— Ну и что там у них сейчас? — поинтересовался Сергей.

За сутки он вполне пришел в себя и даже пытался вставать. Но врач категорически запретил, жена учинила скандал, а после визита начальника розыска, то есть непосредственного руководства, и всего сказанного им Бражник изменил свое отношение к ситуации. Теперь ему некуда было спешить, поэтому Сергей решил, пользуясь стечением обстоятельств, позволить себе впервые за много лет немного поболеть. Отдельная палата — это, конечно, неплохо, но он настоял, чтобы к нему кого-нибудь подселили, с кем можно было бы перекинуться в картишки или перетереть «за жизнь». В субботу решить этот вопрос было некому, так что до понедельника Сергей остался в одиночестве.

— Сейчас дело раскручивают по полной. Кто там главный герой — пока не знаю. Но не я. И уж точно не ты. — Кира мрачно усмехнулась.

— И слава богу. Уж лучше я свидетелем пройду. Учитывая масштабы истории, в ближайшее время от меня вообще отцепятся. Ты, кстати, курево захватила?

— Тебе, кстати, нельзя. — Березовская поджала губы.

— Ладно, — как-то уж слишком легко согласился Сергей. — От этого тоже иногда надо отдохнуть… Значит, Пузырь раскололся с ходу?

— По крайней мере, так говорят. Я при этом не присутствовала. А те двое, которых ты подстрелил, пошли в глубокий отказ. После того как Пузырь твой…

— Мой?

— Ладно, пусть просто Пузырь. Значит, после того как Пузырь очухался в больнице и вник в ситуацию, его посетила светлая мысль, что другого выхода, кроме добровольного сотрудничества со следствием, у него нет. И заговорил, еще как — в течение часа будто из пулемета строчил. Его показания зафиксировали и предъявили тем двоим. В общем, и они тоже не особо ломались. Сейчас, наверное, как раз вяжут верхушку этой пирамиды. Если уже не повязали.

— Значит, все жертвы — одинокие и больные люди, в свое время исчезнувшие без вести. Суть ясна: сперва их как следует обрабатывали, потом составляли соответствующие бумаги, после чего убивали и вывозили в Подлесное. Так?

— Угадал, — кивнула Березовская, взяла апельсин из пакета на тумбочке и начала чистить. — А придумал эту схему один местный аферист. Его любовница имела доступ к информации о стоящих на учете психах и алкоголиках. Оставалось вычислить, кто из них не имеет близких родственников и чью недвижимость или земельный участок можно спустя некоторое время прибрать к рукам. Нашлись люди, которые зарегистрировали на подставных лиц несколько липовых благотворительных и религиозных организаций. Но вообще-то, данная комбинация — лишь часть их деятельности, это только сейчас начинает выясняться. И конечно, за всеми этими конторами стоял один человек. Потом через определенное агентство по торговле недвижимостью все эти «ничейные» дома, квартиры и земля реализовывались по ценам несколько ниже рыночных. Потери невелики, а прибыль быстрая и гарантированная. Были у них и другие схемы. Но, сам понимаешь, коготок увяз — всей птичке пропасть.

Кира умолкла, разломила очищенный апельсин пополам, протянула половину Сергею, другую положила на тумбочку и вытерла липкий сок с пальцев серым больничным полотенцем.

— Витамины, — кивнула она на апельсин.

— Спасибо. — Бражник в два приема расправился со своей половинкой и вытер губы тыльной стороной ладони. — Ну а Пузырь тут каким боком?

— Все, что он намолол в своих показаниях, надо делить надвое, да еще и с поправкой. Хотя бы потому, что он во всех своих бедах винит тещу. Мол, сама она и толкнула его на скользкую дорожку. В этой истории вообще много народу повязано между собой — «Санта-Барбара» отдыхает.

— Ты смотрела «Санта-Барбару»? — искренне удивился Сергей.

— Дело давнее, — усмехнулась Кира. — А какие еще развлечения у одинокой женщины? Было время, когда я только сериалами и спасалась от депрессии… Все, закрыли тему. Значит, так. Этот рыжий, которому Пузырь прострелил голову, оказался родичем близкой подруги его тещи. В какой-то момент он вдруг начал искать выход на патрульных, которые охраняют въезды в зону отчуждения. Однажды обмолвился в ее присутствии: есть, дескать, возможность неплохо заработать. Подруга — теще, теща — зятя за жабры. Давай, зятек, не зевай, крутись, как все нормальные люди, потому что с этой твоей охраны все равно толку ноль… Разумеется, свидетелей разговора рыжего с Пузырем нет. Как они нашли общий язык и о чем конкретно договорились — не знаю. Думаю, позже это всплывет… Но результат важнее: самым подходящим местом, чтобы спрятать что-то нежелательное, Пузырь назвал Подлесное. Сейчас божится: мол, тогда понятия не имел, что речь идет о трупах. А когда узнал, стало поздно пить «Боржоми», уже был по самые уши в деле.

— Как знать. — Бражник пожал плечами и поморщился — заныл раненый бок. — Может, и в самом деле так было. А за что Пузырю платили?

— За милицейское прикрытие. Теоретически номера всего транспорта, который направляется в зону, фиксируются. Эти данные передаются наверх, по инстанции. В зоне, сам понимаешь, возможны всякие нарушения… Ну а Пузырь их джип просто не замечал. Как и его напарник, с которым старший лейтенант чуть-чуть делился. Но я, честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем этой братве понадобилось свозить трупы в пустое село и сваливать их в кучу, а не закапывать поодиночке где-нибудь в лесах…

— Я, кстати, тоже. Только…

— Да знаю, знаю. Никто тебя толком в курс дела не ввел. Я думаю, все подробности мы узнаем еще не скоро. Но, во всяком случае, вся эта ситуация сохранялась в течение года. А потом Пузырь вдруг вычитал в газетке, которой увлекается его теща, что Подлесное — аномальная зона. Даже корреспондентов туда вдруг понесло. Он, понятное дело, сразу маякнул об опасности. Ему ответили, что пусть пока все идет как прежде, но надо подыскивать новое место. И если бы не случай с бедолагой Сумчатовым, если бы не срочная надобность спрятать его труп, могильщики и Шамрай никогда не наткнулись бы друг на друга. А дальше…

— Знаю, — жестом остановил ее Бражник. — Вернее, не знаю, но если по уму, то выходит примерно так: Пузырь в курсе, что Подлесное — так называемая аномальная зона. Исчезнуть с концами журналист не должен, это тебе не какой-то там свихнувшийся старик. Так что все надо разыграть как по нотам. Причем сочинил эту музыку сам же Шамрай — в своем очерке в «Необычных фактах». Не знаю, кто снабдил могильщиков необходимым препаратом, пусть этим следствие занимается. Работы там до следующей Пасхи, если не больше. Так или иначе, но они шарахнули Виктора по кумполу, добавили шокером, а затем вкололи эту дрянь. А позже Пузырь разыграл комедию с появлением человека из воздуха. Машину они, понятное дело, спрятали. Рассчитывали либо позже продать, либо разобрать на запчасти, у этой братвы ничего не пропадает.

— Ошибочка, — щелкнула пальцами Кира. — Машину они все-таки утопили. Торопились обрубить концы.

— Ну и ладно, — безропотно признал свой промах Бражник. — Не в том суть. Они рассуждали так: рано или поздно Шамрай окончательно придет в себя и все вспомнит. Если найдут трупы — плохо. Поэтому нужен пожар, причем хороший. Так что не только у нас с тобой, Кира Антоновна, была напряженка со временем. А тут вдобавок и я нарисовался на горизонте. Вот Пузырь и маякнул своим: мол, серьезные проблемы. Точно?

— Где-то так. Говорю же, я на допросе Пузыря не присутствовала. В остальном — угадал.

— Бог с ним, с Пузырем. Но этим-то троим зачем было меня гасить? Ведь исчезновение мента для них еще опаснее пропажи журналиста.

— Когда могильщики, как ты их называешь, начали петь под протокол, кто-то из них пояснил: главным для них было сжечь дом и погреб вместе с трупами. А почему в мертвом селе рядом с сожженным жильем оказался убитый сотрудник милиции — загадка, которую еще долго никто не сможет разгадать. Допустим, Шамрай показал бы, что видел, как в погреб спускали мертвеца в мешковине. Какого такого мертвеца? Кто его туда доставил? На кого, собственно, наткнулся капитан Бражник? И какого черта лысого он делал в Подлесном? Вопросов без ответов была бы целая куча. Только ты им всю малину перепоганил. Пузырь, кстати, всю эту сцену наблюдал от начала и до конца, пока не убедился, что все пошло не так. По ходу сообразил — рыжий точно его сдаст, набрался духу и сам двинул на зачистку. Так, по крайней мере, мне рассказали. Вот и все.

— Все?

Капитан Бражник давно знал следователя Березовскую. И ему не понравился ее тон. Вернее, интонация, с которой было произнесено это «все».

— Ну…

— А без «ну», Кира?

— Ну… почти все. Есть нюансы.