— Савик, иди сюда, тут по ящику Хлопа показывают! — Из соседней комнаты выбежал голый по пояс Гнутый с бритвой в руке и наполовину намыленным подбородком. — Хлоп из зоны дёрнул! Ни хрена себе! Из-под конвоя слинял, мента завалил…

Савик, Рябой и Дуремар поспешили в комнату, где стоял телевизор. Савик остановился в дверях и уставился на экран.

— Значит, выломился всё-таки, — пробормотал он. — Ну, дела…

— На катковские баксы нацелились пацаны, — сделал вывод Гнутый, когда на экране возникли фотороботы двух сообщников беглеца.

Савик подошёл поближе, вгляделся в изображения.

— Это кто же? Неужто кто-то из бригады Катка жив остался?

Рябой недоверчиво покрутил головой.

— Да не, катковских никого не осталось, кроме Хлопа, — прогудел он. — Все полегли в то лето, вся бригада накрылась вместе с Катком.

— А бабок менты потом так и не нашли, — засмеялся Дуремар. — Там, говорят, на пять «лимонов» «зелени» было, если не больше!

— Теперь, когда Хлоп на свободе, кто-то их найдёт, — сказал Гнутый, вытираясь полотенцем. — Хлоп наверняка знает, где они заныканы.

— Точно, Хлоп может знать, — согласился Савик и замолчал, задумался.

Ему припомнились бурные события прошлого лета, когда Москву потрясли несколько дерзких налётов на обменные пункты и машины инкассаторов. Судя по почерку, действовала одна и та же банда. Свидетелей налётчики не оставляли. Охранников и кассиров расстреливали на месте, не щадили и оказавшихся поблизости прохожих. Последний налёт оказался для братков роковым. Инкассаторскую машину скрытно сопровождал отряд омоновцев. Завязался настоящий бой с применением гранат. Пятеро напавших на машину бандитов — членов группировки, возглавляемой Катком, — полегли все, но самого главаря среди них не было. Это было последнее дело банды Катка. Через неделю труп главаря с перерезанным горлом нашли в Подольске, в съёмной квартире. Обстоятельства смерти кровавого беспредельщика остались невыясненными. Мало того, оставшаяся часть его банды — всего, как удалось установить, пятнадцать человек, — сгинула неизвестно куда. Уже целый год не могут найти никого. По слухам, они тоже погибли, но как, где, при каких обстоятельствах — никто не знал. Самое интересное, что вместе с бандитами пропала довольно крупная сумма наличных долларов — около пяти миллионов, которую они успели награбить за время своей короткой, но весьма бурной деятельности.

Из всей банды Катка в руки правоохранителей попал один Хлопенков, по кличке Хлоп. Попал по-глупому — его задержали в Москве, у метро, при проверке документов. Чем-то его лицо не понравилось милиционерам, и те препроводили его в отделение. Там и выяснилось, что он в розыске.

На следствии Хлопенков утверждал, что был в банде мелкой сошкой, в налётах не участвовал, к добыче доступа не имел и знать не знает, куда делись деньги. Покойный Каток, по его словам, отличался не только жестокостью, но и подозрительностью. Награбленных долларов он не доверял никому, и где он их хранил — не знал никто. Хлопу дали двадцать лет и упекли в лагерь, а среди московской братвы ещё долго ходили слухи, что на самом деле Хлопу известно, куда делись деньги, но какие-то очень влиятельные люди заставляют его молчать. Савик слышал, что кое-кто из авторитетов пытался найти эти миллионы, слал к Хлопу на зону малявы, отправлял посланцев, но тот молчал, как воды в рот набрал.

Савик, продолжая размышлять, уселся в кресло. Гнутый, скорее всего, прав. Кто-то всерьёз взялся за поиски катковских денег. Побег, как явствовало из слов диктора, был тщательно подготовлен и осуществлён на самом высоком уровне.

Савик тоже был связан с криминальным миром. У него была своя небольшая группировка, которая занималась рэкетом мелких торговцев и продажей нелегально ввезённых машин. Всю эту историю о зарезанном Катке, Хлопе и исчезнувших миллионах он слышал от знакомых уголовников. Сам он к банде Катка отношения не имел и не стал бы так волноваться по поводу вчерашнего случая, если бы не одно обстоятельство.

Мысль о той бабе из Бронниц почему-то пришла ему сразу, ещё в ту минуту, когда он слушал сообщение диктора. Весёлая разбитная толстушка, которая, как рассказывал о ней Рябой, «даёт всем подряд», была когда-то знакома с Хлопом. Она проболталась об этом самому Рябому, тоже жителю Бронниц. Как-то в подпитии она хвасталась ему своими связями в бандитской среде. Не забыла упомянуть и про Хлопа, которому дали двадцать лет. Прошлой зимой, когда Рябой поведал об этом, Савик только отмахнулся. Тогда это значения не имело. Но теперь главарь задумался. А не может ли случиться так, что беглый Хлоп подаст этой Оксане какую-нибудь весточку о себе, или сам к ней заявится, нуждаясь в укромной берлоге? У Савика захватило дух, когда он представил, как этот соратник Катка связанный, с заткнутым ртом, лежит в багажнике его машины! Уж он-то, Савик Курмангалиев, в отличие от следователей, не станет церемониться с братком, он найдёт, как развязать ему язык!

— Рябой! — закричал он. — Поди сюда!

Рябой — здоровенный малый с бочкообразным туловищем и несоразмерно маленькой круглой головой, встал перед ним.

— Чего, шеф?

— Расскажи ещё раз, что тебе та сучка в Бронницах про Хлопа напела.

— А, Оксанка-то? — Рябой оживился. — Сучка ещё та! У неё в постели не то что Хлоп — полгорода перебывало, а теперь, я слышал, с кавказцами спуталась. Раньше в её дом заходи кто хочешь, всем даст по дешёвке, а теперь нет. Теперь кавказцы взяли её в оборот. Подстилкой, значит, стала у них… — И он презрительно скривил рот.

— Ты мне не про кавказцев рассказывай, а про Хлопа. Что у неё с ним было?

— Давала ему, стало быть.

— Она его хорошо знала? — допытывался Савик. — Долго с ним жила?

— Знала вроде бы хорошо, но дело давнее, расстались они. Писем она ему на зону никогда не писала и вообще он ей по хрену. Баба она известно какая. Сегодня любит, а завтра на х… пошлёт.

Дуремар с Гнутым, слушая Рябого, согласно кивали и поддакивали.

— Точно, Рябой, правильно говоришь. Сучье племя. Ни одной бабе верить нельзя… Только и норовят карманы твои обчисть и к другому дёрнуть…

Савик подошёл к окну. Внизу по серой московской улице непрерывным потоком двигались машины. Небо было затянуто пеленой облаков. Наверное, скоро снова пойдёт дождь…

Он обернулся и уставился на Рябого своими чуть раскосыми миндалевидными глазами.

— Как думаешь, Хлоп может заявиться к ней?

Рябой сначала хохотнул, а потом задумался. Думать ему было непривычно.

— Хлоп-то? — От натуги он даже наморщил лоб.

— А чего ему к ней идти, — ответил за Рябого догадливый Гнутый. — Там его, небось, менты будут ждать!

— А вдруг не будут? — возразил главарь и снова взглянул на Рябого. — Ты говорил, что она ему на зону не писала. А может, менты про Оксану не знают?

— Может, не знают, — согласился Рябой.

— Хлопа взять будет трудно, — снова встрял в разговор Гнутый, уже смекнувший, куда клонит Савик. — У него сообщнички есть крутые, они устроят ему берлогу понадёжней, чем фатера этой Оксанки!

— Ну, а вдруг? — Савик прищурил глаз.

— Дело, вообще, заманчивое, — помолчав, согласился с шефом Гнутый.

Здоровяк Рябой стоял посреди комнаты и всё еще не понимал, о каком «деле» они толкуют.

— Оксанка дурная баба, непутёвая, — прогудел он. — Хотя и хорошая. Хлоп может к ней вернуться… По-моему, если он найдёт те миллионы, он себе другую бабу сыщет, в сто раз лучше!

— Пока у него миллионов нет, — сказал Гнутый.

Савик, задумавшись, вышел в соседнюю комнату. Здесь, как и во всей квартире, было неубрано, валялись объедки, пустые бутылки, шприцы. Главарь брезгливо оглядел стены в жирных пятнах, заблёванный диван с дырками на обшивке, спящих братков. На всём лежал отпечаток неустройства, грязной, бестолковой жизни. Савик стиснул зубы. Нет, не об этом он мечтал два года назад, когда начинал сколачивать собственную бригаду…

Сейчас она насчитывала одиннадцать человек. Савику стоило немалых усилий держать в узде эту разношерстную публику, добрую половину которой составляли хронические наркоманы. И дела, которыми они занимались, приличного дохода не приносили. Гораздо больше было нервотрёпки и хлопот, особенно с вещевым рынком, откуда людей Савика начала выдавливать какая-то невесть откуда взявшаяся кавказская группировка. Да тут ещё перестала поступать дань с авторемонтной мастерской… Одним словом, проблем с каждым месяцем прибавлялось, а доходов поступало всё меньше. За два прошедших года Савик не скопил и малой части тех денег, которые ухитрился заполучить Каток всего за какой-то месяц грабежей. Савику грезились сотни тысяч долларов и вилла за границей, куда он мог бы в один прекрасный день удрать насовсем, бросив всю эту помойную кодлу. Но ему не везло. Вилла так и оставалась в мечтах. Основная часть доходов уходила на героин и выплаты в общак. Ему приходилось платить в общак, иначе он просто не смог бы заниматься рэкетом. Повсюду в этой стране надо платить, куда ни ткнись. Может, хоть с катковскими миллионами ему повезёт?

Он вернулся в первую комнату.

— Шансов немного, но чем чёрт не шутит? — Он посмотрел на Рябого вопросительно. — А вдруг удастся заполучить этого хмыря?

— Точно-точно, шеф, — закивал Гнутый. — Надо сгонять в Бронницы, позырить на эту Оксану.

— Она сейчас с кавказцами… — начал Рябой, но Савик жестом заставил его умолкнуть.

— Мне надо бы самому съездить туда, да дел полно, — заговорил он резко. — Надо непонятки с автомастерской перетирать. Поэтому поедут Рябой и Гнутый. В дом к ней не суйтесь, проследите со стороны. Не исключено, что в доме у Оксанки уже окопались менты… Хорошо бы ласково поговорить с ней, сказать, что если появится Хлоп, то пусть даст нам знать…

— Ага, шеф, — закивал Рябой, до которого, наконец, стал доходить план Савика. — А Хлопа мы словим. Вытрясем из него, куда бабки делись!

— Только действуйте осторожно.

— Завтра же и поедем, шеф, — сказал Гнутый.

— Сегодня надо ехать! — рявкнул Савик. — Сейчас!

Он взял со стола бутылку с недопитым пивом и свалился в кресло. Отхлебнув из горлышка, ледяными глазами взглянул на братков.

— Следить за её домом будете круглые сутки, поняли? — проговорил он сквозь зубы. — И ночью тоже!

Рябой, у которого после вчерашней пьянки ещё не отошла голова, кисло поморщился.

— Ничего с тобой не сделается, — ухмыльнулся главарь. — Возьмёшь две лишние дозы ширева, чтоб не заснуть на посту. А завтра с утречка и я подвалю, проведаю вас там… Ладно, хватит стоять, ступайте собираться! Увидите Хлопа — мигом звоните мне по мобиле. Глаз с оксанкиного дома не спускать! Бинокль с собой захватите, пригодится!

Братков задание не обрадовало. Им придётся сидеть в кустах, возможно — под дождём, дожидаясь какого-то полумифического Хлопа, который, может, и думать забыл про эту Оксану. Однако возражать не стали.

Савик некоторое время сидел, тянул пиво и прислушивался к раскатистому храпу Захара, доносившемуся из соседней комнаты. Потом отшвырнул опустошённую бутылку в угол, решительно встал и пошёл подгонять братков, которые собирались слишком медленно. Надежды на успех было мало, но если есть хотя бы ничтожный шанс, то надо действовать.