вызвать рак. Я помню одного резчика, который таким образом заработал

себе большую опухоль в горле.

Мотор включается, и круг должен тронуться и вращаться без

малейшего следа вибрации: балансировка круга на некоторых старых

ограночных станках всегда отнимала у нас несколько часов. И вот

огранщик сидит на высоком сиденье, которое выглядит как детский

стульчик, и склоняется над станком. Он берёт рычаг ограночной головки

с приклеенным необработанным камнем в её оправке и слегка

прикасается им к разогнавшемуся кругу.

Алмаз неизмеримо твёрже стали, поэтому если мастер слишком

сильно прижмёт необработанный камень с острой гранью, то он начнёт

разрезать сам ограночный диск. Вы аккуратно проводите камнем по

кругу и затем, перевернув рычаг, подносите его к глазам. В другой руке у

вас увеличительное стекло огранщика, или лупа. Опытный огранщик

поднимает камень к лицу, проверяет шлифовку алмаза и возвращает его

на круг одним плавным движением, повторяя его несколько раз в минуту.

В это время он похож на ловкого жонглера с тростью.

Когда вы переворачиваете камень вверх для проверки, то вытираете

его перекинутым через плечо полотенцем, чтобы удалить смесь масла и

алмазного порошка, собравшуюся на его поверхности. За одну-две

минуты круг проточил на поверхности крошечное плоское пятнышко,

которое станет вашим «окном» в нутро камня. Вы вглядываетесь в это

окно через увеличительную лупу, чтобы увидеть, нет ли там внутри

пятен, включений или трещин, с целью в дальнейшем попытаться

расположить их так, чтобы либо сточить их на нет, либо хотя бы

поместить как можно ближе к алмазной кромке, пока камень принимает

форму. Чёрная крапинка на остром кончике бриллианта, например,

отразится от его придонных граней целым множеством пятен, в то время

как на самом деле есть только одно, — такой брак превратит стоимость

готового ювелирного камня почти в ничто.

Этот процесс разглядывания через окно и попыток точно представить

себе, как будет сориентирован готовый бриллиант, очень похож на

планирование и разметку куска мрамора для скульптуры с целью

наилучшего использования природных зон его оттенков и текстуры.

Распланировка большого камня может включать шлифование нескольких

окон сквозь его оболочку, чтобы потом изучать камень в течение недель

или даже месяцев, делая наброски геометрических моделей, которые

позволят получить из заготовки изделие максимально возможного

размера.

Чёрные крапинки, которые иногда видны внутри алмаза, — на самом

деле чаще всего тоже маленькие кристаллы алмаза, захваченные

большим кристаллом по мере его роста. Алмаз — это простой уголь, который сначала расплавился при высокой температуре в жерле вулкана,

а потом оставался под землей в условиях огромного давления, что и

превратило атомную структуру сырого угля в кристаллическую решётку

алмаза. Вообще-то крошечные алмазы могут быть выращены в довольно-

таки различных условиях, например сформироваться в самой точке

столкновения метеорита, содержащего уголь, с поверхностью Земли; при

взрыве образуется кратер порядочного размера с алмазной россыпью в

центре.

Эти симпатичные маленькие «алмазы в алмазе» могут появиться как

чёрные вкрапления либо, если они выстроятся вдоль соответствующей

оси, образовать невидимый карман внутри необработанного камня. В

обоих случаях они доставляют большие неприятности огранщику,

создавая крошечные области напряжения внутри. Когда камень

опускается на шлифовальный круг и резчик начинает воплощать свой

план по превращению его в бриллиант, то кажется, будто алмаз

сопротивляется этой процедуре.

Несмотря на смазку, алмаз начинает визжать на стальном диске как

резаный. Чаще всего алмазогранильные мастерские на нью-йоркской 47-

й улице — это серые, слабо освещённые огромные комнаты без

перегородок на верхних этажах зданий. Но это ещё и каналы,

пропускающие через себя алмазы на миллионы долларов, по которым

втекает река американского алмазного импорта, а вытекают

бриллиантовые потоки к производителям ювелирных украшений.

Представьте себе сплошные ряды огранщиков, склонившихся над своими

гранильными кругами. Они с силой прижимают плоскость

обрабатываемого алмаза к стальному диску, и каждый алмаз визжит, как

очень плохие тормоза. И в центре такого скрежещущего циклона сидят

привыкшие к этому хаосу огранщики, со спокойными, глубоко

сосредоточенными лицами.

Трение между камнем и шлифовальным кругом производит столько

тепла, что обрабатываемый алмаз вскоре раскаляется и начинает

флуоресцировать тёмно-малиновым цветом, об него можно серьёзно

обжечься. Как только жар достигает очага напряжения вокруг

инородного включения, камень может разорваться на мелкие кусочки, с

огромной скоростью разлетающиеся с колеса по всей комнате. Если

камень был большим, то вы получите возможность увидеть, как

несколько тысяч долларов рассыпаются в горстку алмазного песка.

Почему же так важно то, что алмаз является прочнейшим минералом

во Вселенной? Что это вообще значит быть абсолютным, быть самым-

самым — самым высоким, самым коротким, самым длинным, самым

большим? Наш разум отказывается принять эту идею, потому что на деле

нет ничего настолько высокого, к чему нельзя добавить ещё полметра,

нет ничего настолько короткого, от чего нельзя отрезать хотя бы чуточку.

А вот твёрже алмаза быть действительно нельзя!

Ни один физический предмет не способен быть таким по-настоящему

абсолютным, каким является тот скрытый потенциал, о котором мы

говорили. Это высшая природа каждой вещи, это абсолютная истина

каждой личности и каждого объекта. Твёрдость алмаза есть именно та

характеристика, которая позволяет ему ближе всего подойти к абсолюту

в природе: он обладает величайшей твёрдостью, какая только может

быть. Вот в чём суть второго важного признака алмаза: он может

служить метафорой для обозначения той единственной вещи, которая

поистине абсолютна.

А теперь вспомним о тех кусочках алмаза, которые рассыпались по

полу гранильной фабрики, после того как камень взорвался изнутри и

разлетелся во все стороны со шлифовального диска. Они напоминают о

третьем важном качестве алмаза. Каждый алмаз на атомарном уровне

очень прост и является чистейшим углеродом. Углерод карандашного

грифеля и углерод бриллианта — есть одно и то же химическое

вещество.

Атомы углерода в грифеле соединены друг с другом слабо

связанными слоями, подобно пластинам сланцевых пород или картам в

колоде. Когда вы водите острием карандаша по листу бумаги, эти слои

сдвигаются друг относительно друга и остаются на бумаге один за

другим. Специалисты называют это «рисовать карандашом».

Атомы чистого углерода в алмазе соединены между собой совсем по-

другому, образуя совершенную симметрию во всех направлениях, что

препятствует появлению свободных слоёв материала и делает алмаз

самым твёрдым среди известных нам веществ. Однако самое интересное

заключается в том, что каждый алмаз, любого происхождения, состоит из

того же простого углерода, скреплённого в такую же атомарную

решётку. Это означает, что любой, даже самый крошечный алмазный

осколок на молекулярном уровне идентичен любому другому куску

алмаза.

Какое отношение это имеет к скрытому потенциалу вещей? Ранее мы

говорили, что у каждого отдельного объекта во Вселенной — от

неодушевлённых вещей, типа булыжников и планет, до одушевлённых,

типа муравьев и людей, — есть свой собственный скрытый потенциал

или собственная изначальная природа. Всё дело в том, что каждый из

потенциалов в этих примерах, каждый отдельный образчик изначальной

природы точно такой же, как и все остальные. И в этом смысле скрытый

потенциал вещей — единое их качество, которое может обеспечить как

внутренний, так и внешний успех, — тоже походит на алмаз.

Вот именно поэтому в названии книги есть слово «алмаз». Алмазы

совершенно прозрачны, почти невидимы, и скрытый потенциал всего,

что нас окружает, также трудно увидеть. Оба эти понятия близко

подошли к тому, чтобы быть чем-то абсолютным: самая твёрдая вещь из

существующих — и скрытый потенциал вещей, который есть их чистая и

абсолютная истина. Вещество любого алмазного осколка в любой точке

Вселенной везде одно и то же — стопроцентно чистый алмаз, и это верно

для скрытого потенциала вещей: каждый экземпляр этого потенциала

точно такая же чистая и точно такая же абсолютная реальность, как и

любой другой.

Теперь выясним, почему книга называется «Алмазный огранщик». На

деле некоторые из первых переводчиков этой работы на английский язык

просто опускали вторую часть названия1, не понимая, насколько

решающим она является для смысла книги.

Мы должны совсем кратко упомянуть здесь о том, что существуют два

способа увидеть скрытый потенциал вещей, их изначальную природу.

1 В результате на английском языке книга называлась просто «Алмаз» (The

Один из них заключается в том, чтобы «узреть» эту природу, прочитав

объяснения о ней — вроде тех, что можно найти в этой книге, — а потом

сидеть и усердно размышлять о прочитанном до тех пор, пока не

осознаёшь потенциал и не сумеешь его использовать. Второй способ

состоит в том, чтобы войти в состояние глубокой медитации и на этот раз

«узреть» потенциал непосредственно, глазами своего разума.

Хотя второй способ и обладает большей мощью, использовать

потенциал может любой, кто хотя бы понимает его принцип.

Те, кто увидел этот потенциал непосредственно, вскоре понимают, что