И царь снова туда пошел, с дерева-шиншипа мертвеца снял, на плечи взвалил; и когда он по дороге пошел, тот сказочку начал: «О царь, послушай, сказочку пока расскажу».
Ветала молвил:
«Есть город по имени Кусумавати.{294} Там — царь по имени Сувичара. У него дочь по имени Чандрапрабха. Она возраста невесты — юности достигла. Раз весенней порой в садовую рощу она с подругами цветы собирать пошла. А туда молодой брахман по имени Ваманасвамин пришел. Он ее увидел, она его увидала. Друг на друга стали украдкой любовные взгляды бросать. И дочь царя, скорбью разлуки терзаемая, с великим трудом в свое жилище пошла. А брахман, любовью плененный, там и упал. Себя не помнит.
В это время два мошенника, Шашин и Муладева, мимо проходили. Муладева упавшего брахмана увидел. Его увидя, Муладева молвил: «Эй, Шашин! Что такое с брахманом? Посмотри! Сказано ведь:
Ученый даже муж, чей дух наукой закален, невольно голову теряет,
Когда его пронзит стрела из глаз, подобных лотосам цветущим.
До той поры быть может муж и целомудренным и стойким,
Стоять на праведной стезе, свои обуздывая чувства.
Пока не полетят в него, как стрелы, взоры дев нескромных,
Сорвавшись с тетивы бровей из-под ресниц, густых и черных».
Муладева молвил: «Эй, брахман! Как ты в такое состояние впал? Причину того расскажи». Ваманасвамин молвил:
«Делиться горем надо с тем, кто от него избавить может.
Что поверять его тому, кто помощь оказать бессилен?
К чему же расспрашивать? Причина моего горя — большая причина. Ежели милость оказать желаешь, то дерева для погребального костра достань. Чего еще?» Муладева молвил: «О брахман, поспешно не поступай! Все же причину скорби мне поведай, твою скорбь уничтожу». Ваманасвамин молвил: «К царской дочери во мне любовь зародилась. Ежели с ней любовного наслаждения не вкушу, то в огонь брошусь». Муладева молвил: «Я тебе много золота дам. С царскою дочерью что делать будешь? Таких много женщин наберется. Так поступать не подобает!» Ваманасвамин молвил:
«Какую радость можешь ты с усладой женскою сравнить?
Всем вожделениям покой дает она в единый миг.
Средь яств прекрасней масла нет, а жертвенное выше всех.
Цель всякой жертвы — рай, а там нет лучше женщин ничего.
Ценнее женщин не найти богатств, сокровищ на земле,
Мы ради женщин жаждем благ; без них богатство — звук пустой.
О сладострастия сосуд, о наслаждения утес,
О полный нектара кувшин! Кто создал, женщина, тебя?
К достатку нас ведет добро, достаток к радостям ведет,
А радость высшую из всех дает нам женская любовь.
Кто никогда не обнимал красавицу, чей строен стан,
Чей взор — как шириши{295} цветок, чьи руки, словно пух, нежны,
Чей лотосу подобен лик, чьи груди круглые крепки,
Тот прожил даром эту жизнь, тому богатство ни к чему;
Кто не испил из милых уст напитка сладкого любви,
Тот может быть уподоблен тупому разумом скоту».
Муладева молвил: «Если так, то встань! Эй, брахман! Отдам я тебе царскую дочь». Муладева волшебный шарик в рот его сунул: двенадцатилетней чрезмерно прекрасной девой он стал. Второй шарик в свой рот сунул: старым брахманом он стал. Девушку за руку взяв, Муладева в царский дворец пошел. Царю пред очи он предстал. И царь ему сиденье предложил. Брахман благословение произнес:
«Кто миром сим троичным овладел, обличье карлика приняв,
Кто обезьянам мост из скал чрез море перекинуть повелел,
Кто для коровы укрепил на длани страшного владыку гор, —
Испытаннейший бог земли да охраняет жизнь твою всегда!»{296}
Царь молвил: «Эй, брахман, откуда пришел?» Брахман молвил: «Божественный! На берегу Ганга живу, там моя супруга осталась. Сын у нас один — шестнадцати лет. Тут моя супруга сказала: «О, брахман, сына жени». Тогда я к моим родным в дом девушку посватать пошел. Но сыну под стать девушки не нашел. И вот я, по далеким странам бродя, эту деву добыл и к сыну пришел. Тогда мой сын, придя, эту девушку в жены взял. Потом с ней вместе в свое селение пошел. Несколько дней там ее продержав, вернулся опять и жену в дом матери отослал. Когда прошли четыре месяца, моя супруга сказала: «О брахман, по обычаю невестку приведи». Тогда я невестку привести пошел. Как я, невестку получив, в свой дом прихожу, — на селение набег был, моя супруга с сыном не знаю куда ушли. А селение все разорено. Тут: «Слишком красива сына жена, — молвил я, — никуда идти не могу». По той причине, пока супругу и сына искать буду, невестку усердно побереги; когда вернусь, ее отдай».
Царь подумал: «Если наставление брахмана не исполню, то проклянет он меня». Прекрасную деву видя, царь молвил: «Наставление ваше, господин мой, — приказ». Тогда брахман, невестку оставив, ушел. Царь, свою дочь призвав, молвил: «Дочь, эту невестку брахмана в своем дворце усердно стереги, при трапезе и на ложе от себя не отпускай». Это услыша, царская дочь невестку брахмана за руку взяла и в свой дворец повела. Ночью они оба, на одном ложе лежа, друг с другом беседу повели. Та, что носила образ девы, молвила: «Ах, царевна, подружка, почему пусто сердце твое, исхудали члены? В твоем сердце какая печаль?»
Царская дочь молвила:
«Где друга нам найти, чтоб можно было сердца скорбь ему поведать?
Уж к горлу поднялась она. И вот из горла вновь уходит в сердце.
Немного в мире добрых душ, которые о низших братьях помнят,
Пекутся о судьбе других и не чуждаются чужого горя.
Коль милого ты обретешь, исполненного нежности и ласки,
С ним вместе обретешь еще троих: владыку неба, друга, Гангу.{297}
Мне жизни, Шива, не давай, а если дашь, то не в людском обличье,
А дашь в людском, то без любви, прошу; с любовью дашь, —
то без разлуки.
К чему говорить больше? Раз я с подругами в дворцовую рощу поиграть пошла. И там молодого брахмана, чрезвычайно прекрасного, подобного богу любви, я увидела. Стали мы бросать друг на друга украдкой любовные взгляды. Но города его и имени не знаю. С того дня тело мое такой вид приняло. Ежели он моим супругом будет, то я буду жить. По той причине пусто сердце мое и члены истощены». Это услыша, та, что носила образ девы, сказала: «Ежели я тебе твоего милого покажу, тогда что мне дашь?» Царская дочь сказала: «Всегда твоей рабой буду». Тогда он изо рта шарик вытащил и брахманом стал. Милого увидя, она застыдилась. С ним она любовью насладилась. Так каждую ночь, став мужчиной, он с ней любовью наслаждался, днем девушкой становился. Когда шесть месяцев прошло, царская дочь затяжелела.
Однажды советник царя со свитой в свой дом пригласил. И царская дочь с той, что носила образ девы, трапезу разделить пришла. И там сын советника невестку брахмана увидел. Ее красоту увидя, сын советника молвил: «Ежели она моей супругой не будет, то я умру». Терзаемый разлукой, десятую ступень любовной страсти{298} переживал, все приключившееся другу рассказал, друг советнику сообщил, советник царю поведал: «Божественный, эту невестку брахмана сыну моему отдай!» Царь молвил: «Такого закона нет, чтобы жену одного другому отдать!» Это услыша, другие знатные люди царю сказали: «Божественный, сын советника умереть решил, видно. Когда сын умрет, советник умрет. Когда советник умрет, царство погибнет. Божественный, непременно невестку брахмана отдай!» Это услыша, царь, невестку брахмана призвав, молвил: «Ты за сына советника замуж выходи». Она сказала: «Божественный, такого закона нет; уже повенчана я». Царь молвил: «Все же царство спаси, в дом сына советника ступай». Она молвила: «Божественный, если меня неизбежно сыну советника надлежит отдать, то пусть он мое слово исполнит: меня в жены взяв, длящееся шесть месяцев паломничество по святым водам пусть совершит, потом со мной любовью наслаждается». Обещал сын советника. Тогда ее замуж выдали. И вот сын советника первую супругу призвав, молвил: «Пока я паломничества по святым водам не совершу и не вернусь, вы обе на одном ложе оставайтесь, друг с другом дружбу водите, в чужой дом не ходите». Такое наставление дал и в паломничество ушел.
Ночью обе супруги, на одном ложе лежа, друг с другом совет держать стали. Первая супруга сказала: «Подруга, страсть меня томит, а из дому выйти не смею. А здесь мужчины нет. Молодость меня мучит. Подруга, а ты-то какой грех совершила, что волей судьбы ко мне приведена? Ты ведь сестра по несчастью будешь». Та, что носила образ женщины, молвила: «Если тебе угодно, то я, мужчиной став, тебе любви утеху дам». Та сказала: «Что ты меня обманываешь?» А эта изо рта шарик вынула, мужчиной стала, с нею любовью насладилась. Так днем девой была, ночью, мужчиной став, любовью наслаждалась. Меж ними приязнь зародилась.
Чего больше? Когда шесть месяцев прошли, сын советника вернулся. Жены друг с другом поразмыслили: «Пришел этот негодный советника сын. Как мы любовью утешаться станем?» Той, что образ жены носила, одна мысль пришла: «Пока люди заняты амулетами для празднества в честь возвращения сына советника, я мужчиной стану. К Муладеве пойду и все приключившееся поведаю». Так рассудив, мужчиной став, туда пошел, все приключившееся мошеннику Муладеве поведал. Это услышав, Муладева старого брахмана облик принял, а Шашина в шестнадцатилетнего юношу превратил. За руку взял его и в царский дворец пошел.
Царю пред очи он явился, благословение дал. А царь сидение приказал дать и о здоровье спросил. Тот молвил: «Милостью богов здоровы». Царь молвил: «О жрец, кто этот юный ученик?» Брахман сказал: «Божественный, мой сын это. Его жена в твою, господин, руку передана; ее отдай». Царь сказал: «Ох, брахман, мне милость окажи, выслушай!» Царь ранее приключившееся поведал. Брахман притворно разгневался: «Ох, царь! Разве подобное дело бывает? Как ты моего сына жену за другого выдал? На тебя заклятье наложу!» Царь молвил: «О брахман, не гневайся! Что ты ни прикажешь, тебе я дам». Тот сказал: «Ежели мое желание исполнишь, то дочь свою за моего сына выдашь». Тогда царь, с вельможами поразмыслив, из страха проклятия дочь свою брахману отдал. Шашин-мошенник при всем народе ее в жены взял. Царскую дочь взяв, Шашин и Муладева в свое жилище пошли.
Туда же Ваманасвамин-брахман пришел. Друг с другом ссору затеяли. Шашин-мошенник говорит: «Эта царевна моя супруга». Ваманасвамин-брахман говорит: «Она от меня тяжелая, по той причине моя жена это». Их спора Муладева разрешить не может».
Эту сказочку рассказав, Ветала молвил: «О царь, скажи! Она чья жена?» Царь Викрамасена молвил: «Шашина-мошенника жена она». Ветала молвил: «От брахмана тяжела она. Как же она не брахмана жена?» Царь молвил: «Брахман под чужим обликом к ней проник. Шашин-мошенник ее в жены взял при всем народе. Сыном ли, дочерью ли она тяжела, — Шашина-мошенника как предка рисовым пирогом и водой{299} дитя поминать будет».
Это услыша, ушел Ветала и на ветви дерева-шиншипа повис.