Двигатель мерно работал. «Лель» покинул промзону и въехал в спальный район. От промышленной зоны это место почти не отличалось, такие же серые бетонные коробки, только не приземистые, а высокие, этажей в тридцать-сорок. Исчезли мощные заборы, обрамлённые колючей проволокой, оберегающие фабрики от посягательств преступников.

Комбинатор ехал, отключив навигатор, и по тому, как уверенно вёл, было ясно, что город он знает хорошо. Автомобиль выворачивал с одной улицы на другую, затем пришлось объехать целый квартал — дорогу закрыли на ремонт. Мелькали рекламные баннеры, названия магазинов, салонов красоты и кинотеатров.

Преследователи их опять потеряли, даже вертолёты раздражённо стрекотали где-то на том конце города.

Наконец машина остановилась и двигатель заглох.

Попутчик выглянул из окна, осмотрев окрестности — высоченные дома, стоявшие почти впритык друг к другу.

— Приехали?

— Секундочку! Я сейчас удалю с компа всю информашку о нас.

Некоторое время Комбинатор колдовал над бортовым компьютером, после чего тот сдался и жалостно пискнул.

— Нас тут, считай, и не было.

Затем он вытащил носовой платок, протёр руль, дверную ручку, перекинул смятый клочок материи пассажиру, и тот сделал то же самое. После этого Саша повёл своего нового товарища между домами.

— Куда теперь?

Комбинатор оскалился, глаза его весело блеснули.

— Пешком теперь пройтись немного. Не думаешь же ты, что я прямиком к дому подъеду на ворованной тачке? Тут недалеко, пара кварталов.

— А не боишься, что нас могут сцапать?

Сашина рука легла на плечо Солдата.

— Чувак, я ничего здесь не боюсь. Я здесь родился и вырос. Я тут каждую щёлочку знаю, а каждая щёлочка меня знает. Я, если понадобится, и от целой роты уйду, и от всей армии смоюсь. И тебя уведу.

— Как колобок. И от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл.

— Я от всех уйду!, — Взгляд Бендера стал холодным и непроницаемым.

Прогулка заняла около получаса. Наконец остановились у многоэтажки, уходящей ввысь и подпиравшей крышей небеса. Саша открыл дверь в подъезд, пропустил товарища и вошёл сам. Дверь с тихим чпоком закрылась. Солдат остановился было перед лифтом, но Бендер подтолкнул его в спину.

— Пошли пешком. Не люблю я лифты.

— Неужто клаустрофобия?

— У меня другая фобия. Лифтами очень легко управлять со стороны. В случае чего — ты оказываешься запертым в кабинке, и тебе остаётся только ждать, когда тебя из него вытащат. А кто вытащит — хороший дядя или плохой, этого ты не знаешь и всё это время изводишь себя размышлениями о бренности жизни. А могут и не вытащить, а нафаршировать железом не отходя от кассы.

Солдат притормозил на лестничной площадке. Выглянул в окно — убедился, что во дворе никого. Потом увидел зрачок камеры, установленной под потолком. Она пристально следила за ними.

— Не боишься, что нас могут засечь?, — прошептал и скосил глаза на камеру.

Бендер бросил взгляд на потолок.

— Смеёшься, чувак? Эти камеры уже давно показывают то, что нужно мне. Когда я вхожу в подъезд, запускается старая запись, и в ней меня нет. Всё предусмотрено.

— Хитро, — с уважением, и даже с толикой восхищения произнёс товарищ. — Да ты хакер!

— Да ну, скажешь тоже — хакер. Так, балуюсь, помаленьку.

Дальше шагали молча, двадцать два этажа. Высоко забрался хакер-угонщик. Высоко сидит, далеко глядит.

Когда остановились перед дверью, обитой чёрным пластиком, Саша, оглядев Солдата выказал уважение:

— Ты гляди! Даже не запыхался. Хорошая у тебя подготовка.

— А у тебя?

— Да я уже привык, — Комбинатор вытащил из кармана пластиковую ключ-карту.

Замок слабо пиликнул, и дверь бесшумно распахнулась.

— Добро пожаловать в наше скромное жилище!

В прихожке зажёгся неяркий мягкий свет. Едва оказались внутри, дверь щёлкнула и закрылась.

Разулись, Солдат скинул куртку, Саша снял клетчатую рубашку и бандану — вешалок в холостяцкой квартире не было, одежду просто бросили на спинку единственного кресла в просторном зале. Солдат остался в армейской серой футболке, а Бендер был по пояс голым.

Комната была практически пуста. Кресло, широкий диван, журнальный столик, голые стены со старыми обоями. На подоконнике несколько книг и журналов.

— Есть не хочешь?, — спросил Саша.

— Не знаю. В церкви вроде такой голод накатил дикий, а потом рассосалось.

Гость выглянул в окно. Двора не видно, чтобы обозреть, что творится у дома, надо распахнуть створки и высунуться по пояс. Решил не рисковать — вдруг заметят.

Сел в кресло и только сейчас понял, как сильно устал — скорее, морально, чем физически. Физической усталости, к своему удивлению, практически не чувствовал, хоть всю ночь провёл на ногах.

— Зачем ты со мной возишься?, — посмотрел на стоявшего в центре комнаты Бендера. — Зачем спас меня? Какое тебе до меня дело?

Тот лукаво ухмыльнулся.

— У меня идея появилась.

— Что за идея?

— Об этом после. А сначала позавтракаем. Не знаю, как ты, а я аппетит сегодня нагулял прямо-таки волчий.

Он исчез на кухне. Хлопнул холодильником, что-то оттуда вытащил, чем-то загремел, стукнул дверцей микроволновки.

Солдат сидел с закрытыми глазами и пытался сообразить, что с ним произошло. Так ничего и не вспомнил. Он пришёл в себя в морозилке рядом с трупом двух людей, которых раньше знал. Память будто стёрли, ни имени своего не знал, ни как там оказался. Понял только то, что был военным. Тело помнило навыки, и доказательство этому — происшествие на блок-посту, когда голыми руками уложил целый взвод полицейских. Хотя казалось, что сотворить такое обычному человеку не под силу. И снова в голову закралась мысль: а вдруг по радио говорили правду? Наверное, так и есть, маньяк-убийца, сбежавший из психушку. Это многое объясняет.

— Пошли завтракать, — услышал голос Саши и встал с кресла.

Кухня была уютнее зала. Тут тихо урчал холодильник, а напротив стоял маленький обеденный стол и два табурета. На холодильнике располагалась микроволновая печь и радиоприёмник. Чуть в стороне — раковина, а над ней посудомоечная машина и рядом шкаф с посудой. Почудилось в этом что-то такое родное, и запах, очень приятный, ударил в нос. Может быть, там, где он жил, была точно такая же кухня? А семья? Была ли у него семья? Возможно, жена готовила завтраки на такой же кухне, а потом вдвоём сидели за столом и пили чай? Или даже не вдвоём… наверняка у них были дети.

Усевшись за стол, снова ощутил дикий голод. «Интересно, как давно я не ел?», — подумалось ему, но дырявая память не подкинула ни одной подсказки. Помнил себя с того момента, когда проснулся в гробу. Его будто включили, словно родился в этот момент.

— Ешь давай, чего застыл?

Протянул руку, взял бутерброд и проглотил, почти не прожевав. За первым второй, за вторым третий.

— Горазд же ты есть!, — восхищённо воскликнул Саша, глядя на товарища, когда тарелка опустела. — Сейчас ещё сделаю!

А тот всё ел и не мог наесться. Заглатывал всё подряд, будто голодал тысячу лет. Впрочем, желудок не резиновый, и вскоре пришло чувство сытости.

Комбинатор сварил кофе и разлил по чашкам. Пряный кофейный аромат щекотал ноздри. Солдат подержал чашку перед собой, вдыхая забытый запах, а после осторожно, чтобы не обжечься, сделал глоток. Поставил на стол. И только потом спросил:

— И что теперь делать?

Саша ответил не сразу. Видно, ещё и сам не придумал толком, на что ему могут пригодиться сверхспособности этого супермена.

— Посидим здесь немного. А потом делом займёмся. Я тебя познакомлю со своим товарищем. Мы такое дельце провернём! Но его ещё нужно тщательно продумать.

— В криминал я не полезу, — предупредил Солдат.

Бендер встал, грузно опершись о стол обеими руками, раздвинул жалюзи на окне, несколько секунд молча смотрел на улицу.

— А уложенный тобой взвод — не криминал?, — спросил он и отметил, что собеседник вздрогнул и побледнел.

— Это ошибка, я этого не хотел.

Комбинатор опустил жалюзи и вернулся к столу. Сел на табуретку, допил остатки кофе.

— Поздно. Хотел или не хотел, разбираться никто не будет. В любом случае… взвод людей гробить больше не придётся. У нас не на силовой контакт упор будет, а на твои суперспособности.

— Какие ещё супер… способности?

— А то ты не знаешь… видел я на что ты способен.

Солдат и сам не знал, что с ним произошло и почему иногда вдруг превращается не пойми кого — не то в монстра, не то в супермена — и объяснить эти перевоплощения даже и не пытался.

— В том-то и дело, что не знаю. И не понимаю ничего.

— Разберёмся!

Саша загрузил чашки и тарелки в посудомойку и запустил её. Она мягко загудела.

— Ты здесь живёшь?, — окинул взглядом кухню, спросил гость. — Уютная кухонька.

— Обитаю. Квартира временная. Я в этом районе в детстве жил, а сейчас всё по съёмным хатам. При моём образе жизни так сподручнее.

— Ну, образ жизни, как я понял, не соответствует социалистическим идеалам.

Бендер многозначительно усмехнулся.

— Ну… не пью, не курю, спортом занимаюсь, пешие прогулки, как видишь. А иногда и бегать приходится.

Перешли в зал, один сел в кресле, а второй плюхнулся на диван. После завтрака потянуло в сон, но Солдат боялся уснуть, не очень-то и доверяя человеку, с которым познакомился только этой ночью. Впрочем, других людей не знал… вернее, не помнил.

— Спать не хочешь?, — спросил Бендер, растянувшись на диване.

— Нет.

…Когда открыл глаза, оказалось, что прошло часа два. Голова покоилась на спинке кресла, а пальцы мёртвой хваткой впились в подлокотники.

— Я уснул, что ли?

— Выключился, как робот. Я тоже немного покемарил. Есть не хочешь?

Прислушался к своему организму и понял — опять голоден. На кухне всё повторилось — снова накидался бутербродами под завязку, а после запил чашкой кофе.

— Что за дело ты хочешь мне предложить?

— Ну… чувак, дело клёвое! Банк ограбим. Ты ж у нас супермен, поможешь. Главное, заломать охрану в случае чего. Это у тебя очень даже хорошо получается. А вообще ты нам сейф вскроешь.

Собеседник удивлённо посмотрел на Сашу.

— Сейф? Я вообще сейфы вскрывать не умею. Я не медвежатник.

Бендер посмотрел ему в глаза, будто насквозь пронзил взглядом и сказал:

— Я видел, что ты вытворял на блок-посту, — потом для пущей убедительности повторил, чеканя каждое слово: — Я. Видел. Это. Ты понимаешь? Я уверен, что ты можешь сделать всё, о чём я тебя попрошу.

Гость, выдержав пронзительный взгляд, не отвёл глаза. Так они молча смотрели друг на друга некоторое время. Саше надоело играть в гляделки, отвлёкся, вынул из посудомоечной машины чистую посуду, разложил ее в шкафу.

— Радио включить?

— Включи… Может быть, что-нибудь новое услышим.

Комбинатор включил стоявший на холодильнике радиоприёмник.

— Зомби-ящика у меня нет, не терплю я его, а вот радио люблю.

Выбрал волну, и динамик снова выдал уже слышанный ранее голос:

— Сбежавший из психолечебницы маньяк снова совершил преступление. Въехал на грузовике в церковный двор, после чего ворвался в церковь и расстрелял нескольких православных священников, готовившихся к утренней службе. Наших репортёров к месту происшествия не подпускают, но мы уже к этому привыкли. Напоминаю, вы слушаете блок новостей радио «Космоград».

Солдат встал у холодильника, жадно вслушиваясь в каждое слово.

— Несколько выстрелов из пистолета оборвали жизнь пожилого дьякона, — продолжал радиоведущий. — Затем были убиты остальные священнослужители. Обнаружили тела прихожане лишь спустя полчаса после преступления.

— Я… Я не убивал… Враньё! Врут! Ты же врёшь, падла!

— Если до этого момента у меня ещё были какие-то сомнения, то теперь я уверен, что ты не из психушки сбежал. И никакой ты не маньяк.

Динамики продолжал вещать:

— Спецслужбы провели большую работу этой ночью. Говорят, что этот человек очень похож на погибшего на Марсе майора Глыбу. Вероятно, что преступник станет называться этим именем, и, вполне возможно, будет выдавать себя за ожившего героя.

«Маньяк» вернулся к столу и сел на своё место, сжав кулаки.

— Для чего это сделали? Сами же его убили! Зачем?

У арджея был бодрый голос, будто не провёл бессонной ночи в прямом эфире:

— Оставайтесь на нашей волне, слушайте наше радио, свежие новости круглые сутки.

Саша выключил радио. Некоторое время молча стоял у холодильника, раскачиваясь на пятках, потом резко развернулся, будто по команде «кругом».

— У меня есть три версии, почему это произошло. Первая: они хотят тебя подставить. Вторая: боятся, — поп знает то, чего нельзя знать другим. Третья: думают, что соприкоснувшись с тобой, люди или подцепят какую-то болезнь или ещё что-нибудь в этом роде. Все эти версии подразумевают одно — те, кто это сделал, боятся тебя как огня.

— Один я ничего не могу понять… Знаешь… я ведь того… Не помню ничего. И не понимаю, что происходит. У меня память отшибло.

— Да я давно сообразил, что у тебя с памятью что-то не то, — ответил Бендер и добавил: — Зато я теперь уверен на все двести процентов, что ты и есть оживший майор Глыба.

— Если это так, то я понимаю, почему мне постоянно хочется жрать. Наверное, После воскрешения всегда так. Надо бы у Иисуса спросить.