Есть на земле известный всему миру город Удджайини. В нем жил когда-то купеческий сын, по имени Нишчаядатта. Играя в кости, он каждый день выигрывал много денег. И обладая возвышенным умом, он затем совершал омовение в воде Сипры и, почтив Махакалу,{264} раздавал дары дваждырожденным, бедным и беззащитным, наделяя их в особенности ароматными притираниями, пищей, бетелем и тому подобным. Всегда до и после омовения он, отправившись на кладбище недалеко от храма Махакалы, натирал себя сандаловой пастой и прочими благовониями. Для этого он мазал благовонной пастой находившуюся там каменную колонну и затем терся об нее спиной, умащая себя. Так этот юноша в уединении проделывал каждый день. И от этого каменная колонна со временем с одной стороны очень хорошо отполировалась.
И вот однажды мимо проходил один художник вместе со скульптором. Увидев отполированную колонну, он нарисовал на ней Гаури.{265} А скульптор в шутку вырезал изображение своим резцом. Когда они ушли, появилась, чтоб совершить поклонение Махакале, некая дочь видьядхары и увидела на колонне изображение богини. Считая это благоприятствующим предзнаменованием и оказав богине почитание, девушка спряталась в колонну, так что ее нельзя было увидеть.
Между тем туда явился купеческий сын Нишчаядатта и с удивлением увидел вырезанное на столбе изображение Умы.{266} Омыв тело, он нанес благовонную мазь на другую сторону колонны и стал тереться об нее спиной. Глядя на это широко раскрытыми глазами, спрятавшаяся внутри столба видьядхари, чье сердце было покорено его красотой, подумала: «Такому красавцу некому умастить спину! Дай-ка я потру ее». С этой мыслью она высунула руку из столба и нежно стала натирать ему спину. Тотчас почувствовав прикосновение и услышав звон браслетов, сын купца схватил ее за руку.
«О превосходный! Чем я провинилась перед тобой? Отпусти мою руку!» — сказала тогда невидимая видьядхари из столба. «Появись и скажи, кто ты, тогда я отпущу твою руку!» — ответил ей Нишчаядатта. «Я покажусь тебе и все расскажу!» — поклялась видьядхари, и он тогда отпустил ее руку.
Тогда, выйдя из столба и явившись ему во всей своей красоте, она подошла к Нишчаядатте и, не отрывая взгляда от его лица, сказала: «Есть на вершине Гималаев город Пушкаравати. В нем живет царь видьядхаров Виндхьяпара. А я его дочь Анурагапара. Я пришла сюда почитать Махакалу и сейчас отдыхала. Тем временем ты явился сюда и стал умащать спину, и я увидела тебя, подобного одной из стрел бога любви. Ты завладел сначала моим сердцем, взволнованным страстью, а затем рукой, когда я стала умащать тебе спину. Дальше тебе все известно. А теперь я ухожу в дом своего отца!» Выслушав это, сын купца сказал: «Я-то могу согласиться с этим, о чанди,{267} но не сердце мое, похищенное тобой! Да и ты как можешь уйти, если твое сердце не соглашается отпустить тебя!» В ответ на это она, столь быстро охваченная страстью, сказала: «Я с радостью встречусь с тобой, если ты придешь в наш город. Ты легко можешь достичь его, о владыка, и тогда исполнится твое желание. Ибо нет ничего трудного в этом мире для тех, кто исполнен решимости».
Сказав так и поднявшись в небо, Анурагапара улетела, а Нишчаядатта, поглощенный мыслями о ней, отправился домой. Вспоминая ее руку, возникшую из колонны, словно росток из дерева, он с сожалением думал: «Увы, зачем я, схватив за руку, не удержал ее? Отправлюсь-ка я за ней, в город Пушкаравати. Или я расстанусь с жизнью, или судьба поможет мне».
В таких размышлениях он, охваченный воспоминаниями, провел эти сутки и утром отправился в путь на север. По дороге к нему присоединились три путника, купеческих сына, также державших путь на север. Проходя вместе с ними города, деревни, леса и реки, он постепенно достиг северной страны, густо населенной варварами. И там в пути его вместе со спутниками схватили персы, которые продали их другому персу. Последний же послал слуг отвести их в качестве подарка турку, по имени Муравара. Слуги, приведя Нишчаядатту вместе с тремя остальными к Мураваре и узнав, что он умер, передали их его сыну. «Этот подарок прислан моему отцу его другом. Поэтому завтра утром я брошу их в яму рядом с отцом». Так подумал турок-сын и сам заковал пленников на ночь в крепкие кандалы.
И вот ночью в темнице сын купца Нишчаядатта сказал своим товарищам, трясущимся от страха перед смертью: «Что толку от вашего отчаяния? Наберитесь мужества! Ведь все несчастья, словно испугавшись, уходят от тех, кто мужествен. Вспоминайте единственную владычицу Дургу, спасительницу от бед! — так подбодрял он их, вознося с преданностью хвалу богине. — Поклонение тебе, о великая богиня! Я поклоняюсь твоим ногам, подобным лотосам, измазанным в крови сокрушенных асуров,{268} словно окрашенным красной кошенилью. Ты, мощь Шивы, владычица над всей вселенной, победила три мира, и они движутся в соответствии с твоим дыханием! Ты спасла миры, о уничтожившая асура Махишу! О ласковая к преданным тебе, спаси же меня, прибегающего к твоему покровительству!»
Так Нишчаядатта вместе со своими спутниками прославлял богиню и, утомившись, быстро заснул. И богиня сказала ему и остальным во сне: «Встаньте, сыны мои! Идите, исчезла ваша тюрьма!» Тогда, проснувшись и увидев, что тюрьма сама собой куда-то исчезла, они обрадовались и ушли, рассказывая друг другу свой сон.
Пройдя далеко по дороге, на исходе ночи остальные купеческие сыновья, напуганные, сказали Нишчаядатте: «В этой стране очень много варваров, мы пойдем на юг, а ты, о друг, иди, куда задумал». После таких слов Нишчаядатта отпустил их идти как угодно, а сам продолжал путь на север.
Так, влекомый любовной страстью и не в силах ни о чем больше думать, он один настойчиво продолжал свой путь. Продвигаясь вперед, он встретился с четырьмя монахами-пашупатами{269} и, достигнув реки Витаста,{270} переправился через нее. Переправившись через реку и подкрепившись едой, когда солнце поцеловало гору Аста, он вместе с ними вошел в лес, тянувшийся вдоль дороги. Тогда встретившиеся им дровосеки спросили их: «Куда вы идете? Ведь день кончился! Впереди нет никакой деревни. Есть в этом лесу лишь заброшенный храм Шивы, и если кто-нибудь проведет там ночь снаружи или внутри, то якшини, по имени Шринготпадини, заклинаниями, от которых вырастают рога, превращает его в скота и съедает».
Услышав это, четыре спутника Нишчаядатты, пашупаты, сказали ему с презрением: «А что нам может сделать эта жалкая якшини? На каких только кладбищах мы не проводили свои ночи!» Услышав от них такие слова, Нишчаядатта вместе с ними отправился к храму Шивы и вошел в него провести ночь. Очертив золой во дворе большой магический круг, мудрый Нишчаядатта и пашупаты вошли в него и, разведя огонь из поленьев, расположились внутри, читая заклинания для защиты.
И вот ночью появилась та якшини Шринготпадини, играя на киннаре{271} и танцуя. Приблизившись, она, танцуя за пределами круга, бросила взгляд на одного из четырех пашупатов и произнесла заклинание. Силой этого заклинания у него появились рога, и он, зачарованный, поднялся и, приплясывая, упал в пылающий огонь. Выхватив его из огня, полуобгоревшего, обрадованная Шринготпадини съела его. Затем бросив взгляд на другого, она также прочла заклинание, от которого вырастают рога, и заставила его плясать. С рогами, выросшими от заклинания, он тоже стал плясать, упал в огонь и был съеден ею на глазах у остальных. Так постепенно по порядку якшини зачаровала всех пашупатов и ночью съела всех четырех вместе с рогами.
Когда она поедала четвертого, опьяневшая от мяса и крови, то случайно уронила на землю киннару. Тогда мудрый Нишчаядатта быстро вскочил и схватил ее и, играя, танцуя и смеясь, прочел, устремив взор в лицо якшини, заклинание, от которого вырастают рога, так как он запомнил его, выслушав несколько раз. И якшини, потерявшая свою силу под влиянием этого заклинания, испугавшись смерти, чувствуя, что у нее вот-вот появятся рога, смиренно обратилась к Нишчаядатте: «О великосущный, не убивай меня, несчастную женщину. Ты теперь мое прибежище, я прибегаю к твоей защите, прекрати читать заклинание, защити меня! Я знаю все и исполню твое желание! Я доставлю тебя туда, где живет Анурагапара». Тогда мудрый Нишчаядатта, выслушав такие заверения, согласился и перестал читать заклинание и проделывать остальные действия. Затем по слову якшини он забрался к ней на плечо, и она понесла его по воздуху к возлюбленной.
Достигнув на исходе ночи некой горной рощи, якшини почтительно сказала Нишчаядатте: «Сейчас, с восходом солнца, я не могу лететь дальше, и потому, о повелитель, проведи день в этой прекрасной роще. Вкуси сладких плодов и испей чистой воды из источника. Я отправлюсь к себе и вернусь с наступлением ночи. Тогда я отнесу тебя к Анурагапаре, в город Пушкаравати, венец Гималаев».
Сказав так и получив разрешение, якшини спустила Нишчаядатту со своего плеча и удалилась, еще раз поклявшись вернуться. Когда она ушла, Нишчаядатта увидел бездонное озеро, полное яда внутри и холодно-прозрачное на поверхности. Освещенное солнцем, протянувшим к нему свои лучи, оно, казалось, имело форму красного сердца женщины. Определив по запаху, что оно ядовитое, Нишчаядатта, мучимый жаждой, пошел бродить по дивной горе в поисках воды. Блуждая, он увидел на бугорке земли как будто два сверкающих рубина и стал разрывать землю. Разбросав землю, он увидел, что это голова живой обезьяны, глаза которой были подобны рубинам. И пока он размышлял с изумлением, что бы это такое было, обезьяна сказала ему человеческим голосом: «Я — человек, брахман, превращенный в обезьяну! Спаси меня! Я расскажу тебе тогда всю свою историю, о добродетельный!» Услышав это, удивленный Нишчаядатта разгреб землю и вытащил обезьяну из земли. Спасенная обезьяна упала к его ногам и сказала: «Ты даровал мне жизнь, спасая меня с таким трудом. Так идем. Ты устал, поэтому вкуси плодов и воды, и я тоже по твоей милости прекращу свой долгий пост». Сказав так, обезьяна повела его далеко на берег горной реки, где росли тенистые деревья, согнувшиеся от сладких плодов. Там, отведав воды и плодов, Нишчаядатта сказал, обратившись к обезьяне, окончившей свой завтрак: «Поведай мне, как это ты, человек, стал обезьяной». И обезьяна ответила: «Слушай же, что я расскажу тебе.
В Варанаси есть великий брахман, по имени Чандрасвамин. А я, о друг, — его сын, родившийся от добродетельной жены. Отец назвал меня Сомасвамин. Однажды, когда я ехал на обезумевшем от страсти слоне, неукротимом в течке, меня увидела издалека через окно дочь живущего в этом же городе купца Шригарбхи, по имени Бандхудатта, молодая жена купца из Матхуры Варахадатты, жившая в доме своего отца. При виде меня в сердце ее родилось волнение, и она, желая встретиться со мной, послала свою верную подругу разыскать меня. И та, узнав о слепой страсти подруги и о ее желании, тайком привела меня в свой дом. Устроив меня там, она пошла к Бандхудатте и незаметно привела и ее, забывшую всякий стыд. И придя, та бросилась мне на шею, ибо для женщин единственный герой — все превосходящий бог любви. Так день за днем, уходя из дома отца, Бандхудатта наслаждалась со мной в доме подруги.
Однажды за ней приехал из Матхуры ее супруг, знатный купец, чтобы забрать ее домой, так как она долго оставалась в доме отца. И вот, когда супруг хотел с согласия отца увезти ее, Бандхудатта сказала подруге, знавшей ее тайну: «О подруга, супруг увезет меня в Матхуру, и я, конечно, не смогу жить там без Сомасвамина. Дай же мне какое-нибудь средство!» И подруга Сукхашая, которая была колдуньей-йогини,{272} сказала: «Я знаю два заклинания: первое из них, если повязать на шею шнурок, тотчас превращает человека в обезьяну. Второе же, если снять шнурок, снова делает его человеком, причем пребывание обезьяной не лишает человека его разума. Поэтому, если ты хочешь, о прекраснобедрая, и если тебе мил Сомасвамин, то я сейчас же превращу его в детеныша обезьяны. И ты якобы для игры возьми его с собой в Матхуру. А я научу тебя обоим заклинаниям. Благодаря этому ты будешь иметь его рядом с собой в облике обезьяны, а в укромном месте ты получишь возлюбленного мужчину».
Выслушав это от подруги, Бандхудатта пригласила меня в тайное место и, полная любви, поведала мне об этом. Получив от меня согласие, ее подруга Сукхашая привязала мне на шею шнурок и мгновенно превратила меня в детеныша обезьяны. В таком виде Бандхудатта принесла меня к своему супругу и объяснила, что подруга подарила ей обезьяну для развлечения. Он очень был доволен, увидев такую игрушку. А я, будучи обезьяной, сохранял свой разум и членораздельную речь. «О сколь забавны проделки женщин!» — так смеялся я в душе, хотя сам был смешон в таком состоянии. Ведь любовь кого угодно сделает смешным!
На другой день, выучившись у подруги заклинаниям, Бандхудатта вместе с супругом уехала из дома отца в Матхуру. По дороге супруг Бандхудатты велел одному из слуг нести меня на плече, желая этим проявить любезность по отношению к ней. Так мы, путешествуя все вместе, через три дня достигли расположенного на половине пути леса, кишевшего обезьянами. При виде меня полчища обезьян напали на нас со всех сторон, радостными криками созывая друг друга. Сбежавшись, неугомонные обезьяны стали кусать слугу, на плече которого я сидел. Перепуганный, он в страхе сбросил меня с плеча на землю и спасся бегством, а обезьяны схватили меня. Бандхудатта из любви ко мне и вместе с ней ее супруг стали избивать обезьян камнями и палками, но не смогли с ними справиться. Тогда обезьяны, словно разгневанные дурным обращением, стали вырывать у меня, потерявшего сознание, волосы и изодрали меня всего когтями. Наконец, благодаря помощи волшебного шнура и призывам к милостивому Шиве я освободился от обезьян и убежал от них.
Забравшись в глухую чащу, я скрылся с их глаз и, постепенно переходя из одного леса в другой, добрался до этой рощи. «Вот тебе, погубленному Бандхудаттой, плод связи с чужой женой — состояние обезьяны уже в этом рождении!» Так думал я, ослепший от горя, блуждая в сезон дождей. И вот недовольный Брахман послал мне еще одно несчастье. На меня вдруг налетела слониха и, схватив хоботом, сунула меня в грязь размытого дождевой водой муравейника. Без сомнения это была богиня, посланная судьбой, так как, несмотря на все усилия, я не был в состоянии выбраться из грязи. Утешаясь тем, что не умер, я без устали размышлял о Шиве и тем обрел высокую мудрость. И до тех пор, о друг, я не ощущал голода и жажды, пока ты сегодня не извлек меня из кучи засохшей грязи. Но хотя я и обрел высшую мудрость, я не в силах освободиться от этого облика. Лишь тогда я стану человеком, когда какая-нибудь йогини снимет с меня вместе с заклинанием этот шнурок. Вот моя история.
А теперь ты мне расскажи, о друг, как ты попал в этот недоступный лес и зачем?»
И Нишчаядатта поведал в ответ свою историю брахману Сомасвамину в облике обезьяны, как он из-за видьядхари ушел из Удджайини и был принесен сюда ночью якшини, которую он одолел своим мужеством. Выслушав эту необыкновенную историю, мудрый Сомасвамин в облике обезьяны сказал тогда Нишчаядатте: «Ты, как и я, испытал много страданий из-за женщины, но ведь в этом мире не бывают верны ни богатства, ни женщины. Как сумерки, они мгновенно меняют свою окраску; извилист их путь, как реки; им нельзя доверять, как змеям; они изменчивы, как молнии. Так и твоя видьядхари Анурагапара, хоть и охваченная страстью на мгновение, разочаруется в тебе, человеке, если встретит кого-нибудь из своего племени. Перестань же прилагать усилия ради женщины, она ведь подобна незрелому плоду, который, созрев, остается невкусным. Не ходи в город видьядхаров Пушкаравати, а, взобравшись на плечо якшини, отправляйся в Удджайини. Послушайся меня, о друг! Некогда охваченный страстью, я не послушался своего друга и вот мучаюсь теперь. Когда я был влюблен в Бандхудатту, мой близкий друг брахман, по имени Бхавашарман, удерживая меня, сказал: «О друг, не поддавайся власти женщины, ведь их поступки непостижимы! Послушай, я расскажу тебе, что произошло со мной.
В Варанаси жила одна молодая брахманка, по имени Сомада, очень красивая и легкомысленная, втайне занимавшаяся колдовством. Волей судьбы у меня была с ней тайная связь, и чем дольше я с ней встречался, тем сильнее становилась моя любовь. Как-то я в гневе, приревновав, избил ее, и она, скрыв свой гнев, все перенесла. На следующий день она под видом любовной игры одела мне на шею шнурок, и я в тот же момент превратился в послушного быка. Затем она продала меня по сходной цене одному человеку, который кормился за счет объезженных быков. Однажды меня, измученного и тяжело нагруженного, увидела сострадательная йогини, по имени Бандхамочини. Зная благодаря своим сверхъестественным способностям, что меня превратила в быка Сомада, она, когда хозяин не видел, сняла с меня шнурок. Тогда я превратился в человека, а хозяин, увидев это, решил, что я сбежал, и стал бродить повсюду в поисках. Но волею судьбы, когда я уходил вместе с Бандхамочини, меня увидела встретившаяся нам Сомада. Пылая гневом, она обратилась к всезнающей Бандхамочини: «Зачем ты спасла этого грешника из состояния животного? За такое дурное дело ты получишь по заслугам: я завтра утром убью тебя вместе с этим грешником!» После того как она так сказала и удалилась, йогини Бандхамочини, чтобы противостоять ей, попросила меня: «Чтобы убить меня, она завтра явится ко мне в виде черной лошади, я же приму вид рыжей лошади. И когда начнется наша битва, ударь ее в спину мечом не знающей промаха рукой. Так мы ее убьем. Приходи для этого утром в мой дом». С этими словами она показала мне свой дом. Когда она вошла в свой дом, я отправился к себе, испытав, таким образом, в одном этом рождении небывалые события многих рождений. На утро я с мечом в руке пришел в тот дом, и вскоре появилась Сомада в облике черной лошади. Бандхамочини приняла вид рыжей лошади, и они стали драться зубами и копытами. И, получив от меня удар мечом, низкая шакини{273} была затем убита Бандхамочини. А я, избавленный от опасности, освобожденный из дурного состояния животного, никогда больше не помышлял о связи с женщиной.
Легкомыслие, жестокость и всякое колдовство — вот три порока женщин, повергающие в страх три мира. Зачем же ты гонишься за подругой колдуньи Бандхудаттой? Если у нее нет любви к мужу, как она может любить тебя?»
Но несмотря на все сказанное, я не послушался своего друга Бхавашармана и вот попал в такое положение.
Поэтому я говорю тебе, не тянись ты к своей Анурагапаре; встретив кого-либо из своего рода, она тотчас бросит тебя. Как пчела стремится все к новому и новому цветку, так и женщина — все к новому мужчине. И потому я скорблю о тебе, друг». Но слова Сомасвамина в облике обезьяны не дошли до сердца Нишчаядатты, переполненного страстью, и он сказал обезьяне: «Нет, она не погрешит против меня, ведь она родилась в чистом роде владыки видьядхаров!»
Пока они так разговаривали, вечернее солнце закатилось за гору Аста, словно спешило соединить Нишчаядатту с возлюбленной. И затем, после того как спустилась ночь, словно посланный вперед вестник, появилась перед ними якшини Шринготпадини. Забравшись к ней на плечо, Нишчаядатта попрощался с Сомасвамином, который сказал: «Не забывай меня!», и отправился к своей возлюбленной. Ночью он достиг расположенной на Снежной горе Пушкаравати, столицы владыки видьядхаров, отца Анурагапары. А Анурагапара, узнав при помощи своих сверхъестественных способностей о его приближении, вышла из города. «Вот идет твоя возлюбленная, услаждающая взор, как луна ночью! Теперь я могу уйти», — сказала якшини, указывая на Анурагапару, и, спустив Нишчаядатту с плеч, удалилась.
Анурагапара, долго томимая желанием, встретила возлюбленного радостными объятиями. И он, радуясь встрече, достигнутой после стольких мучений, обнял ее, и они словно слились в одно тело. Став его женой по способу гандхарвов, Анурагапара своей волшебной силой создала город. В нем Нишчаядатта пребывал вместе с ней, не замеченный ее родителями, которым она своим волшебством закрыла глаза. По ее просьбе он рассказал ей о всех мучениях в пути, и она за это подарила ему еще больше наслаждений. Затем он поведал видьядхари историю о Сомасвамине, ставшем обезьяной, и сказал: «Если ты каким-нибудь образом освободишь моего друга из состояния животного, то этим, любимая, совершишь добрый поступок». Анурагапара ответила ему на это, что ей недоступны заклинания, известные йогини, но все же она спасет его, попросив свою подругу йогини Бхадрарупу. Услышав это, купеческий сын обрадовался и сказал своей возлюбленной: «Тогда давай отправимся сейчас в гости к моему другу». Анурагапара согласилась, и на следующий день Нишчаядатта вместе с ней по воздуху отправился в лес, где был его друг. Там, увидев своего друга в облике обезьяны и подойдя к нему вместе с возлюбленной, он поклонился ему и спросил о его состоянии. «Сегодня я совершенно счастлив, поскольку вижу тебя вместе с Анурагапарой!» — ответил Сомасвамин, выразив ему почтение и благословив его возлюбленную. И все уселись на прекрасном холме. Разговаривая о том, о сем, Нишчаядатта и его возлюбленная прежде всего заботились о Сомасвамине. Затем, попрощавшись с ним, Нишчаядатта в объятиях своей возлюбленной взлетел в небо и направился в ее дом.
На следующий день он снова сказал Анурагапаре: «Давай на минуту опять проведаем моего друга-обезьяну». Но она ответила ему: «Сегодня ты лети один, я только научу тебя, как подниматься в небо и как опускаться». Тогда, научившись этим двум чудесным знаниям, Нишчаядатта по небу отправился к своему другу-обезьяне.
Между тем, пока они там вели долгие беседы, Анурагапара вышла из дому в сад. Когда она там сидела, к ней приблизился некий юноша видьядхара, летевший по небу, куда ему хотелось. Увидев ее, он попал под власть любви и своим чудесным знанием узнал, что она видьядхари, а ее муж — смертный. Она же, увидев подошедшего к ней красавца, наклонила голову и тотчас спросила его с любопытством: «Кто ты? Зачем пришел сюда?» Он ответил ей: «Узнай, о прекрасная, я — видьядхара, по имени Раджабханджана, наделенный мудростью и знанием. Едва увидев тебя, я был побежден богом любви, о газелеокая, и я весь отдаюсь тебе. Так зачем тебе, о богиня, услаждать смертного с земли? Пока твой отец не знает, избери меня, равного тебе». Пока он так говорил, непостоянная сердцем Анурагапара бросала на него искоса кокетливые взгляды и думала: «Да, он мне подходит!» И затем, преисполнившись желания, она стала его женой, ибо чего остается ждать богу любви, если двое единодушны в своих мыслях? И вот, когда видьядхара удалился, возвратился после посещения Сомасвамина Нишчаядатта. Но Анурагапара под предлогом головной боли не встретила его, когда он вернулся, страстными объятиями и прочими ласками. Честный же Нишчаядатта, ослепленный любовью, не зная, что это притворство, и действительно считая это болезнью, переживал целый день. А утром он, охваченный унынием, снова отправился к своему другу обезьяне Сомасвамину, взлетев в небо при помощи волшебного знания.
Когда он улетел, к Анурагапаре, чья страсть возросла после ночи, проведенной в разлуке, снова пришел влюбленный видьядхара, проведший без нее бессонную ночь. Он обнял ее, и после того, как они удовлетворили свою страсть, его, утомленного, одолел сон. Анурагапара силой магического знания скрыла его, заснувшего в ее объятиях, и сама заснула, так как бодрствовала всю ночь.
Между тем Нишчаядатта прилетел к своему другу обезьяне, и тот после приветствия спросил его: «Почему я сегодня вижу тебя таким удрученным? Расскажи мне!» И Нишчаядатта ответил ему: «О друг мой! Анурагапара очень больна, и потому я так терзаюсь, ведь она для меня дороже жизни!» Тогда мудрый Сомасвамин сказал ему: «Пойди и, заключив ее сейчас, спящую, в свои объятия, принеси с помощью дарованного тебе ею знания по воздуху сюда ко мне. А я тебе покажу нечто очень удивительное».
Послушавшись своего друга, Нишчаядатта отправился по воздуху к Анурагапаре и легко поднял ее, сонную, на руки. Но он не увидел спящего на его груди видьядхару, так как она скрыла его магическим знанием. Взлетев в небо, он в одно мгновение доставил Анурагапару к своему другу Сомасвамину. И обладавший чудесным зрением Сомасвамин указал ему волшебное средство, при помощи которого он увидел в ее объятиях видьядхару. Когда он это увидел и воскликнул: «Да что же это такое?!», знающий истину Сомасвамин объяснил ему, в чем дело. Нишчаядатту охватил гнев, а видьядхара, любовник его жены, проснулся и, поднявшись в воздух, исчез. Тотчас проснулась и Анурагапара и, увидев, что ее тайна раскрыта, от стыда опустила голову. И тогда Нишчаядатта спросил со слезами на глазах: «Как же ты, злая, могла обмануть меня, поверившего в тебя? Даже подвижную ртуть можно удержать в сосуде, но не сердце женщины!». Пока он так говорил, Анурагапара, ничего не отвечая и рыдая, взлетела в небо и отправилась к себе домой. И тогда Сомасвамин сказал Нишчаядатте: «Ты стремился к ней, несмотря на то что я тебя удерживал, и вот теперь ты раскаиваешься, пожиная горький плод своей пламенной страсти. Разве можно верить богатствам, молниям и женщинам? Но перестань мучиться и успокойся. Что должно случиться, того сам создатель не в силах отвратить». Выслушав обезьяну, Нишчаядатта оставил свою печаль и, отказавшись от земных желаний, обратился душой к Шиве.
И вот как-то, когда он жил в лесу вместе со своим другом обезьяной, к ним волей судьбы пришла подвижница, по имени Мокшада.{274} Он поклонился ей, и она, посмотрев на него, спросила: «Как странно, что ты — человек, а друг твой — эта обезьяна!» Тогда Нишчаядатта рассказал ей свою историю и историю своего друга и смиренно попросил: «О госпожа! Если ты знаешь средство и заклинание, то освободи моего доброго друга от облика обезьяны!» В ответ на это она сняла с заклинанием шнурок, повязанный на обезьяне, и Сомасвамин, оставив облик обезьяны, снова, как прежде, стал человеком. Затем она, обладающая божественным могуществом, завершив свой подвиг на земле, исчезла, блеснув, как молния. А оба брахмана — Нишчаядатта и Сомасвамин — со временем достигли высочайшей цели.