В городе под названием Паталипутра жил один выдающийся своим богатством купец, которого и звали соответственно Дханапалита.{255} У него родилась дочь Киртисена, красотой не имевшая себе равных, которую он любил больше жизни. И он отдал ее в жены такому же богатому купцу из страны Магадха,{256} по имени Девасена. Но у добродетельного и благородного Девасены была очень зловредная мать, ставшая хозяйкой в доме после смерти мужа. Она, видя полное согласие между снохой и своим сыном, пылая гневом, стала терзать Киртисену за спиной ее мужа. Киртисена же ничего не смела сказать мужу об этом. Вот до чего горька участь женщины, зависящей от негодной свекрови!
Однажды муж Киртисены Девасена по настоянию родственников собрался поехать по торговым делам в город Валабхи.{257} Тогда Киртисена обратилась к мужу: «Долго я тебе, о благородный, ничего не говорила! Твоя мать терзает меня, даже когда ты здесь. А если ты уедешь, то я не знаю, что она со мной сделает!» Услышав такое, Девасена растерялся, но из любви к жене он пошел к матери и, поклонившись, робко сказал ей: «О матушка, я уезжаю, и Киртисена остается с тобой. Относись к ней ласково, ведь она девушка из достойного рода!» В ответ на это свекровь позвала Киртисену и, выкатив глаза, обратилась к сыну: «Ну-ка, спроси ее, что я ей сделала! Это она подстрекает тебя, пытаясь посеять раздор в доме! А для меня, сынок, вы оба равны!» От этих слов сердце Девасены успокоилось, ибо кого не обманут речи матери, полные лживой любви. А Киртисена, горько улыбнувшись, промолчала.
На следующий день Девасена уехал в Валабхи. Тогда его мать постепенно отослала от Киртисены, тяжело переживавшей разлуку с мужем, всю прислугу. Затем, сговорившись со своей служанкой, она зазвала Киртисену в укромное место и там, сорвав с нее платье и вцепившись ей в волосы с криком: «Негодяйка! Ты у меня сына отбираешь!» — вместе со служанкой избила ее ногами и изодрала ногтями и зубами. Потом они бросили ее в погреб с крепкой дверью и прочным засовом, из которого вынесли все находившиеся там вещи. И только раз в день к вечеру негодная свекровь ставила туда для Киртисены полмиски похлебки в надежде, что та в отсутствие мужа умрет, и, избавившись от нее, можно будет сказать, что она куда-то уехала.
А Киртисена, заслуживавшая только счастья, брошенная в таком состоянии злодейкой-свекровью в погреб, плакала и думала: «Богатый муж, рождение в достойной семье, красота, добродетельное поведение — все есть у меня, и все же какое несчастье — увы! — обрушилось на меня по милости свекрови! Вот почему, боясь ссор между свекровью и невесткой, родные недовольны рождением девочки и клянут это рождение за приносимые им страдания и беды». Пока Киртисена так горевала, она вдруг заметила лопату, которая могла извлечь ее из этого подземелья, как создатель Брахма извлекает болезненную занозу из сердца. Она стала копать этой железной лопатой подземный ход до тех пор, пока благодаря судьбе не вышла из своей темницы. И весь дом озарился, словно светильником, блеском ее немеркнущей добродетели.
Забрав затем свои вещи и золото, она на исходе ночи потихоньку вышла из дома и направилась прочь из города. «Однако я не могу в таком виде явиться в отцовский дом! Что я скажу, и как встретят меня люди? Поэтому самое лучшее для меня отправиться к своему мужу, ибо для женщин добродетельного поведения и здесь и в том мире единственное прибежище — супруг!» Под влиянием таких мыслей Киртисена совершила омовение в воде озера и переоделась в одежду царского сына. Затем, отправившись на базар, она продала немного золота и остановилась на один день в доме некоего купца. На следующий день она познакомилась с купцом, по имени Самудрасена, который собирался отправиться в Валабхи. Вместе с ним в сопровождении слуг Киртисена, переодетая царским сыном, отправилась в Валабхи, чтобы найти там своего уехавшего мужа. А купцу она сказала, что ее изгнали сородичи и она едет к своим друзьям в Валабхи. Купец же, выслушав ее, по дороге с большим уважением оказывал ей услуги, не сомневаясь, что она действительно — царский сын.
Караван шел лесной дорогой — ее предпочитали другим путям в страхе перед большими поборами. Через несколько дней караван достиг опушки леса и вечером расположился на стоянку. И вот, словно вестник смерти, зловеще завыл шакал. И так как купцы считали, что вой шакала предвещает грабеж и прочие беды, они схватили в руки оружие, чтобы отразить врагов со всех сторон, как если бы на них во мраке ночи напала банда разбойников во главе со своим предводителем. Видя это, Киртисена, переодетая мужчиной, подумала: «Увы! Почему непрерывно растет зло, причиняемое дурными людьми? Подумать только, даже здесь я пожинаю плоды зла, причиненного мне моей свекровью! Сначала меня, словно смерть, сожрал гнев свекрови. Затем, словно в утробу, где растет зародыш, я попала в подземелье. Потом по воле судьбы я освободилась, как будто снова на свет родилась. И вот теперь, придя сюда, я снова опасаюсь за свою жизнь. Если разбойники убьют меня, то мой враг-свекровь скажет мужу, что я убежала с кем-нибудь другим. А если кто-нибудь узнает, что я переодетая женщина, то уж лучше смерть, чем оскорбление моей чести! Поэтому мне нужно спасать самое себя, а не думать об этом купце. Ведь добродетельная женщина должна заботиться прежде всего об исполнении долга верной жены, а не о друзьях и тому подобном!»
Решив так, она отправилась на поиски и нашла дупло в дереве, подобное дому, ниспосланному ей из сострадания самим Вишну. Забравшись туда и закрывшись травой и листьями, она была одержима одним желанием — встретиться с мужем. Между тем ночью большая вооруженная банда разбойников напала внезапно на караван и окружила его. Как черная туча налетели разбойники, вспышками молний сверкало оружие, ливнем лилась кровь в этой битве, подобной грозе. Убив купца Самудрасену и его спутников, победившие разбойники удалились, прихватив много добра. И если Киртисена, слышавшая весь этот шум, не распрощалась с жизнью, тому причиной была только ее судьба.
Когда ночь прошла и взошло солнце, Киртисена выбралась из дупла дерева. Поистине, бог охраняет от беды добродетельных женщин, проявляющих с неиссякаемым рвением преданность своему мужу, ибо в этом безлюдном лесу даже лев пощадил ее. Более того, откуда-то вышел ей навстречу подвижник, который подбодрил обратившуюся к нему Киртисену, напоил ее водой из кувшина, указал дорогу и куда-то исчез. Утолив, словно амритой,{258} свой голод и жажду, верная супругу жена пошла по дороге, указанной подвижником. Увидев, что солнце, опустившееся за гору Аста,{259} словно говорит ей, протянув свои руки-лучи: «Отдохни эту ночь!», Киртисена забралась в дупло, похожее на дом, у корней большого лесного дерева и завалила вход другим стволом.
Поздним вечером она увидела через щель своей двери ужасную ракшаси, пришедшую сюда в сопровождении своих детей. «Опять я попала в беду, ведь съест она меня!» — подумала со страхом Киртисена, пока ракшаси усаживалась на дерево. Взобравшиеся вслед за ракшаси ее сыновья тотчас стали просить: «Матушка, дай же нам чего-нибудь поесть!» И ракшаси ответила сыновьям: «Дети, сегодня я даже на большом кладбище не добыла ничего съестного. Я просила у племени дакини,{260} но они мне не дали ни куска. И тогда в отчаянии я обратилась с просьбой к грозному Шиве. Спросив о моем имени и роде, бог повелел мне: «О наводящая страх, ты рождена в знатном роде Кхары и Душаны!{261} Поэтому иди в город Васудаттапура, что недалеко отсюда. Там живет великий и праведный царь Васудатта, который охраняет этот лес на границе своих владений: сам взимает пошлины и сам наказывает воров. Когда этот царь, утомленный охотой, заснул в лесу, ему в ухо незаметно заползла сороконожка. Со временем она произвела потомство у него в голове, и от этой болезни у царя теперь почти не осталось сил. Врачи не знают его болезни, и если никто другой не узнает, то через несколько дней царь этот умрет. После того как он умрет, ты с помощью своего волшебства съешь его и тогда будешь сыта шесть месяцев». Вот какой неопределенный дар, связанный лишь с надеждами на будущее, дал нам сегодня грозный Шива. Что же мне делать, сынки?» Выслушав рассказ ракшаси, сыновья тогда сказали ей: «А будет ли царь жить, если болезнь узнают и изгонят? Скажи нам также, как можно изгнать такую болезнь». В ответ на вопросы сыновей ракшаси рассказала: «Если болезнь будет определена и изгнана, то царь останется жить. И слушайте, как можно излечить такую тяжелую болезнь. Сначала надо смазать голову царя горячим растопленным маслом и посадить его надолго под невыносимо знойным полуденным солнцем. Затем нужно вставить в ушной проход полую трубку из бамбука, соединенную с отверстием в крышке кувшина с холодной водой. Тогда измученные жарой сороконожки выползут через ухо из головы, полезут по бамбуковой трубке и, ища прохлады, попадут в кувшин. Таким образом царь избавится от своей тяжелой болезни». Рассказав это своим сидящим на дереве сыновьям, ракшаси замолчала. И все это слышала спрятавшаяся в дупле Киртисена. Поэтому она подумала: «Если я выберусь отсюда, то пойду к этому царю и спасу ему жизнь. Живя на границе этого леса, он охраняет его, взимая очень небольшую пошлину, и поэтому все купцы едут именно этой дорогой. Так говорил мне покойный купец Самудрасена, и мой муж ведь будет возвращаться этой дорогой. Поэтому отправлюсь-ка я через лес в город Васудаттапура, спасу царя от болезни и буду там ждать возвращения мужа». В таких размышлениях она кое-как провела эту ночь и утром, когда ракшасы исчезли, выбралась из дупла.
Идя через лес, переодетая в мужскую одежду, она во второй половине дня встретила одного доброго пастуха, тронутого тем, что этот «юноша» столь хрупкий, видно, прошел долгий путь. Киртисена, подойдя к нему, спросила, что это за сторона. И пастух ответил ей: «Там впереди находится город царя Васудатты — Васудаттапура. Но царь этот, великий душой, болен и вот-вот умрет». Тогда Киртисена ответила пастуху: «Если кто-нибудь отведет меня к царю, я излечу его болезнь!» Пастух сказал: «Я сейчас иду в город, пойдем со мной, и я постараюсь все устроить!» И пастух привел ответившую согласием переодетую Киртисену в город Васудаттапура. Там он тотчас поведал о таком благоприятном событии озабоченному стражнику и представил ему Киртисену. Стражник же доложил царю и по приказанию последнего привел добродетельную женщину к нему. И царь Васудатта, страдающий от болезни, увидев ее необыкновенную красоту, воспрянул духом, ибо сердце чувствует, где добро и где зло. «О счастливый! Если ты изгонишь мою болезнь, я отдам тебе полцарства! — сказал он переодетой мужчиною Киртисене. — Я видел во сне, что женщина сняла с меня черное одеяние, поэтому я верю, что ты снимешь мою болезнь!» И Киртисена ответила: «Сегодня уже день прошел, а завтра, о божественный, я избавлю тебя от болезни, потерпи немного!» С этими словами она помазала голову царя топленым коровьим маслом, и тогда утихла боль у царя, и он заснул. «Это бог в облике врача, явившийся к нам благодаря нашим святым заслугам!» — так стали все прославлять тогда Киртисену.
И вот на следующий день в полдень в присутствии министров и гарема Киртисена вывела из головы царя через ухо полторы сотни сороконожек тем необыкновенным способом, о котором говорила ракшаси. Когда все сороконожки оказались в кувшине, она дала царю отведать масла, молока и прочих жертвенных возлияний. И не было никого, кто, разглядывая этих тварей в кувшине, не изумлялся бы тому, как царь пришел в себя и избавился от болезни. А царь, увидев этих мерзких насекомых, вышедших из его головы, то пугался, вспоминая, то радовался, считая себя словно родившимся вновь. Совершив омовение и устроив торжество, он почтил Киртисену, отдав ей половину своего царства вместе с деревнями, слонами, лошадьми и золотом. А царица и министры одарили ее драгоценностями и одеждами, считая, что врач, возвративший жизнь их господину, заслуживает высокого почтения.
Киртисена же под предлогом, что она соблюдает некий обет, оставила все богатства на некоторое время в руках царя и стала ждать супруга. Так она еще несколько дней, почитаемая всеми, продолжала оставаться переодетой в мужскую одежду. И вот она услышала от людей, что из Валабхи пришел караван, а вместе с ним ее супруг Девасена. Узнав, что караван вошел в город, Киртисена отправилась туда и, увидев своего мужа, расцвела от радости, как павлин при появлении дождевых облаков. С сердцем, измученным долгим ожиданием, она бросилась к ногам мужа и омыла их, как почетным омовением гостеприимства, слезами радости. Хотя скрытая под чужой одеждой Киртисена была подобна воплощенному лунному свету, который днем делают невидимым лучи солнца, супруг сразу узнал ее. И только чудом сердце Девасены, когда он увидел лицо ее, не разорвалось от радости, как растворяется лунный камень{262} при свете луны.
Когда Киртисена, таким образом, объявила себя и ее пораженный супруг не мог понять, в чем дело, удивление охватило всех купцов, и сам царь Васудатта, полный любопытства, прибыл туда. Тогда Киртисена в ответ на расспросы поведала супругу о всех своих приключениях, причиной которых послужило дурное поведение свекрови. И ее муж Девасена, испытывая то чувство гнева, то прощения, то изумления, то радости, слушая ее рассказ, отвратился сердцем от своей матери. Все люди, находившиеся при этом, услышав о необыкновенном поведении Киртисены, стали говорить: «Вот так побеждают добродетельные женщины, чье оружие — мудрость, колесница — преданность супругу, доспехи — нравственное поведение и колесничий — праведный долг!» А царь сказал: «Эта женщина ради супруга перенесла такие мучения, что превзошла даже Ситу,{263} терпевшую страдания ради Рамы, и потому она, подарившая мне жизнь, стала моей названной сестрой!»
В ответ на это Киртисена обратилась к царю: «О божественный! Те деревни, слоны, лошади и прочее, что ты с любовью подарил мне и что сейчас находятся у тебя, пусть будут переданы моему супругу». И царь отдал деревни и остальное ее мужу Девасене и, полный радости, надел на него венок почета.
И вот Девасена, ставший обладателем огромного состояния благодаря подаркам царя и богатствам, накопленным торговлей, оставил свою мать и, прославляя Киртисену, остался жить в этом городе. Киртисена же, прославившаяся своими необыкновенными подвигами, обрела счастье, избавившись от злой свекрови. Она жила вместе со своим супругом, наслаждаясь всеми благами и выпавшим на ее долю богатством, подобная воплощенному счастью награды за хорошие деяния.
Вот так, перенося удары враждебной судьбы и, словно богатство, храня в несчастьях свое достоинство, добродетельные женщины великим могуществом своей природы незаметно приносят благо и мужу и себе.