Муса в бессильном отчаянии наблюдал за ним из кустов.

Мина, на которой подорвалась Кристина, была последняя на дороге, и теперь перед Савиком, уносящим чемодан с деньгами, открывался совершенно свободный путь. Уплывали доллары, которые, как казалось Мусе, уже почти принадлежали ему!

В ту грозовую ночь, когда Хлопенков с Оксаной угоняли джип, Муса в последний момент, пользуясь тем, что задняя дверь внедорожника была не заперта, успел вскочить на подножку и забиться в узкую щель между коробками из-под вермишели, в которых находились мины. Сначала карлик намеревался незаметно подкрасться к Хлопенкову сзади и убить его, накинув ему на шею проволоку, приготовленную для мин-растяжек, а потом вернуть машину с ценным грузом Дауду, тем самым доказав главарю свою преданность. Но, услышав разговор Хлопенкова с Оксаной о миллионах долларов, переменил решение. Хлопенков ехал прямиком за деньгами, а значит, убивать его пока не было смысла.

Проникнув вслед за зеком в уединённый лесной дом, чеченец хотел дождаться, когда тот достанет деньги. Тогда он его убьёт. Но тут нагрянул полковник, а вслед за ним — вооружённые братки. Огнестрельного оружия у карлика не было, и первое время он не знал, что делать. Один он был бессилен против этой своры охотников за миллионами. Но тут ему в голову пришёл дерзкий план. В «Рэйндж-Ровере» полно тротила, взрывателей и проволоки для растяжек, а дом со всех сторон окружен лесом. Благодаря минам у него был шанс задержать здесь всю компанию!

Сначала Муса хотел только одного: задержать их в доме. Не дать уйти с деньгами. И он несколько часов лазил по мокрому лесу, устанавливая растяжки. Был, конечно, риск, что братки не послушаются предостерегающей надписи и попрут прямо на мины. В этом случае взрыв уничтожил бы вместе с людьми и доллары. Но Мусе ничего другого не оставалось, как рисковать. На растяжках сначала подорвалась машина, ехавшая в сторону дома, а потом пленники, которых бандиты погнали перед собой. Напуганный Савик вернулся в дом. Таким образом, уловка сработала.

Но это была только первая часть плана.

Полковник был прав, утверждая, что неизвестный убийца собирается прикончить их всех по одному. Муса, даже без огнестрельного оружия, вооруженный одним лишь шилом, вполне способен был это сделать. Прежде всего он тщательно изучил дом, облазив его от подвала до чердака. Хлопенков и Оксана стали первыми его жертвами, поскольку не остались на ночь в запертых помещениях, как остальные. Но и до остальных он постепенно добирался, закалывая их одного за другим. В конце концов он добился своего: кровавый террор породил страх. Оставшиеся в живых обитатели заперлись в хозяйкиной комнате и почти не высовывали оттуда носа. Мусе оставалось только подкарауливать их и расправляться с ними по одному, как с Рябым. Он был уверен, что ещё пара-тройка дней — и деньги сами упадут к нему в руки.

Он не собирался делиться ими с Даудом, нет. Он уедет в Бельгию к брату, живущему там на положении беженца, положит доллары в банк и заживёт миллионером. Купит виллу, обзаведётся гаремом, и со временем, может быть, переедет на постоянное жительство в Марокко или Саудовскую Аравию.

Если бы у него были эти три дня, то его мечты, скорее всего, сбылись бы. Но этих дней у него не было, и он понимал это. О взорванных машинах наверняка уже сообщили в милицию, а если сюда нагрянут блюстители порядка, то денег не видать. Надо было спешить.

Под утро Муса попытался отравить обитателей комнаты дымом, пользуясь тем, что ветер дул в их окна. Но Савик с компанией, вопреки ожиданиям, не только вовремя выскочили из «газовой камеры», но и предприняли ещё одну попытку пройти через минные заграждения. Ситуация резко осложнилась. Мусе ничего не оставалось, как наблюдать за ними и надеяться, что Савик с долларами всё же остановится.

Он видел, как погибла женщина. Как сбежал струсивший полковник. С Гнутым пришлось повозиться, но и тот отправился в преисподнюю. Таким образом, главарь остался один. Однако, вопреки расчётам Мусы, он не вернулся в дом, а направился к посёлку.

Муса сопровождал его. Как опытный партизан, он кружил вокруг Савика, забегал то справа, то слева, не показываясь на глаза. Приступать к каким-то решительным действиям он опасался. Из оружия у него было только шило, найденное в джипе. Шило, правда, хорошее, острое, с металлической рукояткой, уже притёртой к руке, но лезть с ним на пистолет было самоубийством. Муса стонал от досады. Пять миллионов долларов уходили от него! В эти минуты он готов был отдать половину этой суммы за пистолет с единственной пулей!

Савик продвигался медленно, но верно. Вдали уже показались крыши. Муса понимал, что нападать на него надо здесь, в лесу. Иначе будет поздно. Можно затаиться в придорожных лопухах и неожиданно наброситься сзади. Но в этом плане заключался огромный риск. Савик, как уже понял Муса, был не из тех, кто безропотно дают себя заколоть. К тому же передвигался он осторожно, всё время держа в руке пистолет. Оборачивался на малейший шорох…

Одно из деревьев, возвышавшихся на пути бандита, привлекло внимание Мусы. Там была большая ветка, которая нависала почти над самой дорогой. И карлик решился. Он быстро нашёл камень, показавшийся ему вполне увесистым, забежал вперёд и вскарабкался на дерево с ловкостью белки. Прополз по ветви и добрался до её середины — как раз над тем местом, где должен был пройти бандит. Затаившегося карлика было почти не видно за листвой. Он взял камень в руку и принялся терпеливо ждать.

Савик остановился неподалёку от дерева, сел на чемодан и вытер вспотевшее лицо. Минут десять он сидел, прислушиваясь к тишине и озираясь по сторонам. На ветвь, зависшую над дорогой, взглядывал лишь мельком. Наконец он встал, поднял чемодан и снова двинулся вперёд.

Когда его темя оказалось прямо под ветвью, карлик запустил в него камнем. Метателем камней Муса был неважным, но сейчас до головы Савика было всего-то два метра и он никак не мог промахнуться.

И всё же вышла промашка! Камень скользнул по лицу Савика и ударил ему в грудь. Секунду спустя Муса прыгнул на бандита, не давая ему опомниться. Савик шарахнулся, выпустил из рук чемодан. Карлик в падении вцепился ему в шею и увлёк за собой на землю. Ошеломлённый бандит не успел применить оружие. Муса вцепился зубами в запястье руки, державшей пистолет, и свёл челюсти с такой силой, что Савик завопил от резкой боли. Палец импульсивно надавил на крючок. Грохнул выстрел, но Муса продолжал сжимать челюсти. Это был его коронный приём: он, как бультерьер, впивался в противника зубами и грыз, грыз, ни на что не обращая внимание, пока не прокусывал плоть насквозь. Из запястья Савика брызнула кровь, захрустели переламываемые кости…

— Падла, урою! — хрипнул главарь и изо всех сил взмахнул руками, отбрасывая карлика от себя.

Но вместе с отлетевшим карликом выпал и пистолет.

Савик метнулся к оружию. Бросился к нему и Муса. Чеченец первым схватил его, но Савику удалось обхватить маленькие ручки. Он принялся выворачивать их, направляя дуло на грудь Мусы. Карлик верещал тоненьким голоском, уворачивался и норовил снова впиться зубами в руку Савика.

Во время борьбы пистолет дважды выстрелил. Пули ушли в землю. Муса, наконец, свёл зубы на ладони бандита. Тот, матерясь, второй рукой потянулся к его глазам. Не разжимая зубов, карлик извлёк из кармана шило, но при этом на пару секунд ослабил хватку, и Савик, стремительно перехватив пистолет, упёр его Мусе в живот.

— Подохни! — рявкнул он и нажал на крючок.

Муса за мгновение до выстрела успел метнуться в сторону, и пуля лишь задела его рёбра. Зато удар шилом пришёлся Савику точно в почку.

Главарь отпрянул и нажал на крючок ещё раз, но пистолет сухо щёлкнул. Муса, скалясь в торжествующей ухмылке, с окровавленным шилом снова ринулся на бандита, и в эту минуту раздался требовательный голос:

— Стоять! Стоять обоим!

Возле них затормозил запылённый «уазик», в котором находилось четверо вооружённых милиционеров.

Машина направлялась к дому Екатерины Алексеевны. Блюстители порядка услышали выстрелы ещё за полкилометра и приникли к окнам, вглядываясь в окрестности.

— Вон они! — Первым заметил Савика и Мусу начальник группы — старший лейтенант Круглов, здоровяк лет двадцати пяти. — Смотрите, мужик с ребёнком дерётся!

Савик с Мусой были настолько увлечены дракой, что даже не замечали приближающуюся машину.

— Это карлик! — вглядевшись в дерущихся, выкрикнул один из стражей порядка. — Карлик, точно!

Услышав требование милиционеров, Муса с Савиком бросились наутёк. Вдогонку им протрещала автоматная очередь.

— Стоять! Стреляем на поражение!

Савик устремился к дереву, под которым остался чемодан. Но чемодана там не было! Савик остановился и в растерянности огляделся по сторонам. Рядом с ним просвистели пули, и он пригнулся, продолжая оглядываться. Сердце стучало, тело сотрясала дрожь, стена деревьев сливалась в сплошное пятно. Пока он дрался с карликом, кто-то увёл чемодан! Значит, у карлика и правда был сообщник! Пока этот сообщник устанавливал в лесу растяжки, карлик закалывал обитателей дома…

Бандит опомнился, услышав позади себя приближающиеся шаги, метнулся к деревьям, но почти над самым его ухом грянул выстрел и он застыл, скованный страхом и отчаянием. Шаги приблизились. Савик медленно обернулся и сквозь пот, заливавший глаза, посмотрел на фигуру в темно-серой милицейской униформе.

— Не двигаться, — страж порядка наставил на него автомат. — Руки за голову!

Савик с усилием поднял окровавленные руки.

Муса тоже не успел добежать до спасительных зарослей. Вдогонку прогрохотала автоматная очередь и он с перебитой ногой свалился в траву.

Милиционеры были настроены очень решительно. Они ехали на задержание двух мужчин, подозреваемых в похищениях людей, и потому дерущаяся парочка, обладавшая к тому же огнестрельным оружием, сразу вызвала их подозрение. На запястьях Савика защёлкнулись наручники. Для маленьких запястий Мусы наручников не нашлось и его связали верёвкой. Несмотря на рану, карлик визжал и брыкался, норовил уползти, а когда его связывали, прокусил милиционеру палец. Только два увесистых удара заставили его угомониться.

Сержант поднял с земли шило и протянул Круглову.

— Пытался выбросить.

Старлей внимательно осмотрел заляпанный кровью инструмент.

— Интересно, — он взглянул на карлика. — Почему дрались?

Муса промолчал, только злобно сверкнул на него глазами.

— А пистолет где? — продолжал спрашивать Круглов.

Карлик молчал.

— Надо найти пистолет, — обратился Круглов к подчинённым. — Кто-то из них стрелял.

Пока двое связывали Мусу по рукам и ногам, Круглов и ещё один страж порядка занялись поисками оружия. Пистолет был вскоре найден в траве.

— Твоё? — Круглов сунул его под нос Савику.

— Нет, это его ствол, — солгал тот, кивнув на карлика.

— В машину их, — приказал Круглов. — Едем дальше.

У милиционеров имелось описание внешности мужчин, снимавших комнаты у Маловой, но эти двое под него никак не подходили. Никто из свидетелей, замечавших в окрестных местах подозрительную парочку, не упоминал о карлике. Скорее всего, они были не теми, за кем ехали милиционеры, но тем не менее Круглов решил прихватить их с собой. Уже само присутствие этой странной пары в местах, где с завидной регулярностью пропадали люди, наводило на подозрение.

Мусу пришлось сажать в машину силой. Карлик, даже связанный, отчаянно сопротивлялся. В заднее отделение машины, предназначенное для задержанных, его закинули, как куль с картошкой.

Как только дверь захлопнулась и они оказались одни, Савик в ярости пнул Мусу ногой.

— Где бабки? Падла, колись! — зашипел он.

Карлик извивался на грязном полу и пытался дотянуться до Савика зубами.

— Их взял твой сообщник, — Савик, сидя на скамейке, принялся его пинать. — Чемодан был под деревом, а сейчас его нет… Кто его увёл? Колись, а то настучу на тебя ментам… Всё расскажу, как было…

Через зарешёченное оконце в кабинку заглянул Круглов.

— Эй, вы, там! — Он постучал по решётке кулаком. — Прекращайте базар!

Водитель взялся за руль и «уазик» тронулся с места, продолжив путь к дому Маловой.