Дом встретил их сумраком и могильной тишиной. В гостиной горела единственная оплывшая свеча. Оксана по-прежнему без чувств лежала на полу, зато полковника нигде не было.

— Куда девался этот хрен? — насторожился Савик. — Мы оставили его вот тут, на полу! Он лежал в глубоком отрубе! Зажигайте свечи, ищите его!

Полковник оказался на кухне. Четверть часа назад он нашёл в себе силы встать и пройти туда. После побоев у него болело в боку и в затылке, хотелось пить. Чтобы унять боль, он подставил голову под струю холодной воды. Когда в тёмной кухне появились бандиты, он, закрыв глаза, сидел на табурете. В боку продолжало невыносимо зудеть.

— Ну чё, мент, оклемался? — Рябой поднял свечу выше, осветив его всего.

Анатолий Михайлович вздрогнул.

— Я приехал сюда один, — прошептали пересохшие губы. — Один, клянусь.

— А мы тебе верим, чего ты разнервничался, — сказал Савик, появляясь в кухне с чемоданом в руках.

— Ты тоже попал, вместе с нами, — прибавил Гнутый. — Лес кругом заминирован.

— Значит, это правда?

— Что — правда?

— Надпись на стене.

— Значит, правда. Мы тут в мышеловке! — И Гнутый дурашливо засмеялся, разевая рот.

Савик сел на второй табурет, достал из кармана пачку сигарет и закурил.

— Этот сука, который расставил мины, запросто мог войти в дом, — сказал он, затянувшись и выдохнув дым.

— Тогда он знает о деньгах, — меланхолично заметил полковник. — Конечно, знает. Это абсолютно точно. Только откуда у него столько мин?

— А ты как думаешь? — спросил Савик.

— Не знаю. Впрочем, после всех этих трупов в подвале меня уже ничего не удивляет… Сигаретку можно попросить?

Савик протянул ему раскрытую пачку.