел, подошёл поближе к Петру. И тут начал его Пётр расспрашивать, откуда он, да у кого работает, да как ему живётся. Поначалу Иржичек боялся, а потом осмелел и вовсе позабыл, что рядом с ним чёрт, и уже без страха всё ему рассказал. Пожалел Пётр сироту.

– Подставляй, – говорит, – шапочку.

Иржичек послушался, и Пётр насыпал ему полную шапку дукатов.

– Что мне с такими деньгами делать? – спросил его Иржичек.

– Делай что хочешь, – отвечает Пётр.

– Надумал! Дам немного Кудрновым и Бартошовым – пастушатам; нет у них ни башмаков, ни тёплой одёжки на зиму, они часто вместе со мной плачут. Остальные деньги отнесу учителю. Когда моя мама умерла, он хотел меня к себе взять и грамоте выучить, да у него у самого детей много, а денег совсем нету. Теперь я дам ему денег, и он научит меня читать и писать. Как вы думаете, господин чёрт, этих денег хватит?

– Если не хватит, я ещё добавлю.

Иржик обрадовался и, выбежав из трактира, стал всем показывать деньги. Трактирщик и трактирщица увидали деньги и услыхали от Иржика, как ласково с ним обошёлся чёрт, поверили, что нету у незнакомца ни огненного языка, ни рогов, осмелели и кинулись у чёрта денег просить. Но Пётр ничего им не дал. Остался он в трактире ночевать. Только уснул, вдруг кто-то его за руку хватает. Просыпается Пётр, видит – чёрт, его бывший хозяин.

– Вставай и ступай в дом, – говорит ему чёрт, – трактирщик хочет из-за денег несчастного сиротинушку убить.

Вскочил Пётр, распахнул двери, а трактирщик уже над мальчонкой нож занёс.

– Грешник! – вскричал Пётр, – готовься, сейчас со мной в ад пойдёшь и будешь кипеть в горячем масле.

Свалился трактирщик без памяти, а Пётр сволок его в комнату. Пришёл тот в себя, упал перед Петром на колени, умоляет простить.

А Пётр говорит:

– С этой минуты ты будешь Иржику заместо родного отца. Отдай его учиться и обходись с ним ласково! Если нарушишь моё приказание – в тот же момент попадёшь в преисподнюю.

Трактирщик пообещал и слово своё сдержал. С тех пор стал он хорошим человеком, а Иржику – родным отцом.

Вскоре молва о Петре дошла до князя. И приказал князь, чтоб Пётр к нему явился.

Но Пётр идти не пожелал: «Пусть сам ко мне придёт, коли я ему нужен». А у трактирщика поинтересовался, что князь собой представляет.

– Сам-то князь человек не такой уж плохой. Но есть у него две дочери от первой жены, обе транжиры да мотовки. Чтобы им угодить, приходится князю из народа последние соки выжимать да в долги залезать. А недавно и вторая жена у него умерла. Оставила после себя дочку Ангелину; не девушка – чистый ангел. Так красива, так добра, что каждый ради неё готов хоть в огонь, хоть в воду. Нет человека, чтоб ей добра не пожелал, а старшим двум – чтобы их чёрт поскорее забрал, – сказал трактирщик и поспешил поскорее рот ладонью закрыть, забыл, что с самим чёртом разговаривает.

– Да ты не смущайся, я ведь не чёрт, я только его зять! – засмеялся Пётр.

Приехал князь да так и обмер со страха, увидав Петра. Но беседовал с ним любезно, пригласил к себе в замок, стал денег просить взаймы.

Ответил князю Пётр, что даст ему денег сколько пожелает, если одну из дочерей ему в жёны отдаст. Князь подумал-подумал и спрашивает, которую он желает.

– Любую, – ответил Пётр. И посулился сам приехать невесту выбрать.

Не сказал князь дочерям, что деньги получил, а когда они спросили, что это за чёртов зять и дал ли он денег, ответил так:

– Если хотите нашу страну сохранить и меня от разорения спасти, одна из вас должна за него замуж пойти, иначе нам денег не видать. Не так уж он и безобразен, как говорят, а если бы волосы и ногти остриг и умылся, то стал бы и вовсе собой хорош. Вы ведь знаете, если я денег не получу – армия меня покинет, а народ взбунтуется.

Две старшие княжны хорохорятся, губы надули, отвечают заносчиво:

– Ну нет, отец, ни одна из нас за такого урода не пойдёт. Мы – княжеские дочери, нам он не нужен! А до твоей страны нам нет дела!

– Как же мне быть?

– Отец, если в этом твоё благо и благо нашей страны, я принесу себя в жертву, – тихим голосом сказала Ангелина, младшая сестра.

– Моё доброе дитя! – бросился к ней князь и с плачем поцеловал свою дочь.

Сёстры над ней насмехались и ехидничали:

– Вот если б это был сам сатана, то стала бы ты тогда княгиней ада, но быть его снохой – фи! Стоит ли мараться?

Ангелина поспешила уйти, чтоб не слышать грешных речей своих сестёр. Были они девицы распущенные и в округе пользовались дурной славой.

На другой день утром пришёл Пётр в замок; увидали его старшие сёстры и порадовались, что не им за него замуж идти, а Ангелина от страха без памяти упала.

Князь отвел её к жениху, Пётр сразу понял, почему невеста трясётся и бледнеет, и сказал ей приветливо:

– Я понимаю, прекрасная княжна, что я вам не нравлюсь, но вы меня не бойтесь, я стану красивее, а беречь вас буду как зеницу ока.

Ангелина с удовольствием слушала его приятный голос, но взглянуть боялась. Пётр дал князю денег, сколько тот просил, и, договорившись, что через восемь дней будет свадьба, поторопился уйти. Из замка он пошёл прямо в лес и громко крикнул чёрта. А тот уже тут как тут.

– Что тебе угодно, зятёк? – спрашивает.

– Хочу стать таким, как прежде. Что мне за радость, что я теперь княжеской дочки жених, если невеста на меня глядеть от страха не может?

– Пошли со мной, зятёк. Через минуту будешь красавцем.

Ухватился Пётр за чёрта, и тот понёс его в дальнюю сторону. Подлетели они к колодцу.

– Умойся в этом колодце и будешь красивей, чем прежде.

Прыгнул Пётр в колодец, умылся в ключевой воде и вылез пригожим, как ясный день.

– Ну, – сказал он чёрту, – не так я тебе за деньги благодарен, как за то, что ты меня красотой наградил. Теперь-то уж Ангелинка меня полюбит.

Бросился он на радостях чёрту на шею, и полетели они оба в большой город. Накупил Пётр красивого платья, купил карету, коней, нанял слуг и вернулся к невесте.

А невеста по своей светлице мечется и с ужасом поглядывает, не едет ли её страшный жених. Сёстры тоже из окон высунулись, сплетничают и ждут, когда жених добро повезёт. Видят – тянется вереница возов, а следом народ идёт. А впереди прекрасная карета катится, и сидит в ней красиво одетый юноша. Выскакивает он из кареты, бежит наверх, входит в светлицу, берёт Ангелину за руку и прощения просит, что её так долго своим безобразным видом пугал.

– Теперь я тебя ещё больше любить стану, потому что знаю, какая ты добрая, – говорит он, целуя девушку.

И Ангелине красивый жених пришёлся по сердцу – это ведь каждому ясно.

А сёстры от зависти так и приросли к полу, с места двинуться не могут.

Вдруг хватает их кто-то сзади! Взвизгнули девицы, оглянулись, видят – чёрт.

– А вы не пугайтесь, невесты мои дорогие, я не простой чёрт, я сам сатана! Говорил же я тебе, Пётр, что буду твоим зятем! За одну твою я себе двух беру! – сказал князь Тьмы и исчез вместе с сёстрами.

А Пётр и Ангелина зажили богато и счастливо.