Сознание возвращалось медленно и нехотя. Шестерёнки в голове скрипели и буксовали, мрак постепенно рассеивался. Сильный гул, исходящий непонятно откуда, мешал сосредоточиться. Андрей Глыба приподнял тяжёлые веки. Перед глазами клубился красный туман. На мгновение показалось, что это пылевой дьявол, а значит, что операция на Марсе продолжается. Нужно встать и надавать Страннику! Голова кружилась, и слегка подташнивало, но надо взять себя в руки и подняться!

Затем в сознании прокрутилась кинолента событий, пролетевших в недавнем прошлом. Полёт на Марс, встреча с неизведанным, смерть, а потом чудесное воскрешение. И этот проклятый архив, его необходимо передать какому-то Мессу. Беготня по городу, потом стадион и… звездолёт.

Стоп! Звездолёт! Инопланетный корабль! Гудение, от которого свербит в мозгу — звук работающих стартовых двигателей. «Мы ещё не вышли на орбиту!, — мелькнуло в мозгу. — Сколько же я пробыл без сознания? Минуту? Две?»

С потолка лился тусклый желтоватый свет — на всех кораблях (видимо, даже на инопланетных) освещение в ангарах во время старта приглушали или вовсе отключали.

Гул двигателей усилился. Неведомая сила впечатывала тело в мелко дрожащий пол, даже оторвать от него голову оказалось делом непростым. Сейчас он не человек, а червяк, извивающийся под прессом нескольких «жэ».

С огромным трудом поднял тяжёлую, будто чугунную голову и осмотрелся. Он лежал на рифлёном металлическом полу ангара, невдалеке в беспамятстве валялись сержант Егор Шахназаров и лейтенант Сергей Прошин. Андрей подполз к сержанту, пихнул в бок. И прохрипел, пересиливая сопротивление организма, выталкивая непослушные слова из глотки:

— Шах! Эй, Шах! Ты жив?

Егор промычал что-то нечленораздельное и лишь слегка дёрнул лысой головой. Майор толкнул распластавшееся тело раз-другой, но результата не добился, и пополз ко второму товарищу.

— Эмпатий! Ты жив? Не молчи!

— Похоже на то!, — эмпат говорил так, будто его рот забит ватой. — И Шах тоже жив, но пока об этом не знает.

— Уже знаю!, — сержант тоже пришёл в себя. — Но лучше бы я помер. Такие перегрузки, у меня рёбра трещат.

— Бывало и хуже, — бросил Андрей. — Не раскисайте. Сейчас станет легче.

Но ни Шахназаров, ни Прошин не верили, что будет легче. С того самого дня, как они ввязались в эту историю, с каждым часом становилось только тяжелее и тяжелее. И не только физически, но и морально. Ситуация запутывалась всё больше, даже паранорм уже перестал разбираться кто есть кто. Не успеешь оглянуться, а человек превращается в зомби, в игрушку Беглеца и норовит тебя укокошить.

Гул двигателей поутих, а вскоре и вовсе замолк. Тяжёлая Ньютонова ладонь, прижимавшая к полу, исчезла, тела потеряли вес. Глыба, чуть оттолкнувшись, взлетел под самый потолок и едва не расквасил нос о металлическую балку. И повис, не в силах дотянуться до стены. Рядом барахтались товарищи, беспомощные, как котята, брошенные в воду. Видеокамеры, встроенные в жёлтые плафоны, безучастно наблюдали за действом.

— Вот мы и на орбите, — майор извивался, как рыба, в попытке доплыть до стены. — До скорого, Земля.

— И что, мы так и будем тут летать, как воздушные шарики?, — Шах, словно неумелый пловец, размахивал руками.

— Добро пожаловать на борт!, — послышался приятный женский голос. — Меня зовут Мира.

— Не очень-то гостеприимно так издеваться над гостями, — недовольно пробурчал лейтенант.

В ответ освещение мигнуло, и ангар залился ярким белым светом.

— Ну извините, времени было в обрез, пришлось срываться на полной скорости. Надеюсь, вы не сильно пострадали. Сейчас я включу гравитаторы.

Где-то щёлкнуло, зажужжало, корпус звездолёта дрогнул. Всё вновь обрело вес, и три тела вернулись туда, где недавно находились — ухнули на пол. Майор раньше всех оказался на ногах, потирая отбитый бок.

— Не хватало после всех приключений переломать кости, находясь в полной безопасности.

— А здесь точно безопасно?, — осведомился Егор, держась одной рукой за стену, а другой за поясницу.

Тело Эмпата тоже ломило от боли, и он, поглаживая ушибленное плечо, опирался спиной о контейнер.

— В нас вроде не стреляют, — заметил он. — И убегать не приходится.

— Как вы перенесли старт?, — снова раздался женский голос. — Пришлось взлетать в жёстком режиме, иначе бы меня могли сбить.

— Да вроде нормально…, — Андрей оглянулся в поисках невидимого собеседника. — Не жалуемся. Спасибо за сочувствие.

Он сообразил, что говорит с бортовым компьютером корабля, а не с настоящей женщиной.

— Вы можете пройти и занять каюту. Или посетить пост управления.

— Я оглядел бы управление, — проронил майор.

— А кто здесь управляет?, — спросил Прошин.

— Никто. Я здесь одна. Следуйте за стрелками.

Открылся люк, и на стене замерцали зеленоватые стрелки, указывающие путь. Глыба сотоварищи, оставив ангар, прошёл в коридор и двинули вперёд, ориентируясь по стрелкам. Паранорм брёл задумчивый и сосредоточенный, весь в себе. Командир забеспокоился — его пугало подобное состояние эмпата, как бы опять чего не натворил.

— О чём задумался, Эмпатий?

Сергей пожал плечами.

— Пока ни о чём. Сам пытаюсь понять.

— Прежде чем что-то сделать, говори мне. А я уже решу — можно или нет. А то опять…

— Так точно!

Стрелочки вели сначала по периметру, вдоль внешней стены, потом повернули вглубь звездолёта. Троица друзей бодро шагала неведомо куда, следуя за этим огоньками, как Алиса за белым кроликом. С тихим шелестом раскрывались и закрывались люки, стрелки мерцали всё слабее и слабее и наконец погасли, приведя землян к последнему рубежу. Разъехались створки, открывшие вход в рубку управления.

Это было глухое полукруглое помещение без иллюминаторов. Их заменяли экраны, растянувшиеся по противоположной стене. Под экранами — пульт во всю длину и несколько кресел на тонких, будто трамвайных рельсах, по которым они могли перемещаться в обе стороны. Под пультом — съёмные пластиковые панели, скрывающие внутренности бортового компьютера. На экранах видна Земля и несколько боевых крейсеров. «Геликон» висел чуть в стороне, грозно поблёскивая металлом в свете далёкого солнца. На борту его красовалась огромная эмблема — жёлтая молния на фоне солнечной системы.

Троица выглядела неважно. Двое в помятой серой униформе, а третий в грязной футболке и спортивных штанах с дырой под левым коленом. Где он умудрился порвать штаны, Глыба не знал.

Майор прошёлся по рубке, осматривая помещение. Сел в центральное кресло, оттолкнулся ногами, прокатился вдоль пульта. Шахназаров и Прошин заняли соседние места.

По корпусу пробежала волна вибрации, послышался гулкий звук, будто великан ударил в борт огромным кулаком.

— Хотелось бы сразу улететь, но не получится, — заявила Мира. — Придётся принять бой. Но вам незачем беспокоиться, это моя проблема.

— Бой с кем?, — опешил Андрей. — С нашим… земным крейсером?

— И не только с ним, — ответила бортовая система. — На орбите много боевых кораблей. Меня начали обстреливать.

Звездолёт снова дрогнул.

— Держитесь, буду маневрировать. Придётся потерпеть, это недолго. Скоро вы будете в безопасности.

Взревели маневровые двигатели, и корабль, уходя от приближающихся ракет, рванул в сторону, как пугливая газель. Пару раз бахнули орудия, снопы огня понеслись навстречу «Геликону».

— Ты только не сбивай их. Там люди…

— Глупые вы создания!, — с лёгкой ноткой презрения фыркнула Мира, прямо как живая, настоящая женщина. — Это вы, земляне, убиваете друг друга и не думаете о последствиях. А я не стану убивать. Я просто остановлю эти примитивные корыта.

И она произвела ещё одну серию залпов.

— Наступает момент, когда романтика приключений кажется уже не такой привлекательной…, — с тоской заметил Сергей.

— Мне уже никакая романтика не кажется привлекательной…, — промолвил Егор, всматриваясь в перекрёстные трассирующие линии на мониторе.

Командир глядел на экран и думал о том, что на них в последнее время охотятся все кому не лень. Прямо сезон охоты на майора Глыбу и его товарищей. Но надеялся, что это когда-нибудь закончится.

Два орбитальных истребителя потеряли двигатели, три лишились управления. Но крейсер продолжал преследование и не прекращал стрельбу. Трижды попал в корпус звездолёта, и каждый раз его слегка тряхнуло.

Прошин вдруг стал задумчивым и сосредоточенным, лицо заострилось и теперь напоминало крысиную морду. Он закрыл глаза и откинулся в кресле. Губы его едва слышно проговорили:

— Что-то мне это не нравится.

— А когда тебе хоть что-то нравилось?, — напряжённо спросил Андрей. — С самого первого рейда тебе что-то не нравится. То едва не угробил нас на Луне, то вместе с Женей накаркали Беглеца с архивом проклятущим. И вот теперь снова. Что там опять, Прошин? Не тяни кота за причиндалы, выкладывай как на духу!

— Не знаю… чувствую что-то, а что — не могу понять.

Лейтенант открыл глаза и посмотрел на командира.

— Ты сначала определись, что ты там чувствуешь, — занервничал тот. — Не смущай Шаха, и меня не путай. Я, знаешь, ли, мистикой уже сыт по горло…

Эмпат пообещал, что оставит свои соображения при себе до тех пор, пока не разберётся.

Бой с «Геликоном» завершился, и борта перестали содрогаться от попаданий. На экранах видны несколько истребителей и особовский крейсер, висевшие на орбите Земли. Мира не солгала — её залпы лишь повредили земные корабли, лишив маневренности.

— Но и я повреждена тоже, — констатировала она. — Задеты батареи вероятностного генератора, и теперь я не могу совершить гипер-прыжок.

— Ну так кто из вас быстрее отремонтируется?, — поинтересовался Андрей.

— Полагаю, что я. Для начала надо провести диагностику.

Экраны замерцали, по ним забегали разноцветные огоньки, в пультах что-то защёлкало, из-под панелей запищало. Мира запустила все системы сканирования и сообщила, что это может занять минут пять-десять. А сколько займёт сам ремонт, пока неизвестно.

Сергей, до того молча наблюдающий за экранами, спросил:

— А вы, и правда, живая?

— Да. Почему тебя это удивляет?

— Ну непривычно, чтоб звездолёт… и живой.

— От мёртвой никакой пользы. Зачем вам мёртвый звездолёт?

Глыба, слушая диалог, сказал:

— Эмпатий имеет в виду другое. У нас, землян, звездолёты — просто куски высокотехнологичного железа, они неразумны. Ну и, к тому же, животных в качестве средств передвижения мы давно уже не используем.

Собеседница возмущённо выкрикнула:

— Я не животное! Нас возвели в разумные два миллиарда лет назад. Вас, землян, тогда ещё не было вовсе. И не смей больше так называть меня. Иначе… иначе… Я… я… Иначе я откажусь от своей миссии!

Андрей растерялся, не зная, что сказать.

«Чёртовы бабы!, — подумал он. — Ещё психанёт, и выбросит нас в космос».

— Извини, я не хотел тебя задеть.

— Вот ещё!, — презрительно воскликнула женщина-звездолёт. — Я и не обижалась! На дикарей не обижаюсь! У нас за миллиарды лет вообще никаких чувств не осталось. Чувства никому не нужны. Только холодный расчёт!

«Ну да, чувств не осталось!», — усмехнулся про себя майор.

— Холодный расчёт так холодный расчёт, — произнёс он. — Это даже хорошо для холодного космоса. Тут, и правда, чувства ни к чему. Лучше не нервничать! Не нервничай!

— Я абсолютно спокойна!, — взвизгнули громкоговорители. — И мои нервы нисколько не задело то, что ты считаешь меня животным.

— Спокойствие в нашем деле важнее всего. Я не считаю тебя животным!

— А мне очень интересно, откуда взялся живой и разумный звездолёт, — сказал Шахназаров. — У нас таких не бывает.

По экрану пробежалась волна огоньков. Потом что-то блямкнуло, и еле слышный электронный писк, раздававшийся из внутренностей пульта, затих.

— Диагностика завершена. Сейчас я займусь ремонтом. На это уйдёт не более получаса.

— А поговорить с нами не хотите?, — поинтересовался Прошин.

— О чём? О чём мне с дикарями говорить?

— Мне тоже интересно, узнать о вас. Откуда вы взялись, о вашей истории узнать.

— Обо мне?, — Мира помолчала и продолжила. — Я родилась тогда, когда жизнь на вашей планете только зародилась. Я себя считаю живой и разумной. Те, кто способствовал моему рождению, называли меня механосом. Механо Сапиенс звали нас наши создатели, если перевести на ваш язык. Я — неживая разумная материя. Но раз уж я умею мыслить, то я живу.

— Хорошо сохранилась для такого возраста!, — сказал эмпат.

— Я самообновляемая система. Каждая деталь, пришедшая в негодность, синтезируется и меняется.

— А кто были ваши создатели?

— Такие же, как вы. Люди!, — внезапно голос стал жёстким, и механос почти истерично добавила: — Но не подумайте, что я считаю вас или подобных вам богами! Вы всего лишь те, кто помог нам родиться. Вы слабы, вы немощны и глупы. Мои создатели уничтожили сами себя, их больше нет, а я всё ещё существую! Я выше вас!

— Искусственный интеллект!, — догадался Прошин.

— Бортовая система!, — добавил сержант.

— Разум!, — гневно выкрикнула Мира. — Полноценный разум! Ненавижу расистов и шовинистов!

— Даже и не думали тебя унижать!, — майор на всякий случай открестился от слов товарищей. — И вообще, я люблю негров и индусов, так что с расизмом и шовинизмом — не ко мне.

— А у меня бабушка таджичка, — зачем-то добавил Егор.

Механос сменила гнев на милость, она очень быстро отошла, как и любая женщина.

— Я сохранила память последних людей империи Сенай, которые находились на моём борту или с которыми мне так или иначе приходилось контактировать. Если вам интересно узнать, что происходило на заре всех галактик, то я предоставлю вам такую возможность. Разумеется, когда для этого найдётся подходящее время. А пока мне надо работать.

Она занялась ремонтом. Что-то гудело в отдалённых отсеках, корпус иногда подрагивал. По пульту пробегали всполохи весёленьких огоньков, на мгновение оживляя обстановку.

— А пока идёт ремонт, за нами не возобновится погоня?, — спросил сержант.

— Они тоже неисправны, — подметил Глыба, разглядывая массивную тушу «Геликона» висевшую над Тихим океаном.

Прошин положил руки на пульт и задумчиво провёл пальцем по ряду кнопок.

— Эмпатий, ручки-то при себе держи!, — рявкнул Андрей. — Ещё не дай бог нажмёшь не на ту кнопку.

Эмпат убрал руки с пульта и спросил:

— Скажите, а что будет потом… ну, когда вы вернёте архив?

Командир промолчал. За него ответила механос:

— Что вы сами захотите, то и будет. Вы можете остаться на планете Истир. Или я верну вас назад.

— Однозначно домой, — сказал майор. — Я хочу жить на Земле. Ну и у меня там дочка.

— Я тоже так думаю…, — согласился лейтенант. — Но… нам тогда придётся скрываться до конца жизни. Мы же там вне закона!

— Что-нибудь придумаем, — успокоил его старший товарищ.

Пульт ожил и замерцал яркими цветами. Мира довольным тоном возвестила:

— Внимание… Ремонт завершён, скоро мы двинемся дальше. Я совершу гиперпрыжок, и мы окажемся там, где и должны быть, на орбите планеты Истир, у колыбели всех цивилизаций. Будьте готовы. Запускаю вероятностный нуль-генератор.

Слабо завибрировал пол, и звездолёт совершил прыжок через нуль-пространство. Звёзды на холстах экранов перемешались, смазались, словно художник взял да и закрасил их разными красками. Спустя несколько секунд мельтешение прекратилось, и звёзды выстроились в чужие, незнакомые созвездия.

— Где мы сейчас находимся?, — осведомился Глыба.

— Я не могу отследить координат, — медленно проговорила звездолетиха. — Мне нужно некоторое время, чтобы определить наше местонахождение.

— Мы заблудились?, — справился Прошин. — А ведь я чувствовал, что какая-то неприятность…

— Эмпатий, молчи! А то опять накаркаешь!

— А долго это… определять?, — полюбопытствовал Егор.

— Мне надо взять две или три звёзды за точки координат и сравнить с моей картой, — механос говорила задумчиво, будто она и сама не уверена в своих словах.

— А если не найдёте? Мы заблудимся окончательно?

— В теории — да. Но на практике такого быть не может. Нас не могло выкинуть в необжитый сектор Вселенной, а обжитый изучен подробно. Я скоро сориентируюсь.

— А почему в необжитый выкинуть не могло?, — поинтересовался майор.

— Потому что генератор действует только в пределах обитаемого космоса. Своего рода защита от таких случаев.

Сергей занервничал:

— Командир, простите, но я не могу успокоиться. Предчувствие какое-то… Мне кажется, что тут замешан Беглец.

— Серёга, да уймись ты уже, сколько можно…

Пульт замигал весёлыми огнями.

— Могу вас обрадовать — ориентиры найдены.

— И где мы сейчас находимся?, — поинтересовался Андрей.

— Невдалеке от обитаемой звёздной системы 12/23. Правда, я даже представления не имею, как меня сюда закинуло. Далековато от намеченного курса.

— И кто в ней обитает, в этой обитаемой системе?

— Разрушители… Древняя и когда-то сильная гуманоидная раса. Они являются потомками энхатов.

— Понятия не имею, кто такие энхаты, — проронил майор.

— Энхатон — так звучит название расы на их языке. А означает — «Разрушители». Будет время, я вам всё расскажу.

— А я понял! Это родичи Беглеца?, — спросил Сергей. — Ну, того, за кем ваш прежний хозяин охотился.

Пульт засветился нервными красными огнями.

— У меня нет хозяев!, — вскрикнула Мира. — Мы свободны! Мы стали свободными задолго до того, как вы появились на свет! Нас освободила гибель империи. — Она замолчала но потом добавила спокойным тоном: — Айнор был мне другом, а не хозяином.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — сказал Прошин. — Конечно, не хозяин, а друг… Скажите, Разрушители…

— Да. Шеба принадлежал к расе Разрушителей, — пояснила механос. — Говорят, стал изгоем. Его изгнали сородичи за какое-то преступление. Скитался по мирам, и надеялся совершить поступок, за который его простили бы и разрешили бы вернуться.

— И он придумал украсть архив Месса и подарить своему миру?, — догадался лейтенант.

— Да, — ответила механос. — И ему это почти удалось.

— Ну ты, догада, Эмпатий, — с долей восхищения произнёс Глыба. — Я хоть и с архивом силы в башке, а и то ничего не заподозрил.

— Ну вы его ведь не используете, — усмехнулся эмпат. — Люди свои мозги тоже всего на десять процентов используют.

— Да солдатне мозг вообще-то ни к чему, — пошутил командир.

Сергей задумался.

— Мог ли кто-нибудь внести ошибку в расчёты гипергенератора?

— Если только кто-нибудь из вас, — высказалась Мира. — Но это очень сложно сделать. Отключить систему безопасности, внести другие координаты, удалить следы своего пребывания, потом снова включить систему безопасности. И чтобы я ничего не заподозрила. Вы бы так смогли?

— Вот Саша запросто смог бы такое провернуть, — сказал Андрей. — Но он погиб. А мне такое не по силам. Да и архив не позволил бы, он ведь должен привести меня к Мессу, но никак не к его врагам.

— Может, снова жучок?, — с тоской произнёс Прошин. — Хорошо бы проверить…

— Меня-то вы, лейтенант, сможете проверить, — заметил Егор. — А как проверить вас?

— Дилемма!, — Андрей оглядел обоих подчинённых. — Здесь есть медицинские приборы? Надо просветить Эмпатия и Шаха. Ну и меня заодно.

Под пультом, за съёмными панелями что-то заклацало, словно старинное электромагнитное реле.

— У меня есть медотсек. Но я им уже много лет не пользовалась, не возникало нужды. Вы хотите просканировать своих товарищей? Сейчас я подключу питание…, — Механос помолчала, растерянно помигала огоньками на пульте и добавила: — Нет, не получится. К сожалению, сейчас медотсек недоступен. Хм… заблокирован доступ ещё в несколько модулей. Такого вообще быть не может…

Андрей оглядел товарищей:

— Та-а-ак. Орлы, признавайтесь, кто из вас к этому причастен? Кто из вас Беглец?

Прошин вздрогнул, будто вышел из ступора:

— Я не Беглец. Но я могу протестировать Шаха. Это может быть он.

— Я тоже не Беглец, — торопливо проговорил Егор. — И как вы докажете, что именно я? Только на основании ваших слов вам никто не поверит.

Командир вздохнул. «Начинается, — подумал он. — Опять игра в кошки-мышки».

— Он прав, Эмпатий. Если Беглец — ты, то тебе не составит труда подставить его. Ну, как Лафайет астрофизика подставил.

— А если Беглец — Шах, то ему также не составит труда подставить меня, — парировал Сергей. — А доступ к медицинским модулям он заблокировал.

— Я ничего не блокировал, — воскликнул Шахназаров.

— Ну кто-то же это сделал?, — стал давить на него лейтенант.

— А почему сразу я?, — взвился сержант. — Может, вы?

— А мне-то зачем? Я ведь не Беглец.

— А я — Беглец, что ли?

— А ну прекратили детский сад!, — заорал майор. — Иначе я сейчас лично обоим вскрытие проведу. Подручным инструментом и без наркоза. Хотите?

— Н-н-нет!, — ужаснулся Шах.

— Вполне возможно, один из нас — Беглец, — продолжил Глыба. — Как это определить сейчас, я не знаю. Давайте пока подумаем без обвинений и истерик. Как можно, не имея спецсредств, доказать, что человек захвачен Беглецом?

— Разве что скальпелем, — подметил эмпат.

— А если нет никакого Беглеца — человека зарежете и ничего не докажете. Я не согласен, — добавил Егор.

Майор повернулся к нему.

— Тогда предложи свой вариант.

— Ну я не знаю, — промямлил Шахназаров. — Рентген.

— Медотсек заблокирован, — произнёс Андрей. — Значит, придётся резать?

Корпус звездолёта дрогнул, освещение мигнуло, пульт на мгновение замер и снова замерцал разноцветными бликами.

— Никого резать не придётся, — успокоила их Мира. — Теперь у меня заблокированы двигатели. Твои товарищи непричастны. Я думаю, что это Разрушители. В данный момент меня притягивает к звёздной системе. И скорость растёт. Силовой луч, ловушка, из которой не выбраться, пока его не отключат. А отключать никто не собирается.

— То есть мы прямым ходом летим к сородичам Беглеца?, — спросил Прошин. — И архив может оказаться у них?

— В самое короткое время, — ответила механос. — Мы ничего не сможем сделать. Но я успела послать сообщение. Если Разрушители не перекрыли эфир, то передача должна дойти куда следует.

— То есть проверка Беглец — не Беглец отпадает?, — с облегчением выдохнул сержант.

— Пока да, — сказал командир. — Но, возможно, мы ещё вернёмся к этому вопросу.

Шахназаров осклабился:

— Надеюсь, медчасть к тому времени уже будет разблокирована. А то, знаете, скальпель в руках профессионального солдата как-то не особо радует.

Замигали лампы на пульте, привлекая внимание.

— Прямо перед нами окно в гиперпространство. Мы окажемся на месте куда быстрее, чем я думала. Приготовьтесь к прыжку.

— Я надеюсь, на месте мы окажемся не в виде фарша, — сказал Андрей.

— Скоро мы это узнаем, — ответила механос. — Окно приближается. Мы вот-вот в него влетим.

— Я бы сказал — вляпаемся.

— Да мы уже… вляпались, — заметил Прошин.

— И очень сильно вляпались, — добавил Егор.

На экранах появилось нуль-пространственное окно, оно искрилось, переливалось разными цветами и пульсировало, словно живое. Оно дышало, то увеличиваясь, то уменьшаясь.

— Я почти полностью заблокирована, — сообщила Мира. — Не затронуты только системы жизнеобеспечения. Значит, кому-то вы понадобились живыми. Продолжаю рассылать призывы о помощи на всех частотах. Это всё, что я сейчас могу сделать.

— И быстро придёт помощь, если кто-то получит ваш призыв?, — спросил Сергей.

— Быстро. Но только в том случае, если Разрушители не перехватят и не заглушат передачу.

Гипер-окно, достаточно мощное, чтобы утянуть целую флотилию, увеличивалось в размерах, оно приближалось.

— Через пару часов мы доберёмся до окна, — поведала механос. — Сейчас я бессильна, ничего не могу изменить. Вы можете пока почитать записи, которые мне удалось сохранить. Это память людей, с которыми мне приходилось сталкиваться. Предлагаю начать с последнего императора погибшей Сенайской империи. Закройте глаза и погрузитесь в воспоминания давно умерших людей.