- Вставай, брат, - сказал он. Кровь забрызгала его лицо. Артерии на шее вздулись, он дышал с лихорадочной интенсивностью. Улыбка, разразившаяся белым полумесяцем на его алом лице, выглядела натянутой. Причиняющей боль.

- Гайрок, - снова сказал я, встав и оглянувшись по сторонам. Обезображенные мертвецы окружали нас, выпотрошенные и разорванные тела, несчастные посетители этого места. Сладкий, немного приторный аромат алкоголя смешивался с железным зловонием пролитой крови. Добрая половина бара была залита ей.

- Ты… ты сделал это, Гайрок? – шокировано спросил я, чувствуя обнадеживающую хватку моего короткого меча, вытаскивая его из ножен.

Гайрок моргнул, раз, два. Его глаза были залиты кровью. Пот покрывал его кожу. Он, казалось, почти блестел, в свете едва освещающих помещение люменов. Его ухмылка стала хмурой. Он стал похож н бешеного зверя, что изо всех сил пытающегося обуздать свой недуг. Как далек я сам был от подобной судьбы? Рука, державшая крюк, пришла в движение, и я почувствовал, как напрягается моё тело.

Он был нужен мне, он всегда отличался проницательным умом и невообразимой целеустремленностью. Я не узнавал человека, стоящего передо мной.

- Где ты, Гайрок? – спросил я, пытаясь игнорировать хаос вокруг.

Я никогда не видел его таким слабым. Гайрок воевал в Абиссне. Сражался на ледяных равнинах Сибири, когда сверху сыпался атомный дождь.

- Африканское солнце обжигает, да, Дах? – пробормотал он, но его рассудок помутнился, и эти слова являлись бледным эхом тех, что он говорил мне много лет назад.

- Это не Абисссна, брат. Гайрок… где ты? Постарайся сосредоточиться.

Он растерянно перестал обыскивать мертвых.

- Сибирь…. Нет…. Хгмхм – он приложил руку к голове, словно пытаясь сохранить свою изодранную вменяемость, пока ее остатки окончательно не вытекли из его головы, пока его слова не вышли за приемлемые рамки понимания.

А потом он приблизился ко мне с крюком в руках, его глаза пылали безумной дикостью, а рот полнился слюной.

- К Единству! – воскликнул он, едва жестикулируя. Этот стон отчаяния имел мало общего с так запомнившимся всем криком триумфа.

Несмотря на чудовищную силу Гайрока, я смог заблокировать удар своим предплечьем. Другой рукой я вытащил свой меч и вонзил его глубоко в грудь своего брата. Сначала он сопротивлялся, безумие придавало ему сил, но я продолжал наносить резкие удары, раз за разом, его внутренности валились на окровавленный пол.

Гайрок обвис, я поймал его тело, чтобы он не упал на землю.

Когда он оказался среди расчлененных безумием тел, я осторожно вынул свой клинок.

На губах Гайрока пузырилась кровь. Это напомнило мне о Кабэ.

Он снова моргнул, и я увидел, как его взгляд ненадолго обрёл потерянную ясность.

- Мы были… не предназначены для… этого.

Последние силы покинули его израненное тело, я держал его, пока все не закончилось. Кровь запятнала его татуировку легиона, я вытер ее, прежде чем опустить его голову.

Я знал Кабэ, я сражался с ним спиной к спине, многие годы, но Гайрок был моим другом. Я оплакивал его смерть, задыхаясь в каком-то грязном душном баре.

- Где же честь для нас самих?! – спросил я тьму, но в ответ последовало лишь молчание.

В этот момент мои собственные слова вернулись ко мне.

Мы прожили слишком долго.

Я поднялся на ноги, ощущая великую ношу скорби, и взвалил безжизненное тело старого друга себе на плечо. Я не оставлю его здесь, только не так. Что-то случилось с нами, и я надеялся, что Тарригата будет знать, что делать.

Тагиомальчян спустился сквозь тёмное облако удушающего смога. Моноволоконный трос придавал ему устойчивости, будучи достаточно тонким, он делал его невидимым для невооруженных глаз, и являлся достаточно прочным для того, чтобы выдержать его собственный вес.

Счетчик высчитывал время до соприкосновения с землей. Достигнув пятидесяти футов, он деактивировал магнитный замок и преодолел оставшееся расстояние до земли. Крошечный грав-импульс, встроенный в его броню, заметно смягчил приземление. Он поднялся и бросил свой взгляд на огромный трущобный город перед ним.

- Я высадился. Остаюсь незамеченным, - уведомил он, его голос погрубел под действием механизмов, встроенных в его шлем.

Голос с Коронуса, который он слышал ранее, ответил незамедлительно. Такой же скрытый. Только Тагиомальчян мог его слышать.

- Местоположение цели установлено, - сообщил он.

Гололитическая схема вспыхнула в линзах кустодия, перекрывая собой рельеф близлежащей территории.

- Запрашиваю статус

- Скрытый

- Продолжительность?

- Как можно дольше. Пока не обнаружено.

- Убить или захватить?

- Нейтрализовать. И уничтожить все следы.

- Подтверждено. Запрос загрузки данных.

Потребовалось несколько секунд прежде, чем маленькая красная метка засветилась на гололите.

- Глубже, чем я думал, - пробормотал Тагиомальчян, не намереваясь быть услышанным, но системы все же передали сигнал слушателю.

- Это нора, Тагиомальчян, и в ней водятся крысы.

- Тогда мне лучше начать копать.

Очистительные комбайны бороздили химическое варево, пролегающее у границ Свота. Их прочные сети и крюки тащили и собирали отходы для дальнейшей утилизации. Из охваченных раком легких, курящих тряпочные палочки людей, вырывался глухой хрипящий кашель. Все они медленно умирали от многократно завышенного количества токсинов в крови, никто из них не обращал внимания на золотого воина бродившего среди них. Они даже не моргнули.

Гайрок был тяжелой ношей, и на путь до арены потребовалось около нескольких часов. Когда я приблизился к окраинам, то увидел следы дыма. Хаб Тарригаты был охвачен огнем. Уложив тело Гайрока, я выхватил меч и бросился туда. Быть может, это дело рук Радика Клева, подумал я, месть за то, что я сделал с его Хроно-Гладиатором. Приближаясь к трущобам я понял, что это не так. Вокруг царил настоящий хаос. Я обнаружил мертвых. Выпотрошенные, обезглавленные и расчлененные, они усеивали это место, разорванные, подобно отходам мясника.

Давление начало скапливаться под моими висками, и я прижал руку к голове, в попытке отвести его. Боль, похожая на мгновенное погружение в бездонный красный океан, валила меня на землю, но я продолжал сопротивляться. Я почувствовал горький запах дыма, из хаба Тарригаты, из Абиссны, и всеми силами пытался понять, что из этого было реальным, а что нет.

Холод обдавал мое лицо, но я прекрасно знал, что воздух в Своте был душным. Я вспомнил Сибирь, ее ледяные равнины, я не осмеливался поднять голову в страхе снова застать падение смертоносных атомных боеголовок. Затем я оказался на горе Арарат, радостно крича вместе с Ариком Таранисом, когда он вознес Молниеносное знамя.

Затем Ги Бразиль и Урш и Альбия.

Мой череп пульсировал в агонии. Видения о Единстве были беспощадны, и я был не в силах контролировать их.

В конце концов я решил сосредоточиться на своем мече, крепко обхватив его руками, я думал о его прочности, его постоянстве, его реальности.

Я вырвался из крепких уз ложных видений, моя кожа горела от жара. Я стоял на коленях, передо мной располагалась небольшая лужа мутной жидкости, что я выплюнул с приступом. Сплюнув ее остатки изо рта, я поспешил к хабу Тарригаты.

Пылкий жар набросился на меня, когда я выбил входную дверь. Я не видел Везулу во время своего отчаянного хождения по лачуге, и надеялся на то, что не застану старого товарища охваченным безумием, как Гайрока.

Несколько полок повалились на пол, либо от жара, либо от борьбы, которая предшествовала этому беспорядку. Я разгребал обломки до тех пор, пока не нашел Тарригату в дальней части хаба, задыхающегося от вдыхания густого едкого дыма.

Он повернул голову в мою сторону, услышав приближение. Гримаса неподдельного ужаса исказила его лицо. Он вскрикнул, когда я подбежал к нему и схватил его хрупкое тело, жалкий, жалобный звук. Тонкие пальцы царапали мою кожу, как иголки. Он боролся, но с силой ослабленного ребенка.

- Успокойся, - предупредил его я, - или мы оба погибнем в этой дыре.

Его тщетные попытки высвободиться утихли, сложно было определить случилось ли это от моего предупреждения или из-за того, что он попросту израсходовал все свои силы. В любом случае, пламя распространялось, расползаясь по стенам и потолку. Оно надвигалось, словно оползень, жадно поглощая все, к чему прикасалось. Я услышал треск разбившегося стекла и понял, что колбы медленно нагреваются. Химические смеси внутри них сработают в роли катализатора.

Взвалив Тарригату на свое плечо, я сломя голову бросился через дальнюю часть хаба, ударом выбивая заднюю дверь, чтобы выбраться наружу. Едва мы отдалились на шесть футов, как старая хижина и печь в ней, взорвались, одаривая ближайшую территорию тоннами мусора и дыма. Толпа любопытных зевак не собиралась вокруг. Все были либо мертвы, либо прятались.

Я посадил Тарригату на его старый потрепанный стул. У него не было рук и пятна синтетической кожи уступили место заплесневелым наростам под ней. Его дыхание было неровным, а кожа настолько бледной, что я без труда мог понять, как недолго ему осталось.

- Где Везула? – твердо спросил я.

Голова старика начала опускаться в сторону, и я осторожно схватил его за подбородок, повернув лицом к себе.

- Тарригата, ты умираешь. Прости меня. Но я должен знать.

Внезапно он нашел в себе силы и попятился ко мне, его губы задвигались, но слова давались ему очень тяжело. Я наклонился к нему, чтобы услышать его правду.

- Он…. он идет.

Затем Тарригата откинулся назад, свисая, как сдутое легкое, больше он не шевелился.

- Не он. Вез ушел.

Я осмотрел его и увидел, как он кладет свой пистолет в мои руки. Я не знал, хочет ли он использовать его на себе или Везуле, но я взял его и поместил в пустую кобуру у себя на поясе.

Я вырвал полоску ткани из-под своих доспехов, чтобы обернуть ее вокруг пустых глазниц Тарригаты. Закрепив повязку, я глубоко вздохнул и положил руку ему на лоб.

- Старый идиот, ты пытался остановить его, не так ли?

Стоя над ним, я посмотрел вниз на сморщенное тело Тарригаты. Смерть еще больше ослабила его.

Теперь это мое бремя. Я остановлю его. Пора положить этому конец.

Тагиомальчян проносился по узким переулкам и тоннелям Свота, оставаясь абсолютно незамеченным. Он двигался быстро, маяк-локатор мигал на тактическом дисплее, с каждой секундой становясь все ближе. Вдалеке черный дым врезался в безжизненное небо, бросая погребальную завесу.

Первые следы своей добычи он нашел в баре, который ныне был превращен в настоящий склеп. Пьянящий смрад низкосортного зернового алкоголя и разбросанных внутренностей, словно незваный гость, вторгся в его ноздри. Он позволил себе один вдох. Его обучали находить доказательства. Он уловил запах трансчеловеческой крови, а затем поспешно открыл внутренний канал вокса.

- Возможно это, Легион, - сказал он, - те, кто смог избежать чистки.

- Соблюдай осторожность.

Тагиомальчян кивнул, хотя обладатель другого голоса и не смог бы увидеть этот жест. Он присел на колени, чтобы осмотреть одно из разорванных тел. Его глаза потянулись к прорезям за оптическими линзами.

- Интересно, - это выглядело, как ожог, принявший форму…

Призрачное ощущение неправильности заставило его резко обернуться. Он едва успел добраться до рукояти своего меча, когда мощная фигура сбила его с ног.

Я шёл по следам, оставленным Везулой. Это было нетрудно, и я подумал о том, что какая-то часть его затуманенного кошмарными видениями разума, хотела, чтобы я нашел его. Чтобы покончил с этим. И я надеялся, что смогу отсрочить безумие, которое поглотило Гайрока и Везулу.

Я думал о Тарригате, старике, который задыхался при смерти, несмотря на то, что бежал всю свою жизнь. Я не мог смириться с тем, что Везула несет за это ответственность. Даже впадая в видения о прошлом, он никогда не поднимал руку на старика. Но, быть может, он не знал. Эти грезы, я чувствовал их. Такие красочные и убедительные. Неудержимое стремление к давно ушедшей славе, затмевало глаза.

Я бежал по уродливым улицам Свота, ловя полные страха и недоверия взгляды его жителей. Эти несчастные застряли здесь, внизу, и все чего они хотели, так это остаться в одиночестве и придаться отчаянию и страданиям. Некоторые держали в руках оружие, готовые защищать свои жалкие жизни, но это были пустые угрозы. Другие прятались в своих лачугах, сидели на корточках и закрывали глаза, в надежде переждать шторм.

В древней части района я нашел символ Легиона, вырезанный на каменной лестнице. Старая молния повела меня вниз, в катакомбы. Я знал это место. Оно называлось Потопом, самый глубокий участок в Своте. Ветхие колонны, когда-то давно украшенные яркими росписями, а теперь испещренные толстыми слоями грязи, поднимались к изогнутому сводчатому потолку. Некогда это место было прекрасно, но, как и многие другие вещи, время украло ее былую красоту. Некоторые секции Потопа обрушились, не выдержав суммарный вес верхних уровней. Я карабкался по огромной куче мусора и обломков, вставшей на моем пути, словно громоздкий набухший мешок, разошелся по швам и изверг все своё содержимое на дорогу. Я редко спускался сюда. У меня не было причин этого делать, но я подумал, что они могли быть у Везулы.

- Это наша последняя битва, брат? – спросил я тьму, и был удивлен, когда она ответила.

- Я уже сразился в своей последней битве, Дах.

Я обнаружил его прислонившимся к изогнутой катакомбной стене, его рука держалась за живот. Что-то сырое и темное блестело меж его подрагивающих пальцев. Его разломленный топор лежал рядом с ним, как и всегда. Лезвие было сожжено кислотой.

- Вез…- я опустился на колени, рядом с старым другом. Он плохо выглядел в мерцающем свете верхних люменов.

- Ты вооружен? – растерянно спросил он.

Я нахмурился, собираясь было жестом указать на мой меч и широкое лезвие, закреплённое на спине, но вдруг понял, что Везула был слеп. Молочный блеск покрывал его глаза, кожа вокруг гнезд и на лице была покрыта следами ожогов.