Он обернулся, моргнул и отпустил рукоять топора. Я ослабил хватку.

- Я снова дрейфовал? – спросил он

Я кивнул.

- Где на этот раз?

- Урш, ледяные равнины Сибири.

Везула посмотрел вниз, как будто пытаясь понять, что означало это внезапно нахлынувшее воспоминание для его здравого смысла.

- Ты вернулся, брат? – спросил я. – Ты сейчас здесь?

- Я…я

Я почувствовал, как Тарригата успокаивается позади меня, и услышал едва заметный шорох пистолета, который он всегда носил под одеждой. Старик никогда не стрелял из него, и я задумался над тем, какое количество радиации от энергетической катушки оружия впитало тощее тело астропата. Последние люди разочарованно двинулись к выходу.

Неподалеку от арены пролегал небольшой городок. Известный, как «Свот», он растянулся на мили в районах Внешнего Дворца, агломерация разбитых кораблей, грузовых контейнеров промышленного класса, бронепластин, и всего остального, что могло упасть на землю с покрытого чёрным смогом неба. Хаб Тарригаты был самым большим в округе и наверняка создавался с целью произвести должное впечатление о владельце. Как и человек, который владел им, хаб переживал далеко не самые лучшие времена. Он был королем нищих, стремительно возвращаясь к простому нищему.

- Поднимите его, - сказал Тарригата, указывая на тело Кабэ, - возьмите то, что сможете использовать и сожгите все остальное. Я не хочу, чтобы здесь шлялись всякие падальщики.

Он повернулся, снова начиная прислушиваться и обнюхивать воздух.

- И где, черт побери, Гайрок? Я уже давно должен был почуять его приближение по сильному запаху перегара.

Под горбатым гранитным тентом снаружи располагалась тяжелая деревянная панель. Древесина встречалась весьма редко, особенно здесь в Своте. Тарригата использовал помещение в качестве морга. Дерево впитывало кровь. Плиты, подобно пестрому шпону, покрывали темные пятна.

Мы с Везулой расположили тело Кабэ на них.

- Следующий бой начнётся через несколько часов, - сказал я, доставая пилы и другие хирургические инструменты из клетчатой стойки, установленной рядом с морговым блоком. Я вручил одну Везу, он принялся резать. – Он придет.

- Лучше бы ему быть здесь, - ответил Тарригата. - Смерть и поражение… Я буду разорен!

- Каждый из нас когда-нибудь попадет сюда. Так какая разница? - пробормотал я, наблюдая за тем, как Тарригата быстро поднимается в свой хаб-блок.

Везула работал. Он уже срезал броню Кабэ, его атрибуты, и теперь занимался сбором органов. Мы были в некотором роде вурдалаками, по крайне мере те из нас, что все еще были живы. Наше дальнейшее существование зависело от смертей и успешного присвоения частей наших павших братьев по оружию.

И наш доминус, Тарригата, обладал средствами и оборудованием для трансплантации этих частей. В этом плане, мы зависели друг от друга.

Остановившись на понятии того, кем мы все стали, я посмотрел сквозь узкую щель в тенте. Желтое облако отбрасывало грязную завесу, но под ней я увидел следы винтовых нитей «Мау». Если Мау был огромным спуском, ведущим вниз, то Свот являлся миазмой знаменующей его окончание.

Факторумы и нефтеперерабатывающие заводы цеплялись за кольца Мау, подобно мерзким паразитам, отринувшим иной способ существования, к пищеводу огромного глубоководного левиафана. Иногда, одна из этих конструкций опускалась, сбрасывая вниз громадные тонны отходов и мусора, из которого местные медленно возводили свои неприметливые лачуги, колонизируя близлежащие территории, словно раковая опухоль.

Терра выглядела совсем иначе.

- Я все еще мечтаю о славе, Дах, - сказал мне Везула. Его голос заставил меня вернуться к настоящему. Я боялся, что он снова соскользнет, погрузится в старые воспоминания, но его глаза были ясны, когда он разделывал тело Кабэ. Инструменты и поблескивающие от крови органы располагались среди бесполезных отходов. Работа, даже столь грязная и кровавая, помогала сосредоточить ум.

Он остановился, с лезвия хирургической пилы капала кровь, его руки были покрыты ей вплоть до локтя.

- Иногда мне сложно отличить видения от реальности. Понять, где вымысел, а где действительность.

- Я понимаю, - тихо ответил я. – Все слишком правдоподобно.

В глубине души я действительно его понимал. В моем мозге, в моем сердце охваченном раковой опухолью, я понимал его.

- Старые времена давно ушли, я это знаю, - продолжил Везула. – Дни Грома, Единства. Дни наших войн и завоеваний. Империи преклоняли колени перед Ним, они преклоняли колени перед нами… - он сделал паузу, его костяшки побелели, когда он сжал ручку пилы. – Я скучаю по ним.

- Как и я, Вез. Но мы больше не те, кем были раньше. Мы прожили слишком долго. Просто некоторые из нас слишком упрямы, чтобы умереть.

Я взял части механизмов, старую Кибернетику Кабэ и стал промывать ее при помощи старого ручного насоса. Жидкость в нем была непригодна для питья и более того, раздражала кожу, однако она прекрасно смывала кровь. Органы были помещены в большие апотекарские колбы и будут хранится там в вязком, разъедающим слизистую носа при нескольких вдохах, растворе формальдегида, глутарового альдегида и метанола. Этому меня научил Тарригата.

- Возьми их, - сказал Везула. – А я займусь сжиганием.

В задней части владений Тарригаты располагалась специальная печь. Окончательный покой Кабэ.

Поднимая колбы с органами, я спросил:

- Ты сам, брат?

- Я сам.

- А если и ты когда-нибудь?

Везула встретил мой взгляд. Его глаза, полные смирения, выглядели невероятно спокойными.

- Тогда окажи мне почетную смерть.

- Почетная смерть, - проговорил я, и направился к хабу Тарригаты.

Внутри помещения было темно, понадобилось немного времени на то, чтобы глаза привыкли к практически полному отсутствию света. Было тесно, а потолок был настолько низким, что мне приходилось пробираться нагнувшись. Тарригата был скопидом. Полки с ящиками полнились кучами кибернетических частей старых гладиаторов, и банками с соленой жидкостью в которых находились медленно атрофирующиеся органы. Он хранил абсолютно все, независимо от того, собирался ли использовать это в будущем. Я застал его сидящим на потрепанном стуле, согнувшим спину и хмуро смотрящим на свое счетное устройство.

- Радик Клев потребует компенсации за свою потерю, - сказал он мне, прежде чем откинуться назад для того, чтобы взять свою кисеру. Шлейф серого дыма вырвался из старой длинношеей трубки, табак в чаше ярко вспыхивал, когда Тарригата вдыхал его. – В свою очередь этот долг ляжет на тебя.

- Мне жаль, доминус, - ответил я, пытаясь найти свободное место для установки колб.

- Ты убил его бойца, так что, - добавил Тарригата, - а также незаконно прервал схватку Кабэ. За это тоже нужно заплатить.

- И снова, я сожалею.

- Сожаление не выплатит чёртовы долги! – огрызнулся он, и хриплый кашель, исходящий из самих бронх, охватил его несчастное тело.

Я хотел помочь, но Тарригата остановил меня дрожащей рукой. Когда припадок кончился, он вытер свой рот рукавом и сделал еще одну длинную затяжку.

- Я заглажу вину, - ответил я.

Тарригата медленно кивнул.

- Да, так и будет. Иди в Свот. Найди Гайрока. Приведи его сюда или поставки органов иссякнут.

На такие вещи мы шли ради выживания.

- Даю Вам слово, доминус, - сказал я, поклонившись, направляясь к выходу.

- Мне плевать на твое слово или твою честь, Херук. Просто приведи его. И сделай это, как можно скорее.

Судно зависло чуть выше желтеющих слоев смога. Его гладкие контуры сияли золотом в свете подулья. Грав-транспорт Коронус. Он прибыл из башни Гегемона для выполнения специального задания, порученного ему самим Вальдором.

Один воин находился в мрачном трюме, наедине со своими мыслями. Он держал золотой шлем в руках.

- С тех пор, как мы сражались в Нассау, - сказал голос через вокс-бусину воина, это было первым, что он услышал за последние несколько часов.

Он поднял взгляд, его зеленые глаза были яркими, как изумруд. Штурмовые рампы распахнулись, являя свет и атмосферу.

- Ты знаешь, что нужно сделать? – спросил голос.

Воин одобрительно кивнул.

- Я исполню свой долг.

- Найди их, Тагиомальчян

Он надел шлем, и шквал систем, активируясь, замелькал на его тактических дисплеях.

Он поднялся, закрепляя свой клинок часового и грозовой щит. Затем он закрепил мономолекулярный трос на своей броне. Несложная конструкция из длинной катушки и магнитного замка с резким щелком закрепилась на его аурамитовых доспехах. Трос разматывался по мере того, как кустодианец продвигался вперед. Окончив приготовления, Тагиомальчян приблизился к выходу. Он стоял у самого края, вглядываясь в очертания под плотной пеленой смога, его плащ взбивался на ветру. Зелёные глаза сузились за линзами его шлема.

- Я найду их, - прошипел он, прежде чем уйти в небытие.

Абиссна пылала. Я не мог видеть этого, дым затмевал все вокруг, но я мог чувствовать запах, мог слышать. Горящая плоть солдат, трещины полуразрушенных стен, запеченных в преисподней и увядающие крики. Единство пришло на эту землю.

Густые слои пепла разбредались по полям сражений за пределами величественной крепости, ныне павшей со смертью своего правителя. Их вылазка не смогла сломить наши ряды и добраться до осадных орудий. Артиллеристы имперской армии, также пропавшие у меня из виду, продолжали вести беспощадный обстрел. Такая жестокая музыка. Мое сердце билось в такт с этой громовой мелодией. Я изнемогал от высокой температуры в своём тяжелом доспехе, и жар от моей кожи начал туманить визор. Везула находился неподалеку, призывающий начать наступление, взывая обрушить на защитников еще большую ярость Громового легиона.

Мы побежали, оставив наши грав-корабли позади, мы прорывались вперед с разящими болтерами в руках, нагревшимися из-за продолжительного использования.

Выстрел поразил мою броню, проникая внутрь неё и разя мою плоть. Я зарычал, используя гнев для притупления боли. Я обратил взор к Молниеносному знамени. Это было единственное, что я мог видеть сквозь столпы едкого сгустившегося дыма, окутавшего все вокруг.

Где-то здесь, в окрестностях, сражался и сам Император. Его присутствие, пусть даже столь отдаленное и невидимое, ослепило меня. В течение нескольких секунд густой дым поредел, и я смог уловить золотистый проблеск сквозь серую пелену.

- Ну вот, - раздался голос Гайрока позади меня, и я почувствовал, как его перчатка направляет меня. – Куcтодианцы… Львы в обличии людей.

- Так многие говорят.

- Покажем им, как сражается Громовой легион, а? – спросил он, и я повернулся наблюдая его зубастую ухмылку.

У меня не было времени восхищаться их высочайшим мастерством кровопролития, вскоре слои дыма вновь поглотили их сверкающие фигуры.

- Да, брат! – с неимоверной гордостью ответил я.

Гайрок засмеялся, громко и смело, игнорируя убийственные снаряды, вырывающиеся из дымовой завесы. Он указал на всепоглощающую серость вокруг.

- Тогда вот твой шанс!

Низкий, громкий треск объявил о падении северной башни.

- Опустим клинки прямо на тощее горло принца-кретина, да?!

Затем мы побежали, вся наша когорта, Везула выкрикнул еще один клич.

- Ты хоть знаешь его имя, Гайрок? – спросил я.

Он покачал головой.

- Вокруг столько мелких баронов, олигархов и разношерстных военачальников, какое это имеет значение? Все они встанут на колени и примут Единство, или умрут. И мы покажем им, как это сделать.

Северная башня падала медленно, с неумолимой грацией. Она врезалась в дым, подобно острому двуручному мечу, рассыпаясь и разваливаясь на мелкие части с каждой секундой падения. Когда же громадина наконец повалилась на землю, удар потряс все поле битвы, словно огромной мощи землетрясение, рассеивая обширные столпы дыма, раскрывая расположение нашего врага.

Бледнолицые и запотевшие в своем сером обмундировании под латунными нагрудными плитами и шипованными шлемами, они выглядели решительными, но напуганными. Они оценивали обстановку и осмотрительно прицеливались.

Прерывистый огонь вырвался из широкого пролома в стене Абиссны. В большинстве своем это были обыкновенные карабины и причудливые энергетические пушки. Мы подняли щиты, наша когорта двинулась вперед.

- Да начнется жатва! – прорычал Гайрок, и я почувствовал, как его слова разожгли во мне пыл битвы.

Я проскочил сквозь пробоину в стене, перепрыгивая через куски щебня, и раненных под ними, выбирая тех, кто еще мог сражаться.

С громогласным ревом, я отсек голову ближайшему стрелку. Я посмотрел на Гайрока, что закричал:

- Африканское солнце обжигает, да, Дах?

Его лезвие было самым красным. Нашей задачей было расправится с защитниками. Их ряды согнулись, и наконец сломались.

Я услышал радостные крики Везулы. Завывания триумфальных горнов. Победа приближалась, но это был далеко не конец. Одним ударом, я сразил двух мужчин, но их тела замедлили меня и я поймал скользящий удар по голове. Я почувствовал трещину на моем шлеме. Он спас мне жизнь, но головокружение всё же повалило меня на колени. Я плевался кровью, сдерживая боль и тошноту. Я поднял глаза…

Я находился в бункере, а надо мной возвышался массивный полубронированный воин. Палящее Африканское солнце исчезло, его место занимал один из непримечательных баров Свота. Человек обладал скудными и неприметными чертами лица, с лысым, покрытым разветвляющимися грубыми шрамами скальпом, он размахивал металлическим крюком. Это было похоже на самодельное оружие.

Исчезла и силовая броня, которую он когда-то с гордостью носил, шипованная кожаная кольчуга теперь служила вместо неё.

- Гайрок… - невнятно промолвил я его имя, пытаясь собрать воедино фрагменты того, что произошло между моим уходом от Тарриагаты и нынешним положением.

Вместо удара, Гайрок протянул мне руку. Его кожа сияла красным в мерцающем свете люменов.