Есть на земле город Тамралипти,{232} в котором жил очень богатый купец, по имени Дханадатта. Будучи бездетен, он созвал к себе много брахманов и, поклонившись им, сказал: «Нельзя ли сделать так, чтобы у меня поскорее родился сын?» И брахманы ответили ему: «В этом нет ничего трудного. Дваждырожденные{233} достигают всего в этом мире с помощью обрядов, предписанных ведами». Сказав так Дханадатте, брахманы совершили за определенную плату жертвоприношение, и у купца тогда родился сын. Мальчик, названный Гухасена, со временем вырос, и его отец Джанадатта стал подыскивать ему жену.
И вот отец, забрав сына, под предлогом торговли отправился на другой остров, чтобы подыскать невестку. Там он попросил для своего сына у купца Дхармагупты его дочь, по имени Девасмита. Но Дхармагупта, любивший свою дочь, не согласился на этот брак, считая, что Тамралипти находится слишком далеко. Девасмита же, увидев Гухасену, была покорена его достоинствами и преисполнилась решимости расстаться с родными. Договорившись через подругу о встрече с возлюбленным, она затем вместе с ним и его отцом покинула остров. По приезде в Тамралипти была отпразднована свадьба, и сердца молодых супругов связала взаимная любовь.
Но вот родственники вдруг стали уговаривать Гухасену поехать торговать на остров Катаха.{234} Однако Девасмита не соглашалась на его отъезд из ревности, опасаясь, что он увлечется другой женщиной. Поэтому Гухасена совершенно разрывался между понуждавшими его близкими и несоглашавшейся женой и не знал, что ему делать. Тогда он отправился в храм и, надеясь, что бог укажет ему средство, исполнял там обет воздержания от еды. Его жена Девасмита вместе с ним соблюдала этот пост, и тогда супругам во сне явился Шива. Дав им два красных лотоса, бог сказал: «Пусть каждый из вас держит в руке этот лотос. И если в разлуке один из вас забудет о праведном поведении, то лотос в руке у другого обязательно завянет». Выслушав это и проснувшись, супруги увидели, что каждый держит в руке, словно сердце другого, красный лотос. Тогда Гухасена с лотосом отправился в путь, а Девасмита осталась дома, не спуская глаз с лотоса.
Гухасена быстро достиг острова Катаха и начал там торговлю драгоценностями. И вот, видя всегда в его руке неувядающий лотос, четыре купеческих сына стали удивляться. Они под каким-то предлогом привели его к себе домой и, напоив изрядно вином, расспросили об истории лотоса, а он, опьянев, все рассказал им. Тогда, считая, что Гухасена будет еще долго занят торговлей драгоценностями, эти четыре купеческих сына сговорились и, снедаемые любопытством, быстро тайком отправились в Тамралипти с дурным желанием погубить праведное поведение его жены.
Измышляя способ, они пришли в буддийский монастырь к монахине, по имени Йогакарандика. «О госпожа! — обратились они к ней любезно, — если ты укажешь средство к достижению того, чего мы желаем, мы дадим тебе много денег». Она ответила: «Без сомнения, вы желаете какую-либо из здешних молодых женщин. Назовите ее и я вам помогу, но я не жажду денег. У меня есть ученица по имени Сиддхикари, очень умная, и благодаря ей я получила неисчислимое богатство». «Как же ты получила такое богатство по милости ученицы?» — спросили купеческие сыновья. И монахиня ответила им: «Если вам интересно, тогда, сынки, слушайте, я расскажу.
«Как-то сюда прибыл купец с севера. И когда он находился здесь, моя ученица, изменив свой вид, хитростью устроилась к нему в дом в служанки. Завоевав доверие купца, она украла все запасы золота у него и на рассвете тайком ушла из дома. Когда она вышла из города и пошла быстрей, опасаясь погони, ее увидел домба{235} с барабаном в руках и, желая ее ограбить, погнался за ней. Достигнув подножия баньянового дерева{236} и увидев приближающегося домбу, хитрая Сиддхикари, притворившись несчастной, сказала: «Поссорившись с мужем, я ушла из дому. Поэтому привяжи, пожалуйста, веревку, и я умру здесь!» «Зачем мне убивать эту женщину, если она сама умрет от петли?» — подумал домба и прикрепил веревку к дереву. Тогда Сиддхикари, будто бы совсем потеряв рассудок, сказала ему: «Покажи мне, пожалуйста, как нужно вешаться!» Тогда домба подставил барабан себе под ноги и со словами: «Вот как это делается!» — надел петлю себе на шею. А Сиддхикари внезапно ударом ноги выбила барабан, и домба умер в петле. Тем временем купец, отправившийся на поиски Сиддхикари, укравшей все его богатство, издалека заметил ее возле этого дерева. А она, увидев, что он приближается к ней, незаметно забралась на дерево и спряталась там на ветке, укрывшись листьями. Подойдя к дереву вместе со слугами, купец увидел только веревочную петлю и в ней домбу, но не Сиддхикари. «Не забралась ли она на дерево?» — сказал купец, и один из его слуг тотчас полез туда. «Я всегда любила только тебя, и именно ты забрался сюда! О прекрасный мой, это сокровище твое, иди сюда и насладись со мной!» С этими словами Сиддхикари, обнимая и целуя потерявшего рассудок слугу купца, откусила ему язык. Захлебываясь кровью, перепуганный, он упал с того дерева, бормоча что-то нечленораздельное. От этого зрелища купца охватил страх, и, думая, что на слугу напал злой дух, он вместе со слугами бросился бежать домой. Тогда, спустившись с верхушки дерева, также напуганная, монахиня Сиддхикари пришла домой, прихватив богатство. Вот какая у меня умная ученица! И вот как по ее милости, сынки, я получила большое богатство».
Рассказав все это купеческим сыновьям, монахиня представила им подошедшую тем временем свою ученицу и сказала: «А теперь, сынки, говорите всю правду, какую женщину вы желаете, и я вам быстро ее устрою». Они ответили: «Это жена купца Гухасены, по имени Девасмита, сведи нас с ней». Монахиня пообещала им это сделать и предоставила купеческим сыновьям приют в своем доме.
Так как она снискала уважение местных жителей вследствие щедрости в подаянии пищи и прочих благодеяниях, она отправилась вместе с ученицей в дом Гухасены. Когда она подходила к дверям, ведущим в покои Девасмиты, ей преградила путь собака, не пускавшая незнакомых. Тогда Девасмита, увидев это, сама повелела провести ее, послав служанку и теряясь в догадках, зачем пришла монахиня. Войдя и выразив притворное почтение, греховная монахиня благословила добродетельную Девасмиту и сказала: «Всегда я жаждала встретиться с тобою, а сегодня опять видела тебя во сне и вот поэтому в нетерпении пришла навестить тебя. Сердце мое терзается, когда я вижу, как ты живешь без мужа. Ведь бесплодно проходит твоя молодость, лишенная наслаждений с любимым». Такими и подобными словами она долго уговаривала добродетельную Девасмиту и, попрощавшись, отправилась к себе домой.
На другой день, захватив кусок мяса, посыпанный перцем, она снова пришла в дом Девасмиты. Этот кусок мяса монахиня отдала собаке у дверей, и та быстро съела его вместе с перцем. Тогда от перца у нее потекло из носа и из глаз неудержимо полились слезы. А негодная монахиня тем временем вошла к Девасмите и, встреченная ею с почетом, стала рыдать.
На вопрос Девасмиты она с трудом промолвила: «Дочь моя! Посмотри сейчас на эту собаку, что рыдает во дворе. Она сегодня узнала меня, с которой была связана в прошлом рождении, и начала плакать, а у меня от жалости тоже полились слезы». Услышав такое, Девасмита посмотрела на рыдающую во дворе собаку и подумала, что все это очень странно. Монахиня же сказала: «Дочь моя! В прошлом рождении она и я были женами некоего брахмана. Наш супруг постоянно уезжал по повелению царя далеко в различные страны с посольством. В его отсутствие я, сколько хотела, сходилась с мужчинами и тем самым не лишала наслаждений свое тело и свои органы чувств. Ведь непричинение вреда органам чувств считается высшей дхармой,{237} и потому в этом рождении я наделена памятью о прошлых рождениях. Она же тогда по незнанию блюла свою добродетель и потому родилась собакой, хотя и помнящей прошлое рождение».
«Что же это за дхарма такая? Конечно, это все выдумки обманщицы», — подумала мудрая Девасмита и ответила ей: «О госпожа, как долго я не знала о такой дхарме! Поэтому сведи меня с каким-нибудь любовником». Тогда монахиня сказала: «Здесь остановились купеческие сыновья, приехавшие с другого острова, и я приведу их к тебе».
Так сказав, обрадованная, она отправилась домой, а Девасмита уверенно сказала своим служанкам: «Без сомнения, они увидели в руке моего мужа неувядающий лотос и от любопытства расспросили у него, пьяного, в чем дело. И чтобы погубить меня, эти негодяи, купеческие сыновья, приехали сюда с острова и воспользовались этой дурной монахиней. Поэтому принесите быстрее вино с подмешанным дурманом и закажите собачью лапу, сделанную из железа». Служанки сделали все, как велела Девасмита, и одна из них по ее просьбе переоделась в платье госпожи.
Между тем монахиня вместе с одним из купеческих сыновей пришла в дом Девасмиты и, приведя его, переодетого в платье своей ученицы, удалилась. Тогда служанка, переодетая Девасмитой, с почетом поднесла тому купеческому сыну вина с дурманом. От вина он утратил всякий рассудок, как теряют его от распущенности, и служанки, сняв с него платье, оставили его голым. Затем они поставили ему клеймо собачьей лапой на лбу и бросили ночью в канаву, полную нечистот. В конце ночи он пришел в сознание и увидел себя в канаве, будто в ад Авичи{238} привели его грехи. Тогда, поднявшись, купеческий сын умылся, пощупал клеймо на лбу и голый пришел в дом монахини. «Пусть не я один буду посмешищем!» — подумал он и потому, придя, сказал своим друзьям, что его ограбили. Притворившись, что у него болит голова от бессонной ночи и обильного питья, он утром обвязал клейменую голову куском материи.
И вот вечером другой купеческий сын отправился в дом Девасмиты и претерпел такое же унижение. Он также, придя голый, сказал: «Хотя я и оставил там свои драгоценности, но когда я вышел, меня ограбили разбойники». А утром он тоже под предлогом головной боли надел на голову повязку и закрыл клейменый лоб.
Так все купеческие сыновья, скрывая истину, по очереди были отмечены клеймом на лбу, лишились своих богатств и претерпели стыд и унижение. «Пусть и с ней будет то же самое!» С этой мыслью они скрыли свое унижение от монахини и уехали.
А монахиня на следующий день вместе со своей ученицей пришла в дом Девасмиты, радуясь, что достигла своей цели. Девасмита же, оказав ей почтение, напоила ее смешанным с дурманом вином, словно выражая свое удовлетворение. Затем эта добродетельная жена велела отрезать опьяневшей монахине и ее ученице уши и нос и тоже выбросить их в нечистоты.
Озабоченная мыслью, как бы купеческие сыновья, уехав, не убили ее мужа, Девасмита рассказала всю историю свекру. И свекор сказал ей: «Дочь моя, ты очень хорошо поступила. Но как бы не случилось что-нибудь дурное с моим сыном». Тогда Девасмита ответила: «Как Шактимати{239} некогда спасла своей мудростью мужа, так и я спасу». «Расскажи же, дочь, как Шактимати спасла мужа», — попросил ее свекор, и Девасмита рассказала:
«В нашей стране, в городе, предками установлено почитание могучего великого якши Манибхадры. Местные жители, чтобы исполнилось то или другое желание их, приходят к нему с различными подношениями. И есть такое установление, что если какой-либо мужчина будет застигнут ночью с чужой женой, то его вместе с ней помещают в святилище этого якши. А утром его вместе с женщиной приводят в царское собрание, где нужно рассказать всю историю, после чего он получает наказание.
Однажды городской страж застал купца, по имени Самудрадатта, ночью с чужой женой. И вот купец был отведен и заперт на прочный засов в храме якши с этой женщиной. Тем временем мудрая и преданная мужу жена этого купца, по имени Шактимати, узнала о случившемся. Тогда эта умная женщина, переодевшись и взяв подношение, в сопровождении подруг ночью уверенно отправилась в храм якши. Когда она пришла туда, жрец из алчности разрешил ей войти и велел начальнику стражи открыть дверь. Войдя и увидев пристыженного мужа с женщиной, она поменялась с этой женщиной платьем и велела ей уходить. Женщина вышла и ночью ушла в платье Шактимати, а Шактимати осталась там со своим мужем. Утром, когда пришли царские чиновники, все увидели, что с купцом находится его собственная жена. Узнав об этом, царь освободил купца из храма якши, словно от смерти, и наказал стражников. Так некогда Шактимати мудростью спасла своего мужа, и я тоже поеду и хитростью спасу своего мужа».
Сказав так наедине свекру, самоотверженная Девасмита переоделась вместе со своими служанками в купеческое платье. Сев на корабль, она отправилась будто бы для торговли на остров Катаха, где находился ее муж. Прибыв туда, она встретила на улице среди купцов своего мужа Гухасену, который был сама воплощенная верность. А он словно пожирал глазами ее, переодетую мужчиной, и недоумевал, кто этот купец, так похожий на его любимую жену.
И вот Девасмита пошла к царю и заявила, что ей надо сообщить ему нечто. Тогда царь созвал всех горожан и с любопытством спросил переодетую в платье купца Девасмиту: «Что же ты хочешь сообщить?» И Девасмита ответила: «Здесь находятся четыре моих беглых раба, пусть же государь отдаст их мне!» Царь сказал ей: «Здесь собрались все жители города. Если ты опознаешь своих рабов, забирай их!» И она забрала тех четырех купеческих сыновей с забинтованными головами, которых она раньше подвергла унижению в своем доме. «Они — купеческие сыновья. Как они могут быть твоими рабами?» — стали говорить ей возмущенные купцы. Тогда она возразила им: «Если вы не верите, то посмотрите на их лбы, которые я заклеймила собачьей лапой». Купеческих сыновей заставили снять повязки, и все увидели на их лбах клеймо собачьей лапы. Так как позор пал на купеческое сословие, удивленный царь сам спросил Девасмиту, в чем тут дело. Она рассказала всю историю, и горожане стали смеяться, царь же сказал: «По справедливости, они — твои рабы, госпожа!» Тогда остальные купцы дали этой добродетельной жене большой выкуп для освобождения этих четырех от рабства, а царь наказал их.
И Девасмита, взяв деньги, вместе со своим супругом, провожаемая с почетом всеми горожанами, отправилась в родной город Тамралипти. И больше никогда она не расставалась с любимым супругом.